Полина Верховцева – Хозяйка старой купальни (страница 9)
У меня уже спина не разгибалась и руки щипало от едкого щелока, а конца и края работы было не видно! Грязищи по колено! Сюда бы СЭС пригласить, они бы мигом прикрыли эту шарашкину контору. Куда ни плюнь – везде кошмар. Тут проще все спалить к чертовой бабушке и заново построить, чем отмыть.
Лада, наоборот, была бодра. Ее вообще ничто не смущало и не могло испортить аппетит. Она привычно терла, командовала Байхо, когда требовалось сменить воду, и еще умудрялась мечтать о еде. Непробиваемая тетка. Опытная. Мне даже завидно стало, когда она начала напевать себе под нос. У меня самой в голове крутилось только что-то нецензурное. Особенно когда нашла под одной из лавок банку, а в банке что-то настолько вонючее, что желудок чуть наизнанку не вывернуло.
– Это ильменник. Он тонизирует.
Я была уже настолько натонизирована, что дальше некуда. Еще немного – и пойду убивать. Возьму эту вонючую мохнатую швабру, таз на голову вместо шлема напялю, выйду в центр города – и всем хана.
А тут еще Байхо откуда ни возьмись выскочил и перевернул таз с грязной водой.
– Да чтоб тебя! – Я в сердцах запустила в него тряпкой. – Я только там отмыла.
Дух радостно загоготал и принялся носиться кругами, довольный своей выходкой. Глядя, как он резвился, спустив мою работу в унитаз, я глухо произнесла:
– С этого дня я буду звать тебя Бякой.
– Эй! – тут же возмутился он. – Я Байхо, а не Бяка! Это древнее имя, оно означает…
– Мне плевать, что оно означает. Теперь ты будешь Бякой.
– Идеально! – тут же подхватила Лада. – Как я сама до такого не додумалась?! Бяка!
– Вы не имеете права! – закипел дух, покрываясь пузырями.
– Ты забыл? Она хозяйка Алмазных водопадов. И ей здесь принадлежит все: тазы, веники, склад и ТЫ! И она может дать тебе любое имя, какое только захочет! Хоть Пирожком, хоть Струей бобра. Так что радуйся, что тебя назвали Бякой.
Дух радоваться не хотел. Он, кажется, вообще оскорбился. Поэтому булькнул и просочился сквозь половицы под пол.
Лада не унималась:
– Надо же. Бяка. Прям не в бровь, а в глаз!
Она веселилась, а мне предстояло заново перемывать уже пройденный участок. Собирать тряпкой грязную воду и все эти гадкие находки, которые я из разных углов вытаскивала.
Настроение было ниже плинтуса. Тут можно вечно ковыряться, а чище и уютнее не станет. Бесполезная трата времени и сил.
– Все! С меня хватит! – не выдержала я и швырнула тряпку в таз. – Зачем убиваться, пытаясь отмыть старье, когда есть новое и не засранное? Проще его выложить и в порядке поддерживать, чем регулярно выгребать такую грязищу!
– Ну-у-у… – растерянно протянула Лада, – прежняя хозяйка не разрешала ничего выкидывать.
– Бред какой-то. – Я сорвала со стен старые ковши и уже наполовину облысевшие прелые веники. – Все в помойку. И вот это тоже! И вот это!
– Я бы не стал этого делать, – отозвался Бяка, наполовину высунувшись из щели, – плохая мысль. Очень плохая…
– Заткнись!
– Я предупредил. – И он снова обиженно уполз в пол.
По мере того как я лютовала, куча на полу стремительно росла.
– И окна! Кто додумался замазать их? Да еще так неаккуратно?! Есть же более цивилизованные, а главное – эстетичные методы. А мебель? Почему здесь густо, а здесь пусто? Почему тазы расставлены так, будто ими играл умалишенный? Что это за тетрис?
Старые тазы с покореженными краями тоже отправились в общую кучу.
Все, хватит с меня!
Кто хозяйка этого места? Я!
Кому решать, каким оно будет? Мне!
Я из этой замшелой бани такой SPA забацаю, что ко мне очереди километровые будут выстраиваться! И прием будет только по записи!
Пора превращать это тухлое болото в настоящие Алмазные водопады!
С чего начать обновление? Конечно – с уборки! Но не вот с этой, когда стоишь со шваброй наперевес и драишь загаженный кем-то пол просто для того, чтобы бы не тошнило, когда идешь по нему. Нет. Я про ту уборку, которая с корнем, до самого основания, такая, чтобы стены голыми остались. В идеале тут бы вообще напалмом пройтись, но у меня нет денег на восстановление. Да и на напалм тоже нет. Поэтому пришлось использовать подручные средства. Например… лом. А еще старую тележку, топор, садовые щипцы и металлический скребок.
Лада восприняла мою идею сначала с подозрением – мол, как так-то? Столько лет все было стабильно, убого и однообразно, а тут за день такие перемены. Но потом поняла, что я не шучу, и очень быстро вошла во вкус.
Надо было видеть, с каким остервенением она отбивала старые доски, некогда служившие элементом украшения, а теперь ставшие просто пристанищем для плесени и грибка! Только щепки в стороны летели.
Бяка нам всячески мешал. Высовывался то из одной щели, то из другой и грустно сообщал:
– Боком нам эти перестановки выйдут! – и уползал обратно.
А мы работали. Долго, упорно, не покладая рук и всего пару раз прерываясь, чтобы чего-нибудь перекусить по-быстрому. Под вечер у меня болела спина, ладони были ободраны до крови колючей стальной дерюжкой, которой мы снимали верхний слой с засаленных лавок и подгнивших стен.
Лада выглядела не лучше – красная, всклокоченная, с шишкой на лбу. Это ей ковшиком тюкнуло, когда она крючки гвоздодером от стен отрывала.
А самое обидно во всем этом приключении, что баня краше не стала. Совсем. Наоборот – беспорядка только прибавилось. Я пыталась убедить себя в том, что это только начало, только первый шаг к моему прекрасному, приносящему миллионы СПА, но энтузиазма все-равно поубавилось. Потому что это была всего лишь помывочная. А еще есть парилка, раздевалка, склады, раздолбанный холл и второй этаж, больше похожий на декорации к фильму ужасов.
– А я говорил, что ерунду затеяли, – фыркнул Бяка, когда мы, усталые и измученные, побросали тряпки, – так вам и надо!
– Да заткнись ты, – вяло отмахнулась Лада, стирая пот со лба.
Я тоже вся взмокла. Помыться хотелось жутко, но я ни за что на свете не заставила бы себя воспользоваться услугами собственной бани. Потом антисептиком придется обливаться с ног до головы. Так что фиг с ней с помывкой.
Сил готовить тоже не осталось ни у Лады, ни у меня. Поэтому мы вынесли на крыльцо кувшин с молоком, буханку вчерашнего хлеба, сели на ступени и скромно поужинали.
Лада начала вздыхать:
– Завтра клиенты придут, а у нас ничего не готово. Как встречать будем?
– Никак. Запрем, вывеску поставим, что баня ушла на санитарное обслуживание. Найдут уж где разок-другой помыться.
– Обидятся. Больше не придут.
Я хотела сказать, что в мои планы входит переориентация на новую целевую аудиторию, но не стала. Не буду пока шокировать ее своими нововведениями, а то испугается еще и сбежит. А без нее я точно не справлюсь.
– Придут. Мы же для них стараемся. Но уж если нет, то нет. Что поделать.
Лада тяжко вздохнула, допила залпом молоко и поднялась:
– Сейчас уберу все и домой. Муж давно уже ждет. Сейчас увидит шишку на лбу – порадуется.
– Иди, конечно. А я еще посижу.
Погода стояла прекрасная. Теплый вечер, нежный ветерок и тишина – только редкие трели первых цикад прерывали ее. Хорошо то как… А то, что работы еще непочатый край, – так это, наоборот, плюс. Есть чем себя занять, в чем проявить. Еще бы ладони так не щипало и поясницу не ломило – вообще бы чудесно было.
Я долго сидела на ступенях, рассматривая незнакомое небо. Ни одного созвездия, которое бы хоть отдаленно напоминало те, что светили в моем родном мире. Все новое, странное, и дух захватывало от неизвестности. Повезло мне все-таки. Ой как повезло.
Я улыбнулась и произнесла, не обращаясь ни к кому конкретному:
– Спасибо за второй шанс.
Потом меня обнаружили комары и всей ватагой бросились в атаку. Пришлось в срочном порядке сбегать в дом.
Посуду я оставила в тазу в кухне. Мыть ее – святая обязанность Бяки. Он вообще тут и за стиральную машину, и за посудомоечную. Универсал.
И он в силах помочь мне еще кое с чем.
– Бяка! Иди сюда!
Из-под пола донеслось ворчание.
– Живо!
Нехотя, будто делает одолжение, он выглянул из своего укрытия:
– Чего надо?