Полина Трамонтана – Суженый для принцессы (страница 9)

— Граф Наварро, будьте так любезны, составьте мне компанию в прогулке по саду, — улыбаться Армандо я при всём желании не могла. Но ему моя наигранная нежность и не требовалась — он галантно подал мне руку и мы в сопровождении одного из гвардейцев и Изабеллы вышли во внутренний двор.

Небо закрывали почти белые тучи, прохладный ветер приятно ласкал лицо и шуршал юбками моего платья. Шелест листьев как волшебное заклинание разгонял суетные мысли, и лишь сделав несколько глубоких вдохов, я смогла полностью успокоиться.

Мы с графом, не сговариваясь, свернули с ухоженной тропинки в густые заросли кустарников. Краем глаза я заметила, что Изабелла постепенно отдалилась, а вместе с ней и гвардеец приотстал, и хоть оба они наблюдали за нами, расслышать нашу беседу уже не могли. Догадливая фрейлина всегда умела точно почувствовать момент.

— Вам удалось выяснить что-нибудь о намерениях Лайонэла или о договоре с королевством Базиль? — тихо спросила я, немного наклоняясь к графу.

Он вел меня под руку, и на миг я почувствовала, как его мышцы напряглись.

— Ничего… полезного, — так же тихо ответил Армандо. — А вот на счёт воровки… Её любовник — один из ваших охранников — рассказал, что она работала на какого-то человека.

От удивления я на миг остановилась, но быстро взяла себя в руки, и мы продолжили путь, всё больше отдаляясь от замковых стен.

— На кого?

— Он не знает. Сказал только, что этот человек — «меченный монетой», — пояснил граф, отодвигая одну из низких веток, чтобы я могла пройти, не пригибаясь.

— Интересно. Я читала, что лучшие торговцы в Алии набивают себе на запястье татуировку в виде монеты, чтобы показать свой статус. А ещё — что ворам на том же месте выжигают раскаленным золотом клеймо, — я скорее рассуждала вслух, но Армандо явно заинтересовали мои слова.

— Зачем? — граф галантно подал мне руку, помогая переступить через торчащий поперёк тропинки корень.

— В Алии по обычаю любую сделку скрепляют рукопожатием. При этом обязательно снимают перчатки и задергивают рукава одежды едва ли не до локтя. Таким образом, при заключении договора можно увидеть, с кем имеешь дело. По-моему, очень полезный обычай, — пояснила я, и по взгляду графа поняла, что думаем мы об одном и том же.

— Значит, искать надо либо татуировку, либо клеймо, — заключил Армандо.

— Это будет нелегко. Восточные гости носят так много одежды, что и лица разглядеть трудно, не говоря уже о руках.

Мы остановились у ручья, который жизнерадостно журчал, пробираясь между камней, и я присела на один из крупных валунов. Над головой пели птицы, природа дышала свежестью и покоем, которых так сильно не хватало сейчас моей душе.

— И всё же надо попытаться. Хотя чем дальше, тем более путаной становится эта история. Сам Карим Хишам не стал бы, наверное, так рисковать и позорить себя перед вами, Ваше Высочество, — Армандо встал неподалёку, устремив задумчивый взгляд в воду.

Сейчас, когда волнение немного улеглось, он уже не казался мне таким уж жутким. Широкие плечи, которые не требовалось подчёркивать нарочито-пышными рукавами, прямой взгляд и жесткая линия губ скорее привлекали. Интересно, как вышло, что такой красавец, да ещё и — по слухам — богатей до сих пор не женат.

Осознав, куда ведут меня мысли, я помотала головой. Думаю о каких-то глупостях. А у меня три жениха на выбор, между прочим. Вот к ним и надо присмотреться. А попутно — понять, что же все-таки происходит.

— Вы займитесь поисками меченого, а с Лайонелом я попробую побеседовать сама. На завтрашней охоте, надеюсь, представится подходящий случай.

Армандо

Охота как способ развлечься меня никогда не радовала. Лет в двадцать, быть может, трубы, лай собак и стук копыт будоражили кровь, но с тех пор, как я сам побывал в роли организатора такого зрелища, радости от участия в загоне уже загнанного зверя сильно поубавилось.

Животное уже подготовили. Средних размеров кабан вращал дикими то ли от ужаса, то ли от бешенства глазами, метался по клетке и ждал, пока ловчий — седой, но крепкий бывший гвардеец, выряженный по случаю в яркие одежды — откроет ворота. Собаки уже изводились, и слуги с трудом сдерживали их на привязи. Утренний воздух еще пока оставался прохладным, но уже через час — я чувствовал — жара станет нестерпимой, а яркое солнце будет слепить глаза, мешая целиться.

Лучиана обменивалась любезностями с принцами. Сегодня горничные не стали скрывать ее лицо под тонной макияжа, а тело заковывать в жесткое формы традиционных платьев. В зеленой накидке поверх штанов для верховой езды, с собранными в изящный высокий хвост волосами принцесса напоминала простотой своего вида скорее лесную нимфу, чем ту пышную красавицу, которой предстала перед Их Высочествами на первом балу. От малейшего движения по ее золотистым прядям пробегали волны, и они напоминали поле пшеницы на сильном ветру. Голубые глаза блестели радостью, и сколько ни вглядывался, я не мог понять, наиграна она или нет.

Наконец, прогремел сигнальный выстрел, ловчий открыл клетку и кабан с диким визгом понесся с поляны куда-то в лес. Спустя десять секунд волю получили и собаки, которые тут же рванули по следу зверя. За собаками поскакали и мы — принцы, Лучиана и две ее фрейлины. Дал наездникам немного форы, и лишь спустя минуту присоединился к ним. Единственное, что мне до сих пор нравилось в охоте — это возможность пришпорить коня и скакать во весь опор.

Я старался держаться поближе к белой кобылке принцессы. Право стрелять в любом случае будет предоставлено принцам — в конце-концов, в этот раз развлечение организовано специально для них, так что я лишь поглядывал по сторонам.

Карим Хишам едва держался в седле, но вид сохранял грозный. Он, пожалуй, в этот момент даже походил на своих предков-кочевников, которые всю жизнь проводили верхом. Бранн и Лайонэл казались более уверенными наездниками. Северный вождь, одной рукой держа уздечку, второй — ружье, вырвался вперед, но и Лайонэл — куда более изящный и грациозный в своих движениях — почти не отставал.

Ее Высочество, заметив азарт гостей, осадила коня и держалась позади. В женском седле она держалась так, будто в нем родилась. Впрочем, Король лет с шестнадцати брал ее на охоту, так что у нее было достаточно времени, чтобы потренироваться. Я на несколько мгновений залюбовался грацией Лучианы, тем, как солнечные блики играют на шелке волос, на мягкие черты лица, не приукрашенные и не заостренные сегодня белилами и пудрами. Но крик Лайонэла, который умудрисля вырываться вперед, привел меня в чувство.

— Первый выстрел! — закричал принц, поднимая ружье.

— Второй! — низкий голос, почти рык Бранна прокатился над поляной.

— Третий! — нехотя выкрикнул Карим, хоть и знал, что стрелять ему в этот раз не придется.

Я посмотрел вперед, и заметил кабана, который метался между кустами и широкими стволами деревьев. Лай и вой псов стал почти оглушительным, но как только раздался гром выстрела, все на миг затихло. Туша животного тяжело повалилась на траву, и через миг раздался гром поздравлений.

Я спешился, чтобы осмотреть тушу, но прежде подошел к Лучиане, чтобы помочь ей спуститься с коня. Впрочем, мою помощь она приняла лишь формально. Сама легко соскочила с седла и незаметно размяла ноги.

— В этот раз первого зверя забили очень быстро! Ваше мастерство, господа, очень похвально.

Принцесса улыбнулась и направилась к поляне, где собаки беспокойно носились вокруг кабаньей туши, но вдруг справа раздался оглушительный визг. Я рефлекторно перехватил ружье поудобнее, но прицелиться не успел. Из-за кустов слева выскочил еще один зверь — кабан гораздо крупнее того, которого мы застрелили только что. Он на миг замер, поднял рыло к небу, снова оглушительно заревел и бросился прямо на принцессу.

Позабыв обо всех приличиях, я подскочил к Лучиане и толкнул ее. Она упала куда-то в руки горничных, которые поспешили оттащить ее, а огромная туша дикого зверя налетела прямо на меня. Выстрелить я не успел — только выставил приклад ружья между собой и клыкастой пастью. Сам же дернулся в сторону, пытаясь высвободиться из-под тяжелой туши, пнул тварь и, похоже, попал в живот. Кабан отскочил, я откатился в сторону и успел подняться на ноги, когда он бросился на меня снова.

— Граф! — громогласный голос Бранна разнесся над поляной, и я невольно обернулся.

Вождь бросил мне копье, и я едва успел поймать его, отступив на пару шагов. Кабан пронесся справа от меня, резко затормозил и обернулся. раздался выстрел — я не видел, чей — но тварь он не задел, и она, разъяренная, снова бросилась ко мне.

Мне едва хватило времени, чтобы упереть древко в землю, а в следующий миг зверь, с огромной скоростью несшийся ко мне, силой инерции напоролся глоткой на острие. Несколько капель крови попали на мои руки и одежду, и какое-то время я смотрел на них, пытаясь прийти в себя. Гул аплодисментов и одобрительных выкриков доносится до меня как-будто сквозь вату.

— Благодарю вас, граф Наварро. Вы спасли мне жизнь, — Лучиана присела в легком вежливом реверансе, и я низко поклонился в ответ.

— Для меня большая честь служить Вашему Высочеству, даже ценой своей жизни, — пафосно изрек я, хоть говорил и почти правду. Если бы того потребовала ситуация, я бы умер, но не столько ради королевской семьи, сколько ради чести собственной фамилии, будь она неладна.