Полина Ром – Соединенные Штаты России 3 (страница 46)

— Серый, тащи пластырь, меня надо подлатать, — сказал он с кривой усмешкой и приложил руку к ране, активируя Целебное касание.

Немного правее Архаров бился сразу против двух противников. Пламенного льва и Вильгельма фон Вольфа. Лев был самым опасным из трёх зверей, несмотря на то что Леший всадил ему в бок дробь, заряженную магией света. Пламя вокруг него горело так ярко и жарко, что если подойти к нему на расстояние в метр, то твоё тело попросту загорится.

Лев зарычал, разинув пасть. Из его глотки вырвался огненный поток, устремившийся к Архарову. К этому моменту Константин Игоревич уже трансформировался в медведеподобного оборотня. Уклоняться он не стал. Рванул навстречу огню, прикрывшись когтистой лапой, как щитом. Его шкура и плоть моментально загорелись, но регенерация всё же справлялась, залечивая образующиеся раны.

Оказавшись вплотную со львом, Архаров одной лапой схватил его за гриву, а вторую запустил в пасть зверюги и резко потянул на себя. С хрустом он вырвал язык льва. Поток горящей крови вырвался из пасти зверя, окатив по пояс Архарова. Константин Игоревич загорелся, но даже не подал виду, что ему больно. Вместо этого он уставился на Вольфа и швырнул в его сторону вырванный язык.

— А теперь я оторву тебе голову, — утробным голосом произнёс Архаров.

— Слишком громкое заявление для трупа, — усмехнулся Вольф, рванув в атаку.

Глава 25

Алое зарево освещало всё вокруг в момент, когда Вольф, не церемонясь, нанёс удар. Лезвие рапиры запело в воздухе, целясь в шею Архарова. Константин Игоревич, как никто другой на этом поле боя, знал, сколь опасны выпады немца, поэтому он не стал уклоняться, а ударил навстречу. Массивная булава устремилась к рапире и…

Вольф повёл кистью, слегка изменяя траекторию движения. Рапира скользнула по булаве, выбив сноп искр, а в следующее мгновение резанула по когтистым пальцам Архарова, отрубив сразу четыре штуки. Константин Игоревич взревел и удержал булаву лишь благодаря тому, что вцепился в неё обеими руками.

— Слабак! — прорычал Вольф торжествующе. — Не могу поверить, что такой ничтожный червь посягнул на престол!

— Этот слабак оторвёт тебе голову! — огрызнулся Архаров, контратакуя.

Пальцы на руке Константина Игоревича отрасли за пару секунд, он раскрутил булаву так, что она завращалась, как пропеллер вертолёта. Рапира безостановочно жалила, заполняя округу звоном. Искры летели во все стороны. Но исход боя был предрешён. Вольф был сильнее, намного. Архаров слабел с каждой секундой, его скорость замедлялась. Раны множились, не успевая исцеляться.

Вольф ловко скользнул под булаву и уколол Константина Игоревича подмышку, от чего правую руку тогопарализовало. Новый выпад пронзил кисть левой руки. Булава с грохотом рухнула на асфальт, оставив Архарова безоружным.

— Упрямство никого не делало сильнее. Лишь бессмысленно загоняло в могилу, — усмехнулся Вольф, занося рапиру для финального удара.

Раздался грохот. Яркий луч света устремился к Вольфу, но тот лишь отмахнулся от него, создав магический барьер. Это был Леший, он выстрелил ещё, и ещё раз. Всполохи света так же разбились о барьер, не в силах его преодолеть. Тогда Архаров с яростью заревел:

— Сопляк! Я же сказал, не вмешиваться! Он мой!

— Дядь, да ты ж подохнешь! — гаркнул Леший, перезаряжая оружие.

— Это не твоё дело! — ответил Архаров, вставая на колени.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Вольф. — Не думал, что такой гордец может признать поражение. Что ж, если не хочешь погибнуть в бою, то сдохни как раб, стоя на коленях. — Лицо Вольфа искривилось в презрительной усмешке, и он нанёс укол, метя в сердце Архарова.

Лишь в последний момент Константин Игоревич отклонился на пару сантиметров в сторону, отчего лезвие рапиры пробило не сердце, а лёгкое. Когтистая лапа схватила Вольфа за руку и рывком притянула к пасти Архарова.

— Да сдохни уже! — заорал Вольф, потянувшись к мане.

По лезвию рапиры заструились потоки ветра, рассекая плоть Константина Игоревича. Но всё это уже было не важно.

— Время умирать, фриц, — прорычал Архаров, а в следующую секунду острые клыки сомкнулись на шее Вольфа.

Константин Игоревич дёрнул головой, с хрустом выдирая огромный кусок плоти. Струя крови ударила фонтаном, показались белёсые кости, а в единственном глазу Вольфа промелькнуло удивление. Он никак не ожидал такого завершения схватки. Пошатнувшись, он рухнул на асфальт, подёргиваясь в предсмертных конвульсиях. Архаров выдернул из груди рапиру и лёг рядом, тяжело дыша.

— Константин Игоревич! Мишка убьёт нас, если вы тут подохнете! — закричал Серый, подбежав к Архарову.

— Вставай, старая псина! Ты должен мне выпивку! — прокряхтел Леший, пытаясь поднять Константина Игоревича на ноги.

— За главу рода! За Архаровых! — прогремел вопль тысяч глоток, и из укреплений вырвались бойцы, ранее не вмешивавшиеся в сражение абсолютов.

Своими телами они прикрыли отход Константина Игоревича в тыл, позволив Ежову сделать своё дело. Он появился из синеватой вспышки и вытер рукавом пот, струящийся по лбу:

— Скорую помощь вызывали? — спросил он, подхватывая Архарова под руку.

— Вызывали моментальную помощь, — улыбнулся Константин Игоревич, теряя сознание.

С него тут же начала клоками осыпаться шерсть, клыки выпали, как и длинные когти, а костюм, подаренный Михаилом, прикрыл наготу бывшего главы рода.

— Поставь его на ноги, иначе Мишка нас прибьёт, — попросил Леший.

— Всё будет в лучшем виде, — кивнул Ежов и исчез вместе с Архаровым.

Шумно дыша, я пробивался вперёд. Взмах косой — и башня танка съезжает в сторону, перерубленная по диагонали. Всплеск маны — и вправо улетает цепная молния, перескакивающая с одного красномундирника на другого.

Рядом бежал Артём, заливающий позиции Имперцев нескончаемым градом огненных шаров. Признаюсь честно, его умение контролировать ману весьма впечатляло. Тёмыч весьма умело сплетал огненные шары, из-за чего они потребляли вдвое меньше энергии, чем должны были.

Весь секрет был в силе сжатия маны. После того, как сжатие прекращалось, происходил своеобразный взрыв, со страшной силой распространяющий пламя во все стороны.

За нами следовали три тысячи гвардейцев. К моему сожалению, две тысячи бойцов уже выбыли. Кто-то из-за ранений, кто-то погиб. Оплакивать их будем после, а сейчас важно как можно скорее добраться до дворца. Тем более, что до него уже рукой подать. Метров пятьсот, и мы на месте. Однако сделать это оказалось весьма непросто.

Раздался раскат грома, заставивший моё звериное чутьё взвыть об опасности. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону и заметил, что Тёмыч сделал то же самое. Видать, и его чутьё тоже трубило тревогу. Туда, где мы только что стояли, ударила желтая ветвистая молния, раскалившая асфальт докрасна. Как только молния исчезла, на месте её удара материализовался Анатолий Захарович Шереметев.

Высокий, широкоплечий, с массивной бородой и руническим молотом в руках. Но самое страшное было не в его размерах или оружии. Руки Шереметева вспыхнули синим светом, по пальцам побежали молнии, искры посыпались на землю, оставляя на камнях обугленные следы.

— Я верил, что ты станешь новой надеждой Империи, а ты… — с обидой в голосе выкрикнул он.

— А я и есть надежда! Отступите, Анатолий Захарович, я избавлю Империю от тирана, а после…

— Не будет никаких «после». Твоя история закончится здесь и сейчас, — прорычал Шереметев и исчез.

Просто перестал существовать на том месте, где стоял. Мелькнул синей молнией. Материализовался в десяти метрах левее, потом тут же справа, потом позади меня. Молнии оставляли в воздухе светящийся след, создавая причудливые узоры. Скорость была такой невероятной, что глаза не успевали фиксировать его перемещения, только размытые синие полосы, похожие на царапины на фотографии.

— Я тоже люблю играть в догонялки! — выкрикнул Артём, потянувшись к мане.

Он набросил на себя покров маны, после чего остатки энергии влил в ноги, а также доминанту «Сердце Пламени», которая создала внутри Артёма дополнительное огненное ядро, повышающее его физическую силу и скорость. Кожа брата стала трескаться, из трещин на коже посыпались искры. Глаза и волосы загорелись, он обратился в чистое пламя и рванул следом за Шереметевым.

— Да вы достали воровать моих противников, — усмехнулся я, но сделал это преждевременно.

С диким криком из подворотни вылетел Валерий Сергеевич Трубецкой. Толстячок в дорогом костюме, который каким-то чудом остался чистым после всей этой бойни. Вместо трости он держал в руках два щита.

Круглые, стальные, размером с крышку от большой бочки. Покрыты рунами, которые светились тусклым красным светом и пульсировали в такт его сердцебиению. Один щит на левой руке, закреплён ремнями. Второй он держал в правой руке, как оружие.

Тело Трубецкого светилось изнутри слабым золотистым сиянием, магия усиления работала на полную мощность. Мышцы, которых раньше как будто и не было под костюмом, теперь налились силой, видимой даже сквозь ткань. Движения стали чёткими, резкими, мощными, как у боевой машины.

— Водопьянов вечно куда-то торопится, как будто у него задница горит, — задыхаясь, произнёс Трубецкой, глядя мне в глаза. — Я же предпочитаю более размеренные сражения, которыми можно насладиться. Понимаете? — он мило улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась чудовищная кровожадность.