Полина Трамонтана – Рука и сердце Её Высочества (страница 21)

Я никогда не видел, чтобы Её Высочество злилась, но и это зрелище показалось мне очаровательным. Ни растрёпанные волосы, ни испачканный подол серебристого платья, ни покрасневшие то ли от духоты, то ли от волнения щеки не умаляли ощущения опасности, которое возникало, стоило лишь поймать её острый взгляд.

Уняв не к месту разбушевавшееся воображение, я огляделся. Трое нападавших лежали без сознания, ещё с одним тихо беседовал тот шпион, что минуту назад передал мне письмо. Я подошёл к ним и уловил конец разговора.

— Он обещал нам титулы, власть, славу, — пыхтел слуга, голова которого казалась крошечной на фоне горы мускулов.

— Идиоты, — выругался шпион и быстрым движением руки приложил здоровяка лбом о стену.

Повестись на такие обещания действительно могли лишь полные тупицы. Аристократия ни за что не расстанется со своими должностями при дворе. Они скорее свергнут короля, чем позволят каким-то безродным выскочкам занять хоть одно из их мест. Да и, полагаю, Лайонэл даже не стал бы пытаться вытаскивать этих оборванцев в высшее общество — просто казнил бы как лишних свидетелей.

— Хорошо, Ваше Высочество. Вы крайне убедительны, — с раздражением согласился принц Базиль.

Как только Лучиана отвернулась от принца, он стянул сапог и принялся нянчить проткнутую ногу. Её Высочество протянула мне бумаги и коротко приказала надёжно их спрятать. Впрочем, в дополнительных инструкциях я не нуждался. А вот Лучиане помощь определённо требовалась: чем дальше она отходила от несостоявшегося насильника, тем сильнее дрожала. Я опустил взгляд и только сейчас осознал, насколько ей холодно стоять в тонких чулках на каменном полу в подземелье. Недолго думая, без позволения подхватил принцессу на руки и вынес из этого отвратительного места.

Глава 14

Лучиана

Я всё ещё дрожала, когда граф опустил меня в глубокое кресло. Из последних сил сдерживая слезы, я подтянула замёрзшие ноги под подол и обхватила руками плечи. В следующую минуту на меня опустилось пушистое одеяло, а граф Наварро направился к двери.

— Подождите! — выкрикнула я, плотнее кутаясь в одеяло.

— Я хотел позвать горничных, — растерянно глядя на меня, пояснил Армандо.

— Не надо. Лучше достаньте вино, оно в шкафу рядом с вами. И бокалы.

Граф быстро нашёл бутылку, стоящую за несколькими чистыми холстами, и ловко её откупорил. Налил нам обоим, но, сделав пару успокаивающих глотков, я заметила, что он не пьёт. Лишь сидит, задумчиво разглядывая блики слабого света на стенке бокала.

— Думаю, среди придворных я смогу направить слухи в безопасное русло. Пусть лучше говорят о том, как вы героически сопротивлялись, чем о возможных последствиях это ситуации. Но перед Его Величеством вам нужно будет объясниться, — наконец сказал он.

— Я всё ещё не понимаю, почему отец не рассказал мне, кто из принцев Базиль должен был приехать, — пробормотала я. При малейшем воспоминании о Лайонэле меня снова начинала бить крупная дрожь.

— Вы можете об этом спросить, — граф почти равнодушно пожал плечами.

Глядя на него, я вспомнила слова Изабеллы. Но сейчас как никогда сильно казалось, что она ошибается. Либо у графа отменное самообладание.

— Да… Надо поскорее со всем этим закончить. Тем более, что выбора у меня не осталось. Лайонэл интриган, Бранн не может, да и не захочет, особенно теперь, принять корону. Остаётся только Карим… — я поднесла бокал ко рту и с удивлением обнаружила, что он уже опустел, а по телу разлилась приятная слабость. Я нечасто пила крепкие вина, так что алкоголь быстро дал о себе знать.

— Карим, который распродаст половину границы. Он уже отдал во владения Базиль большой кусок личных территорий, часть денег пустил на новые заводы, но куда делись остальные — не знают даже его министры. Я опасаюсь, что и наша страна превратится в товар, — с неожиданной жесткостью сказал граф, отставляя пустой бокал.

Его самоуверенность и рассуждения — в общем-то верные — меня отчего-то разозлили. Раздражал сам факт того, что я изначально верного выбора просто не существует.

— И что, по-вашему, мне вообще теперь замуж не выходить? Просто так взять и отменить обещание перед народом? Или может, раз подходящих кандидатов нет, вы сами женитесь на мне?! А что — вы отлично разбираетесь в нашей политике и культуре, и даже на турнире победили! Просто идеальный король! — последнюю фразу я сказала с лёгким сарказмом.

Граф Наварро повернулся ко мне с ироничной улыбкой.

— Ваше Высочество, если я правильно понял, вы только сделали мне предложение руки и сердца? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

Только теперь до меня дошло, что именно я высказала вслух. Сердце грохотало в груди, плечи дрожали — теперь уже не от холода, а тело хранило память о тепле сильных рук, которые несли меня через тёмный потайной ход. Разум кричал о том, что стоило бы заткнуться или отшутиться, но странная удаль одержала верх.

— Да, вы поняли верно, — со смехом и вызовом ответила я.

Ожидала насмешки или серьёзной лекции о политике и правилах, но граф Наварро молча поднялся и подошёл ко мне. Я удивлённо вжалась в кресло, одеяло выпало из рук и укатилось куда-то на пол. Армандо встал на одно колено, склонил голову, а потом поднял на меня взгляд, в котором читалась такая дикая боль, что мне стало не до веселья.

— Ваше Высочество… Лучиана. Я люблю вас, и с равным удовольствием пойду по вашему приказу и под венец, и на плаху. Если вы говорите серьёзно, я готов рискнуть и репутацией, и жизнью, и просить у Короля вашей руки. Если нет — не терзайте понапрасну моё сердце, и прошу, давайте навсегда забудем этот разговор.

Я замерла в попытках придумать достойный ответ, но подходящие слова всё никак не приходили на ум. Вместо ответа я наклонилась к лицу графа и едва ощутимо коснулась губами его губ. Хотела отстраниться, но он мягко притянул меня к себе и углубил поцелуй.

В этот момент я забыла обо всём на свете: и долг, и ужасны сегодняшнего дня мгновенно стёрлись из памяти. Остался только океан неизведанных, новых для меня эмоций.

Когда граф отстранился, я выдохнула и, глядя в омуты бездонных глаз, сказала:

— Я тоже люблю вас, граф, и тоже готова рискнуть.

Откинувшись на спинку кресла, я на миг прикрыла глаза, а потом потянулась к бутылке и сама наполнила бокал.

— У нас есть шанс. Если я полностью объясню отцу ситуацию, быть может, он согласится. К тому же, он хорошо знает вас, и… — я вынырнула из череды планов, которые уже один за другим проносились в воображении, заметив, что Армандо всё ещё стоит у моих ног, пряча лицо в пышном подоле юбки.

Я осторожно коснулась жёстких чёрных волос, и лишь после этого он поднял голову.

— Ваш отец, быть может, и одобрит, но что скажут дворяне? — спросил он, поднимаясь с колен.

— Те самые дворяне, которые в десятки раз беднее вас? Которые бледнеют от одного вашего взгляда? Быть может, они скажут, что стоит внимательнее относиться к тем, кто получил титул за чиновничью службу. В вас ведь течет королевская кровь, вы знаете местные порядки. Думаю, многие из придворных вздохнули бы с облегчением, стань вы королем. Но вот удастся ли бедить отца… — протянула я, из-под опущенных ресниц наблюдая, как граф подходит к мольберту, поднимает кисть, которую я обронила, когда один из слуг Лайонэла зажал мне рот, и внимательно рассматривает картину.

— Если… всё получится, то я хочу, чтобы эта картина стала вашим свадебным подарком мне, — тихо сказал Армандо.

Армандо

Я шёл по коридорам дворца, почти ничего вокруг не замечая.

Два дня назад мы с принцессой написали королю два письма, в которых постарались как можно полнее объяснить ситуацию Его Величеству. Вчера прибыл гонец с приказом для меня — срочно явиться во дворец. Лучиане было велено остаться в замке и чем-нибудь занять принцев.

Я верхом добрался до дворца в столице, и теперь приближался к кабинету монарха. С каждым шагом наша с Лучианой идея казалась мне всё глупее и глупее, но вспоминая вчерашний вечер, когда она рисовала, я сидел рядом и потягивал вино, и мы обсуждали современную поэзию, я ощущал непривычное тепло и уют, готов был провести так же каждый вечер оставшейся жизни. Ради этого рискнуть стоило.

Надежды мои разбились вдребезги, стоило лишь встретиться взглядом с Королём. Его почти белые, острые как вершины заснеженных гор глаза сильно контрастировали с рыхлой грузностью тела. И хоть на вид Король казался добрым стариком, я прекрасно знал, что означает этот его холодный, почти безэмоциональный взгляд.

— Граф Наварро, вы что, могли с ума? — медленно заговорил Король, как только я выпрямился после вежливого поклона. — Я могу понять Лучиану — молодая, амбициозная, ещё девчонка, но вы! Почему вы не доложили мне о кражах и нападении?

Я вдохнул, приготовившись объясниться, но Его Величество поднял руку, призывая к молчанию.

— Не отвечайте, сам знаю — всё ваша дворянская честь, будь она неладна. Просить помощи, чтобы разобраться с мелкой кражей… Вы бы не стали. Но скажите на милость, как вы могли не заметить опасность под самым носом? Как посмели поставить под угрозу жизнь и честь моей единственной дочери?

Глядя в хмурое лицо Короля, я понимал, что оправдываться бессмысленно. Теперь оставалось лишь с достоинством выслушать собственный приговор.