Полина Цурикова – Тело в долг (страница 1)
Полина Цурикова
Тело в долг
Глава 1. Без глупостей
Дверь вылетела с сухим, гулким треском, словно переломился ствол дерева. Железный замок отлетел и ударился о кафель. Тяжелые ботинки загрохотали по липкому полу: внутрь ворвались трое, с оружием в руках, в черных масках на бесчеловечных лицах. Они двигались быстро, слаженно, будто прочищали от гнили канализацию. И гниль действительно была: по углам еле шевелились тела – безжизненные, затхлые. Слышались стоны и храп, а кто-то просто лежал без сознания на полу, залитом пивом, мочой и блевотиной. Непонятно было, кто здесь мужчина, а кто женщина, – только смазанные лица, с синяками под глазами и грязными ногтями на пальцах.
Трое не останавливались. Они шли по телам, как по мусору. Поднимали головы – за волосы, за подбородки, – всматривались и отбрасывали в сторону чужаков. Пинали спящих – живы ли? С простой целью: отыскать наглеца, который задолжал слишком много, слишком нагло. В их списке было одно имя – Марк. В тусклом свете ночников, под клубами табачного дыма и горелой пластмассы, они двигались вперед, как охотники сквозь болото в поисках дичи.
В конце коридора – запертая дверь. Удар прикладом, треск замка, и дверь поддалась. За ней – будто другой мир. Чисто. Светло. Нежная пастель красок, пледы, подушки. Все такое невинное… Горькая насмешка над остальной квартирой.
Шорох. Под столом. Один из мужчин наклонился – и замер. Виднелись длинные голени, тонкие ступни, изогнутые в попытке спрятаться. Девушка. Сжимающаяся, будто в стремлении раствориться. Он повел стволом, приказывая подняться. Она не издала ни звука, только дрожала всем телом. Губы у нее побелели от страха.
Мужчина легонько постучал пистолетом по столу и прошептал:
– Выходи. Медленно.
Девушка подчинилась. Выскользнула из-под стола, как зверек из норы. Глаза ее бегали, руки тряслись. Но она молчала.
– Где Марк? – прозвучал вопрос. Голос под маской был рокочущий, уверенный. – Скажи – и мы уйдем.
Он говорил вкрадчиво. Но в его просьбе слышалось больше угрозы, чем в крике.
Она указала пальцем на занавеску в углу комнаты.
– Без глупостей, девчонка, – шепнул он. – Поняла? Кивни.
Она послушно склонила голову.
– Умница, – похвалил он.
Трое двинулись к шторке. Медленно. За занавеской – Марк. Элегантно одетый, в белой рубашке, брюках. Приткнулся к подушке. У изголовья – лужа рвоты. Без сознания.
– Марк, вставай, – голос был уже жестче.
– Он не просыпается, – тихо промолвил дрожащий голосок. – Я пыталась.
– Выносим. Очнется по дороге, – скомандовал третий.
– Нет! Пожалуйста! – вскрикнула она, пытаясь защитить брата.
Сделала шаг, но мужчина махнул дулом у ее лица.
Марк начал шевелиться, застонал, открыл один глаз.
– Кто вы? – прохрипел он. – Что происходит?..
– Браун ждет тебя.
Фраза сработала подобно отрезвляющей пощечине. Услышав эту фамилию, Марк ожил, рванулся куда-то в сторону. Однако тут же был пойман. Отчаянно задергался, чтобы вырваться, но сил не хватило. Его повалили и стали бить – быстро и умело. Мадлен зажала уши, закрыла глаза – но крики брата все равно пробивались в ее сознание. Сухие удары, глухое мычание и скрежет зубов эхом отдавались в голове.
– Возьмите сестру! Возьмите ее тоже! – взревел он, как предатель.
Они замерли. Девушка распахнула глаза, не веря, что слышит эти слова наяву. Но тот, кто стоял рядом, уже потянул ее за руку.
– Что? Я ни при чем! – пролепетала она.
Но сопротивляться не посмела – пальцы на ее запястье сомкнулись, словно капкан.
– Разберемся. А если ты ни при чем – вернешься домой целая, – мужчина обернулся. – Главное – без глупостей, – он провел дулом пистолета по ее шее. – Как тебя зовут, малышка?
Пистолет у лица. Указательный палец на курке. Она снова покорно кивнула. Как вещь, а не человек.
– Мадлен…
– Все будет хорошо, Мадлен, – процедил он деланно спокойным тоном.
На улице пленников затолкали в машину быстро и грубо, молча – как скот, не заслуживающий объяснений. Мадлен посадили напротив брата. Он был скручен, двое мужчин его удерживали, но он никак не хотел угомониться: брыкался, извивался, бормотал что-то бессвязное. Его глаза бегали, разодранные губы кровоточили, с подбородка стекала тягучая слюна. Он почти не дышал, пускал пузыри и дьявольски ухмылялся.
Мадлен не сопротивлялась. Сидела идеально прямо, будто тело ей больше не принадлежало. Руки сложены на коленях. Спина напряжена. Взгляд устремлен в окно. Черное, как смола. За ним не светили фонари, не было ни улиц, ни людей. Только ее отражение – бледное, мертвенное, как в гробовом стекле.
На брата она смотреть не могла – слишком больно. А под ее кожей вскипала тошнота. Потому что в его жилах текла та же, что у нее, кровь. И он стал чужим. Сделался кем-то посторонним, опасным. Ведь знал, куда втянул ее. Понимал и все равно подверг опасности. Единственный, кто должен был защищать ее, сдал ее с потрохами. Хотя она знала, что от Марка можно ждать чего угодно. Подставит – и глазом не моргнет. Таково его нутро.
Внешне Мадлен оставалась спокойной, но предвидела нечто ужасное. Как в комнате перед пыткой. И обида жгла не меньше страха. Хотелось выть, но она не подавала виду.
Марк вдруг перестал дергаться. Уставился на нее. Его зрачки расширились, как у зверя в клетке.
– Помнишь, – прохрипел он, – когда мама еще была жива… ты потеряла ее серьги? Дорогие…
Мадлен вздрогнула.
– Я тогда взял вину на себя. Иначе бы тебе запретили ходить в твою секцию. А мне сильно влетело. Помнишь?
Она кивнула. Машинально. Горло сдавило.
– А потом ты сказала, что будешь мне должна. Что никогда не забудешь, – он усмехнулся, губы треснули, пошла кровь. – Так вот. Время платить…
– Ты сравниваешь – это! – она кивнула на людей в масках. – С… теми серьгами?! – ее голос хрустнул, как лед. – Не смей так говорить! Ты… мы все потеряли из-за тебя! Наша квартира стала помойкой! Ты втянул нас… меня в это! А теперь? Я еще что-то тебе должна?
– Моя маленькая Мэдди, мне просто понадобится небольшая помощь. Не бойся.
Он снова улыбнулся диким, совершенно незнакомым образом. От него воняло распадом, смертью. Он весь был – как гниющий нарыв в сердце Мадлен.
– Не повезло тебе с братцем, – усмехнулся тот, кто сидел рядом.
Эти слова скользнули по уху Мадлен, как змея. Мужчина увидел, как по ее щеке катятся слезы, и хохотнул, чуть склонившись к ней:
– Такая красивая, такая молодая… и здесь – из-за него.
Она резко отвернулась, уставилась в окно, словно в поисках спасения. Всматривалась в свое отражение в стекле и сердцем чувствовала что-то недоброе.
Машина затормозила.
– На выход, малышка Мэдди, – передразнил Марка мужчина.
Она смахнула рукавом слезы. Привычно натянула маску спокойствия на лицо.
Дверь распахнулась, и в них ударил густой, теплый воздух. Ночь темная, как засохшая кровь. Резиденция – огромная, с подсветкой, колоннами, окнами в пол. Дом без забора, но с охраной. Богатый. Выглядело впечатляюще: чисто, строго, жестко. Даже очень. Слишком дорого и роскошно. От этого охватывал ужас и бросало в жар.
Мужчина протянул ей руку. Вежливо, слегка театрально. Она приняла ее – молча. Позади хлопнула дверь. Удар. Марк вылетел из машины, как мешок с костями. Глухо стукнулся о землю. Застонал.
– Вставай, ублюдок! – и в следующее мгновение в тело Марка врезался ботинок.
Тот застонал, но даже не попытался подняться. Ни капли гордости, ни воли к сопротивлению.
Мадлен не обернулась. Она не хотела никого видеть. Ни его, ни себя. Ждала только одного – чтобы все это закончилось. Как можно быстрее и с наименьшими для нее потерями.
Их быстро протащили по коридорам и лестницам. Стук в дверь. После разрешения войти их затолкали в комнату. Марка бросили на пол. Мадлен продолжала стоять.
– Марк, давно не видел тебя, – произнес голос из полумрака.
Мужчина сидел за массивным столом и даже не поднял головы.
– Берт, дружище… – Марк полз, волоча колени по полу.
Изуродованное лицо, разбитые губы, связанные руки. Кровь размазалась по подбородку. Грязь и пот на теле, страх во взгляде. Жалкое зрелище.
Берт встал. Его движения были медленными, хищными. Он обошел стол тяжелыми широкими шагами.
– Ты мне не друг, Марк. Ты – дерьмо. Всех накормил обещаниями и смылся. Ни денег, ни товара. Ты уже продал дом, машину – все, что у тебя было. И где оно теперь? Где это все?