Полина Верховцева – Жених из Чернодырья - Полина Верховцева (страница 4)

— Угу.

— Кто ж тебя так?

Он заворчал по-звериному, а потом угрюмо произнес:

— Ведьма лесная. У нее только ключ от этих оков есть. Достань его для меня и получишь воду. А еже ли нет, то путь в пещеру для тебя навсегда закрыт будет.

Вот только лесной ведьмы мне и не хватало…

Но жизнь Марка висела на волоске, и зависела только от меня.

Делать нечего, пришлось соглашаться.

— Хорошо, — с тяжким вздохом сказала я, — где эта твоя ведьма?

— Вон туда иди, — Медведь кивнул в сторону едва заметной тропочки, плетущейся вдоль склона, — обойдешь восточный отрог и попадешь к озеру. Там на берегу ее домушка и стоит.

— Так, давай еще раз… Мне просто надо взять у нее ключ, принести его тебе, и ты дашь мне набрать воды.

— Да-да, — закивал медведь, — просто ключ.

Наверняка какой-то подвох есть.

Я подозрительно уставилась на медведя, он в свою очередь преданно уставился на меня. Играли в гляделки минут пять, потом я сдалась и проворчала:

— Ладно. Будет тебе ключ.

Шапку поправила, штанишки подтянула и пошла, а косолапый еще долго смотрел мне вслед.

— Чтоб тебя, — проворчала я, в очередной раз споткнувшись на пустом месте, — сглазил, хмырь глазастый.

— Я все слышу! — донеслось издалека

— Еще и ушастый, — чуть тише добавила я.

— Все равно слышу.

Вот ведь! Так ни разу на него и не оглянувшись, я сосредоточенно чапала вперед, повторяя про себя как молитву:

Найти ведьму, забрать ключ, отдать медведю, набрать воды, спаси Марка.

Идеально гладкий и четкий план! Раз-раз и готово.

В том, что с ведьмой мне удастся найти общий язык, я почему-то не сомневалась. Ну что ей жалко, что ли ключа ради спасения любви? Уверена, как женщина она меня поймет и пойдет навстречу.

В общем шла я, шла… Притомилась изрядно, проголодалась.

Поэтому нашла укромное местечко на поваленной березе, достала пару походных печенек, с помощью огнива в маленькой жестяной кружке растопила немного снега, и кое-как пообедала.

А дома суп такой наваристый! С картошечкой, да с мясцом топленым! А еще хлеб. Ноздрястый, пышный, настолько вкусный, что сейчас бы целую буханку умяла. А какие пирожки с яблочным повидло, ммм…. Поджаристые, зарумяненные. Наша кухарка за десять минут до готовности смазывала их сладкой сметанкой, чтобы корочка вкуснее была. А компот?! Да ни у кого в Семиречье не было такого компота, как у нас! А еще ягоды сушеные, сушки с баранками да сахарные леденцы на палочке…

— Вот лишь бы жрать, — сокрушенно сказала я и, убрав остатки провизии, пошла дальше, — лишь бы жрать… Эх, пирожков бы сейчас.

Косолапый не соврал. Обогнув растянутый отрог, я действительно вышла к озеру, похожему на большую баранку – круглое, а в центре остров. И Избушка там была, немного покосившаяся у самой кромки леса, обступающего берег.

Рядышком – небольшая деревянная пристань, возле которой плавно покачивалась утлая лодочка с одним веслом.

Что самое странное – озеро было во льду, но от пристани до острова шла ровная, незамерзшая дорожка. Будто кто-то ножом прорезал лед и убрал за собой все ошметки.

Подойдя ближе, я зачем-то заглянула в лодку, будто ключ мог валяться на ее дне. Конечно, ничего не нашла, и отправилась дальше, к избушке.

— Хозяйка! — позвала я.

Никто не ответил.

— Хозяюшка! — для верности постучала кулаком по покосившейся двери.

Вроде что-то внутри шелохнулось и закряхтело.

— Хо-о-озя-я-я-яйка!

И тут как громыхнет прямо за дверью:

— Да слышу я! Хватит орать!

Я аж чуть с крыльца не свалилась.

Потом правда все-таки свалилась, потому что дверь резко открылась наружу, и не увернись я от нее – схлопотала бы прямо по лбу.

На пороге стояла бабка. Неприятная такая бабка, надо сказать. Скрюченная, прищуренная на одну сторону, с длинным, мясистым носом и прекрасной такой розовой бородавочкой на самом его кончике.

— Здравствуй, бабушка…

— Иди отсюда! — вместо приветствия заявилась она, — чего приперлась? Я тебя не звала!

Немного оробев от такого сердитого приема, я почесала макушку:

— Ну…ээээ… Понимаете, Марк подавился! Зернышком…И мне вода целебная нужна….

— Ты дурная что ли? Ей говорят: проваливай, а она знай лезет.

— Мне очень надо!

— Проваливай! — мне в лицо ударил снежный вихрь.

Неуклюже от него отмахиваясь и прикрывая ладонью глаза, я продолжала повторять:

— Но Марк… Зернышко… Водицы бы мне… Ну что вам стоит? Бабуля, не хулигань!

— Я тебе сейчас покажу бабулю, — разъярились она, — сейчас тебе такая бабуля будет!

При этих словах весло выпрыгнуло из лодки и прилетело ей прямо в руки.

Бабка раз им взмахнула, два, и во все стороны вихри золотистые полетели. Одним из них меня слегка зацепило – как будто молнией ударило.

— Эй! — возмущенно заорала я, потирая ужаленное место. А бака снова веслом свои взмахнула и в этот раз птицы черные со всех сторон на меня налетели, целясь острыми крыльями и когтями прямо в лицо.

Я сумку с плеча скинула и начала ей как пращой размахивать. Одну ворону сбила, вторую, третью – остальные врассыпную бросились.

А я запыхавшись, уперлась ладонями себе в колени и пыталась продышаться.

— Последний раз предупреждаю. Уходи подобру-поздорову, иначе костей не соберешь!

Вот ведь вредная бабка!

— Как ты не понимаешь? Там же МАРК!

— Вот окаянная. Да кто такой этот Марк?

— Я же объясняю, — просипела я, — жених мой…подавился…зернышком. Вода нужна волшебная из пещеры. А там медведь злой не пропускает. Сказал, если ключ не принесу, то не видать мне воды лечебной!

— Медведь говоришь? — переспросила старуха и зачем-то принюхалась.

При этом ее бородавка так живописно трепетала, что глаз от нее было невозможно отвести.

— Он самый. Говорит, что в пещеру не пустит. А вот если я ключ ему достану, оковы сниму, то он уйдет, а я смогу водицы набрать.

— Вот хитрец, — скрипуче рассмеялась старуха, — ладно, раз ключ тебе нужен, то я тебе его дам.