Полина Ром – Венец безбрачия (страница 43)

Основная часть письма как раз и отводилась под всевозможные хозяйственные вопросы, и я писала, как буду благодарна за её ответы, а в конце письма, между делом, сообщала о том, что у моего мужа есть некоторые мысли по поводу возможного брака Антонио и Рафаэллы. Я спрашивала у графини, как она смотрит на такую возможность породниться и просила, если идея ей понравится, дать молодым людям возможность познакомиться чуть поближе.

«…разумеется, в Вашем присутствии и под Вашим же чутким руководством. Согласитесь, дорогая графиня де Шартонг, что когда молодые идут под венец по воле родителей, не имея друг к другу ни малейшей душевной склонности, брак такой может быть очень печальным, особенно для юной девушки. А несколько встреч во время завтраков и обедов, и прогулки в саду, когда дети смогут сопровождать Вас, не несут в себе никакого вреда. Я же, безусловно, буду счастлива породниться с Вашей семьей. И пусть пока это только мечты о будущем, но письмо это я пишу с благодарностью Вам за тёплый приём в замке и будущие советы.

С почтением, искренне преданная Вам Софи де Эстре.»

Письмо я запечатала личным перстнем, тем самым, что дал мне Леон. И вздохнув подумала, что лучше бы он вернулся поскорее.

***

Утром, ещё до рассвета, как только за окном ночная темень начал переползать в предрассветную серость, я разбудила Эмину и загрузила её работой и заданиями.

В первую очередь я потребовала отвести меня на кухню и там, под удивлёнными взглядами еще сонных поваров и любопытствующими - поварят, принялась собирать в корзины продукты, которые можно съесть или приготовить без проблем: яйца, хлеб, небольшой кусок окорока – его необходимо будет использовать сегодня же, так как на жаре он долго храниться не будет. Далее последовали: большая головка сыра, горшок мёда и отдельно прихватила дополнительную корзину с мелким молодым картофелем. Его можно будет запечь или сварить в мундирах, а то на хлебе и сыре, заедая их яйцами, я себе желудок испорчу.

К сожалению, камин в моей комнате совершенно не приспособлен для того, чтобы готовить. Но глиняный горшок с плоским дном спасёт меня от бесконечной сухомятки. Поэтому, я добавила ещё пучок молодой моркови, горсть мелких луковиц и небольшой мешочек крупы. Уж какую-никакую похлёбку, пусть и вегетарианскую, я смогу сварить и сама.

Может мои действия и выглядела странно со стороны, но я вполне серьёзно боялась графини, осознав, насколько она безжалостная интриганка. Рассказ ее любовника не просто поверг меня в шок, а реально нагнал жути. Какие нужно иметь нервы, чтобы пытать раненого? Пытаться его отравить?! Если бы я не видела Аделаиду на прогулках в саду, где она вела себя вполне вменяема, то могла бы подумать, что слушаю рассказ о какой-то бешеной твари из Тёмного мира. Не представляю, что будет с Антонио, когда бедолага узнает правду...

Ночью нас с лекарем наверняка кто-нибудь да видел, так что просто вопрос времени, когда графиня узнает о том, что я общалась с капитаном Лонхером. Наверняка она сообразит, для чего он приглашал меня. И, я уверена, она попытается уничтожить меня. Так что страх я испытывала совсем не детский. Жить в одном замке с убийцей страшно, но ещё страшнее жить рядом с разоблачённой убийцей.

По-хорошему нужно было бы потребовать ее ареста, но…

Во-первых, я не знала, кому из солдат и слуг можно верить. При способностях графини в замке вполне может находиться ещё несколько человек, которые помогали ей раньше и, за деньги или опасаясь разоблачения прошлых делишек, охотно помогут снова.

Во-вторых, кроме слов капитана, который уже явно не жилец, у меня нет ни одного доказательства: ни её записки с указаниями, как добраться до сокровищницы, ни чего-либо другого. Я не знаю, кому поверит мой муж. Мне, с которой он знаком буквально пару месяцев, или же своей мачехе, которую знает большую часть жизни. Поэтому и нужны абсолютно неоспоримые доказательства против графини.

По сути, с данного момента я не могла доверять даже собственной служанке. Именно поэтому я работала ночью и все утро. А сегодня графиня узнает о моей осведомлённости и кто знает, на что она решится. Времени у меня оставалось совсем мало…

***

Край неба только-только зарозовел, и я отправила Эмину к Антонио, категорически потребовав, чтобы он пришёл немедленно. Заспанный деверь появился минут через десять и почти испуганно спросил:

- Что… что случилось, Софи?

- Антонио, я получила письмо от Леона, – я готовилась к этому разговору и потому врала не краснея.

- Что-то случилось с ним?! – деверь нервно подёргал воротник рубахи, как будто ему стало нечем дышать.

- Нет-нет, не волнуйся, с ним все в порядке. Но он прислал письмо, которое необходимо передать в замок Шартонг. Он написал мне, что именно ты должен отвезти письмо туда и передать лично в руки графа, а потом остаться в замке и дождаться его самого.

Антонио растерянно посмотрел на меня, нелепо почесал за ухом, пожал плечами и спросил:

- Да я так-то не против… Но может быть стоит выехать к нему навстречу, захватив с собой солдат? Ведь не просто же так он отправляет меня с письмом? Значит, все же что-то случилось?

Я сделала максимально таинственное лицо и приложив палец к губам тихо сказала:

- Т-с-с-с… - затем ласково улыбнулась и добавила: - Я не могу сказать тебе все, Антонио. Могу только намекнуть…

Он с любопытством смотрел на меня, и я сыграла на этом любопытстве виртуозно:

- Леон получил брачное предложение для тебя, но счёл его невыгодным. На сколько я поняла, он метит в другую сторону… - и я снова улыбнулась зарозовевшему деверю. – Ты выполнишь просьбу брата?

При мысли о том, что через несколько дней он окажется рядом с предметом своей страсти, юноша окончательно перестал подозревать что-либо и, суетливо поправляя одежду, с энтузиазмом объявил:

- Конечно выполню! Леон мой брат, как я могу ему отказать?! Я немедленно… - тут его голос слегка сорвался и он неожиданно дал «петуха». Покраснел ещё больше, прокашлялся, и очень серьёзно завершил: - Я отправляюсь в путь немедленно!

- Конечно, стоит поторопиться, позавтракать ты сможешь и в дороге.

Деверь торопливо метнулся к двери, затем вернулся, схватил меня за руку, поцеловал пальцы и торжественно произнёс:

- Я рад служить своему брату! И если тебе, милая Софи, когда-нибудь понадобится моя помощь… Обращайся без стеснения! – после этого он наконец удалился, предварительно попытавшись открыть дверь не в ту сторону.

Мальчишка ушёл, а с моего лица медленно сползала улыбка – впереди было самое сложное…

Глава 51

Ожидание – это всегда тяжело и сложно…

С утра я сказалась больной и, отправив Эмину из комнаты, заперла дверь. У меня были продукты, запас воды, горшок, который я со вздохом опорожняла в окно, и вязание. Теоретически неделю или две можно было просуществовать и в таком режиме. И все равно это оказалось очень тяжело морально. Мне, банально, было страшно за свою жизнь.

Днём под дверью скреблась госпожа Аделаида, сладким голосом уговаривая меня открыть и обещая всяческую помощь. От ее голоса у меня мурашки ползли по коже…

Этот первый день оказался самым-самым тяжёлым. Я не знала и не представляла, что и как делается в замке. Я даже не знала, жив ли ещё капитал Лонхер. К моему удивлению несколько раз к дверям подходила Эмина и жалобным голосом просила допустить её:

- Госпожа, я ведь заразы никакой не боюсь. А только как же вы там одна и беспомощная?! Я бы вам у лекаря питье целебное заказала, и подушечку бы поправила как надо, и компресс какой на голову положила.

- Ступай, Эмина. У меня есть с собой необходимая мазь, а болезнь может оказаться заразной.

- Так ведь, госпожа графиня, вдруг вам хужее станет, как же вы там одна?!

- Ступай, Эмина…

Честно говоря, от всех этих уговоров-разговоров мне было просто жутко. Я радовалась только тому, что мальчишку деверя втянуть в это всё не смогут – он уехал до того, как проснулась госпожа Аделаида. Не представляю, что будет с Антонио, когда он узнает правду...

Вечером мне пришлось разжечь в камине несколько поленьев для того, чтобы вскипятить воды на взвар. С непривычки я чуть не обожгла руку, но все же справилась. Я как раз пила чай, когда в дверь вновь постучали: твердо, очень уверенно. И незнакомый мужской голос произнёс:

- Госпожа графиня, это кастелян Эдвин Хофман. Откройте пожалуйста.

Невозможно описать словами облегчение, которое я испытала! Значит, «братец» Харви всё же нашёл кастеляна! Когда Леон попросил капрала из войска дядюшки Бруно, того самого, что играл роль моего старшего брата, остаться в замке до его приезда, это показалось мне излишеством. Но ночью я вспоминала предусмотрительность мужа только с благодарностью: я точно знала, кого могу отправить с письмом на поиски мэтр Хофмана. Это мне ещё повезло, что кастелян нашёлся поблизости от замка. Я-то готовилась ждать его приезда несколько дней.

Я никогда в жизни не видела мэтра Хофмана, но сейчас он казался мне самым родным в мире человеком. В письме я сообщила ему далеко не все, боясь доверить отвратительную историю бумаге: мало ли кому в руки может попасть эта записка. Потому наш разговор был достаточно долог и подробен.

Кастелян замка оказался невысок ростом, сухощав и достаточно крепок. Возраст – к пятидесяти, но никакого пивного пузика и прочих примет расслабленности. Удобный дорожный костюм, собранные в коротенький хвостик наполовину седые волосы и не слишком симпатичное лицо с грубыми чертами и рытвинами от оспы. Хороши у кастеляна были только глаза: в жёсткой щёточке тёмных ресниц, с чистым белком и янтарно-карей радужкой. И взгляд – умный, внимательный…