Полина Верховцева – Ненужная королева. Начать сначала (страница 2)
Замок с готовностью преданного пса откликнулся на волю хозяина. По полу пробежала каменная волна, окружая меня, хватая за ноги. Мне бы взлететь, да крыльев больше нет. Вырваться не хватило сил. Я только почувствовала, как меня подхватывает непреодолимая мощь, сжимает, сдавливает, так что не вздохнуть. Потом яркая вспышка и… темнота.
Глава 2
Меня выкинуло на седьмой уровень. На самое дно Хаоса. Даже демонам нужен хотя бы крошечный источник света, хоть искра с крыльев болотного ейри, чтобы видеть. Здесь не было ничего. Кромешная тьма. Сырой, удушливый запах и коварный холод, струящийся по ногам.
Я поднялась и прошла вдоль стены, ведя по ней пальцами. Негусто. Каменный мешок три на три, тяжелая металлическая дверь с шипастой поверхностью. Зачарованная, как и стены. Отсюда не сбежать, не переместиться. Идеальная тюрьма для приговоренных демонов. Для свергнутых королев.
Обойдя камеру по кругу, я опустилась на колени и, ведя ладонями по полу, продолжила исследовать помещение, в котором меня заперли на долгие годы – нашла тонкий соломенный матрац на полу, дыру в углу для справления нужды. Больше ничего. Ни песчинки!
Тяжело опустившись на матрац, я пыталась найти выход из положения, но не находила. Без крыльев, в тюрьме, приговоренная императором к вечному заточению. Пощады не будет. Помощи тоже. Никто не посмеет пойти против воли Варраха.
Сердце захлебнулось кровью, когда, заведя руку за спину, вместо привычного кожистого крыла наткнулась на запеченный обрубок.
– Ненавижу!
Время в темноте тянулось странно. Не поймешь, идет ли оно вообще или стоит на месте. Порой мне казалось, что прошла целая вечность, а иногда одолевали сомнения – миновала ли хоть минута.
Хотелось есть. Жутко, до болезненных спазмов в животе. Но еще больше терзала жажда. Запекшиеся губы потрескались, каждое движение причиняло боль. Хотелось выйти из каменного плена. Вдохнуть чистого воздуха, увидеть свет, насладиться красками мира. Но вокруг не было ничего, кроме темноты.
– Эй! – крикнула я, подойдя в тяжелой двери. – Здесь кто-нибудь есть?
– Есть, есть, есть… – побежало эхо по тюремному коридору.
– Кто-нибудь слышит меня? – прислушалась изо всех сил, стараясь уловить хоть что-то. Бесполезно.
Желание выйти из камеры становилось все сильнее. Верховной демонице из клана Черных песков претила неволя. Я надавила на дверь, проверяя на прочность – она стояла намертво. Еще раз надавила, сильнее. Бесполезно. Обрушилась всей свой мощью. От такого удара и скала бы дрогнула, а дверь продолжала стоять. Тогда я выпустила свою черную силу, ее тугими плетями ударила по пространству, пытаясь разрушить тюрьму. Стены вокруг загудели, застонали под натиском Верховной. Будь это замок другого демона, мне бы удалось пробиться. Но здесь… Чем сильнее хозяин, тем сильнее его дом. О силе Варраха ходили легенды.
Я билась без устали в тщетных попытках сломать дверь. Злость, кипевшая во мне, придавала сил. Я крушила, выплескивая свою боль, кричала, визжала, срывая голос. Требовала, чтобы меня выпустили, чтобы позвали мужа, чтобы зажгли свет.
В ответ только тишина. Меня никто не слышал. Над мной были лишь километры безмолвного камня.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем я увидела тоненькую полоску блеклого света под дверью.
– Кто здесь?
Снова тишина. Но спустя несколько мгновений я услышала чьи-то шаги.
– Кто. Здесь? – повторила требовательно, громко.
Я привыкла, что королеву слушают, здесь же никто не собирался отвечать на мои вопросы.
Шаги замерли перед дверью, раздался лязг отодвигаемой задвижки, и снизу, на уровне колен, открылось небольшое окошечко. В него просунули поднос, на котором я успела разглядеть жестяную кружку и тарелку, наполненную серой баландой.
Похоже, мои тюремщики вспомнили, что даже Высшим демонам нужна еда.
Пахло отвратно, но я была так голодна, что не оставила места капризам. Схватила кружку, сделала быстрый глоток и тут же фонтаном выплюнула все обратно.
Это не вода! Отрава! Сок белого дерева Мойри, растущего на вершинах горы Туманов. Терпкий, прекрасно утоляющий жажду. Коварный, словно ядовитая змея. Не смертельный, но лишающий демона сил.
С криком негодования я швырнула кружку обратно.
В тот же момент поднос с едой исчез, и окошечко захлопнулось.
– Проваливай в Бездну! – прокричала я, дрожа от ярости.
Подумать только, они предлагают мне добровольно пить эту отраву! Чтобы лишила себя сил!
Слабый узник – удобный узник.
Не дождутся!
Время шло, и жажда становилась все невыносимее. Все мысли были только о глотке воды. В заключении я сходила с ума, зверем бросалась на стены. Собственно бессилие убивало. Хотелось кричать, требовать, чтобы отпустили, умолять.
Я и кричала, срывая голос. Царапала когтями стены, срывая ногти. Умоляла.
В ответ снова была тишина. Темнота доводила до исступления. Даже для демона выдержать кромешный мрак оказалось не по силам. Мне мерещилось, будто в камере кто-то есть – огромный слизень, тянувший ко мне свои щупальца, пауки размером с боевого коня Д”хармы.
Темнота душила.
Спустя долгое время снова раздались шаги и снова открылось окошечко. Я тут же приникла к нему, жадно всматриваясь. В дрожащем свете факела видела ноги, затянутые в серые кожаные брюки, потертые голенища тяжелых сапог. Смотрела жадно, наслаждаясь тем, что просто могу видеть.
Мне опять подсунули поднос с кружкой и миской.
В этот раз я, взяла кружку, не торопясь пить, и осторожно принюхалась. Опять сок Мойри!
– Я не собираюсь пить эту дрянь! Принеси мне воды!
И снова поднос забрали, окошко захлопнулось, и свет в полосочке под дверью начал меркнуть.
– Сукин сын, – сорвалась я, – принеси мне воды! Вернись немедленно!
Шаги затихли, и камера снова погрузилась в кромешную тьму.
Так повторялось еще не единожды. Пока я окончательно не обессилила и не начала сходить с ума от жажды.
И когда в очередной раз молчаливый надсмотрщик принес отраву, я ее взяла. Обхватила кружку дрожащими руками и сделала несколько жадных глотков. Остановилась, пытаясь сдержаться, превозмочь свою слабость. Но жажда была слишком сильна. Поэтому выпила все до дна, слизав последнюю каплю с края.
Охранник терпеливо стоял на месте, позволяя наслаждаться бледным светом. Я взяла миску и, морщась от гадкого вкуса, съела все до последней ложки. После чего вернула ее на поднос и ушла к матрацу. Легла на него, свернувшись калачиком, чувствуя непередаваемое отвращение к самой себе.
Я только что с жадностью съела еду, предназначенную для обитателей псарни!
Зато стало теплее, и жажда утихла.
Можно поспать, отдохнуть, поберечь оставшиеся силы. Да и не нужны они больше. Я, наконец, смирилась с тем, что боем отсюда не вырваться. Никогда. Надо ждать удобного момента.
Несмотря на бедственное положение, у меня еще оставались козыри, надо лишь правильно их разыграть.
Глава 3
О том, что в замке появилась другая демоница, я узнала сразу. Никто не приходил и не делился деталями – я просто почувствовала это. Даже будучи в темнице, я оставалась его лаэль, первой женой, истинной, связь с которой никогда не исчезает.
Это связью он меня и казнил, посчитав, что заточение в камере и лишение крыльев недостаточное наказание за то, что я совершила.
Я все чувствовала. Каждый раз, когда оставался с другой демоницей наедине, я задыхалась от ревности, от боли, от собственного бессилия. Варрах это знал, намеренно добивая, ломая. В своей жестокости он не знал границ.
И когда я уже сбилась со счета, считая острые уколы в сердце, за мной пришли.
Я сидела в углу камеры, когда донеслись знакомые шаги. Что-то рано для еды. Меня кормили всегда в одно и то же время, и внутренние часы давно подстроились к ритму, навязанному тюремщиками.
Охранник остановился перед камерой, послышался звон связки ключей, а потом раздался скрежет отпираемого замка.
Я зажмурилась от света, ударившего в глаза и, прикрывая глаза ладонью, медленно поднялась на ноги.
Охранник был здоровенным, как горный орк. Кожаная безрукавка едва прикрывала бронзовую грудь, могучие мышцы перекатывались под лоснящейся кожей, в руке он держал тяжелую цепь с кованым ошейником. Страж был чертовски силен. А я… я уже неизвестно сколько времени пила сок белого дерева Мойри. Мои силы спали так крепко, что не достучишься, не пробьешься. Казалось, их вообще больше нет.
Поэтому я не стала и пытаться сражаться с тюремщиком, преграждавшим путь к свободе. Покорно стояла, когда он шагнул ко мне, намереваясь посадить на цепь. Только один раз дернулась, когда, защелкивая ошейник, прихватил кожу. Больно.
Я смолчала, не желая провоцировать его, потому что знала – не просто так цепь надели – поведут наверх. За возможность хоть ненадолго выбраться из тюрьмы я была готова отдать многое. Даже притвориться покорной, сломленной, сдавшейся. Пусть наслаждаются, смотрят – плевать. Главное – увидеть солнце.
Подъем по бесконечной лестнице был мучением. Сильный выносливый демон уверенно шагал наверх и, стоило мне отстать, задержаться, резко дергал цепи, сбивая с ног. Колени уже были сбиты в кровь, ладони содраны. Я украдкой вытирала их об остатки подола. Тюремной одежды мне никто не потрудился выдать. Как была в лохмотьях, так и осталась.
Чем выше мы поднимались, тем светлее и свежей становилось в туннеле. Жадно принюхиваясь, я уловила запах прелой листвы и свежесть осеннего дождя. Заточили меня в темницу весной… Уже прошло несколько месяцев, а там, внизу, казалось, что меньше.