Полина Верховцева – Академия Сердцеедов. Отбор (страница 10)

Над ареной сгустилась такая сочная тишина, что даже залихватский стук собственного сердца казался непростительно громким. Сначала все смотрели на изображение, потом дружно, как по команде, переключились на меня. И теперь сотни, если не тысячи, взглядов, полных любопытства и недоумения, кололи острыми шипами.

— И кто это у нас? — протянул Райдо, отступая на шаг, чтобы лучше рассмотреть мерцающий образ. — Так-так-так, претендентка, в последний момент заявившая о своем желании попробовать силы на отборе. Ева Найтли.

— Ну ты и… — прошипел Коул, дернув головой.

Было видно, что он напрягся, но уверена, его напряг не шел ни в какое сравнение с той раскаленной волной, которая захлестнула меня по самые уши. Я не знала подробностей, но понимала, что каким-то образом умудрилась нарушить одно из важнейших правил и последствия будут более чем серьезными.

— Ну что же вы прячетесь, милочка? Идите сюда. Покажитесь, так сказать, во всей красе, — голос распорядителя звучал мягко, но о каждого слово пробивало насквозь.

Все. Допрыгалась. Хана моему поступлению. И мечтам о достойном будущем. И всему остальному.

— Иду, — промычала, неуверенно переставляя ноги.

Они отказывались слушаться и при каждом шаге позорно подгибались. Кажется, от страха я даже стала меньше ростом. Под прицелом всеобщего внимания я снова подошла к предательской пластине и, втянув голову в плечи, остановилась. Было страшно, а еще стыдно. Пожалуй, стыда было даже больше.

— Какой еще артефакт вы вынесли из башни Прозрения? — вкрадчиво, будто мы соучастники какого-то преступления, спросил Райдо. — Нам всем очень интересно. Как? А главное — зачем?

— Вам не кажется, что вопросы излишни? — подала голос та самая женщина с суровым пучком на голове. — Правилами запрещено брать более одного артефакта. Тот, кто посмел это сделать, автоматически исключается из числа претендентов на поступление.

— Госпожа Нора, при всем уважении, — куратор почтительно склонил голову, — мы должны разобраться в том, что случилось, прежде чем наказывать провинившегося.

Я пошатнулась и невольно ухватилась за локоть Хонера, но тут же отпустила:

— Простите, — прозвучало совсем жалко, — но я… не нарушала… и не знала… Я взяла только кольцо. И больше ничего.

— Вот это мы сейчас и проверим, мисс Найтли. Прошу, выложите на панель содержимое ваших карманов. Не пытайтесь утаить. Вы уже попались на нарушении, и если добровольно не предъявите артефакт, мы будем вынуждены обыскать вас. Уверяю, шансов что-то скрыть просто не существует.

— У меня ничего нет, — полезла в левый карман платья и достала оттуда кусочек мяса.

Он оказался жутко жестким и невкусным, но я не хотела обижать сторожа, так любезно угостившего меня завтраком, поэтому тайком сунула в карман, а выбросить забыла.

— Вот.

— На панель кладите, пожалуйста. — Райдо отодвинул от себя мою ладонь с убогим куском.

Я аккуратно выложила его в центр пластины. И ничего не произошло. Кусок мяса оказался куском мяса.

— Продолжайте.

Из кармана на поясе я достала носовой платочек, который был в комплекте с платьем. Его тоже положила на проверку, и тоже ничего не произошло. А потом сунулась в правый карман и нащупала там что-то непонятное. Вытащила руку и, разжав потный кулак, обнаружила ту самую щепку из башни Забвения.

— Быстрее, мисс Найтли. Очень много людей ждет завершения этого представления.

Я положила огрызок на панель следом за куском мяса и платком, надеясь, что и в этот раз ничего не произойдет. Но, увы, раздался уже знакомый гул, и над нашими головами развернулось очередное изображение.

Еще один темноволосый парень. Только постарше, чем Коул, и посерьезнее. Но самое дурное, что спустя пару мгновений я узнала в нем того самого типа, который выдернул меня из-под колес эр-мобиля в Муравейнике. И, судя по его лицу, он был не рад новой встрече. Совсем. Ни капли.

— О, неуловимый адепт Лекс Верано с пятого курса, — ухмыльнулся Райдо, — неплохой выбор… был бы. Если бы не нарушение.

— Я не знала, что это артефакт!

— А что еще, кроме артефактов, может находиться в комнатах башни Забвения?

— Он был не в комнате! — взмолилась я, складывая ладони домиком. — А на верхней площадке возле лестницы!

Изображение стало мрачнее тучи. И без того темные глаза стали совсем черными.

— Как интересно… Не в комнате, значит. — Хонер недобро ухмыльнулся и, заложив руки за спину, подступил ближе, рассматривая новый артефакт. — И что такое?

— Простая щепка, — произнесла я и, видя недоумение, поспешно пояснила. — Я к башне бежала через сад и наступила там на что-то. Заметила, только когда оказалась на лестнице, и решила, что надо чем-нибудь отковырять…

Парень на изображении закрыл глаза, сжал пальцами переносицу и сморщился так, будто пытался убедить себя, что убийство — это плохо, гадко и недостойно адепта академии Вэсмор.

— Продолжайте, — подбодрил Райдо.

— Ну, я… — обвела взглядом толпу, ловившую каждое мое слово, — отковыряла это добро щепкой.

Ладно хоть оно оказалось сухое и не вонючее, а то вообще бы стыдоба была.

— Артефактом, вы хотели сказать?

— Я не знала, что это артефакт. Просто подобрала ее с пола, использовала и зачем-то сунула в карман. От волнения даже не заметила. Простите, что так вышло. Я и подумать не могла, что это что-то важное.

В конце рассказа парень на изображении уже открыл глаза и так недобро на меня смотрел, что даже в боку закололо.

— Похоже, у нас целых два нарушения? — Хонер расплылся в совершенно недружелюбной улыбке. — Так, адепт Верано? Что вы там притаились? Выходите к нам. Мы будем очень рады лицезреть вашу персону рядом с нашей скромной компанией.

При этих словах в третьем ряду поднялась напряженная фигура. Я даже дышать перестала, наблюдая, как парень спускается по ступеням и подходит ближе. Он лишь вскользь прошелся по мне сумрачным взглядом, а у меня все дрогнуло внутри и понеслось вскачь.

— Напомните мне, пожалуйста, где адепты, которым оказали честь помочь новобранцам, — слово «честь» было выделено интонацией, — должны размещать свои артефакты?

— В комнатах, сэр, — твёрдо произнес темноволосый, заложив руки за спину.

У него была жесткая выправка, уверенные движения, в которых безошибочно угадывалась хорошо контролируемая сила.

В мою сторону он больше не смотрел, но я чувствовала, как калило уши и щеки. Кажется, кто-то темноглазый самозабвенно крыл меня хорошими и добрыми словами, желал счастья, здоровья и всяческих благ.

— Где его оставили вы?

Секундная заминка, потом так же твердо, но со скрипучими нотами:

— Перед дверями.

— Зачем вы это сделали?

Теперь прорезалась сталь:

— Не хотел, чтобы меня кто-то выбрал.

— Чем вам не нравятся наши прекрасные претендентки? И умны, и красивы, и наверняка какими-нибудь талантами обладают. Вот вы, мисс Найтли, какими талантами обладаете?

— Эээ… ммм…

Я судорожно пыталась вспомнить, есть ли у меня хоть какие-нибудь таланты. Вроде подруги говорили, что неплохо получалось косички плести, но кажется, это не то, что нужно Райдо. Про подарочки говорить не стала — помнится, у магистра Меррана глаз задергался после моих слов, а у резкого Хонера и вовсе припадок случится.

— Блестяще, мисс Найтли, — он лениво, с издевкой, похлопал в ладоши. — Уверен, вы всех сразили наповал.

От хлестких слов вредного куратора я покраснела до кончиков волос.

Тем временем Верано невозмутимо ответил:

— На выпускном курсе есть более важные дела, чем работать нянькой.

— Заносчивость вам не к лицу, адепт, — ухмыльнулся Хонер.

— Простите, сэр. Это больше не повторится.

Раскаяния ноль. Взгляд прямой. Эмоции под контролем. Я бы хотела хоть капельку его спокойствия и уверенности. Мне жуть как страшно, что сейчас выгонят и придется возвращаться в Муравейник, где матушка и сестры раздерут меня на миллион маленьких подарочков.

— И что же нам теперь делать? Два нарушения, причем второе является прямым следствием первого. Кого будем наказывать?

— Мое мнение вы знаете, — снова подала голос госпожа Нора, — два артефакта из башни Забвения выносить запрещено. Исключений быть не может.

Она посмотрела на меня очень строго, без тени понимания или сочувствия, напомнив учительницу в старой школе. Та была подругой моей мачехи и тоже смотрела на меня не иначе как поджав губы и относилась строже, чем к остальным, хотя я всегда была прилежной ученицей.

— Я думаю, что все-таки может, — донеслось с другой стороны.

Только тут я заметила среди присутствующих магистра Меррана. Он сидел с самого края и, кажется, появился не с самого начала мероприятия.