Полина Ром – Рыцарь ночи и Луна (страница 3)

Осознав, что стою посередь чердака, боясь даже подойти к двери и узнать, где я и кто я, задавила свой страх. Ну, не совсем, но все же…  Надо хоть в окно выглянуть!

Второй этаж не слишком высокого здания. Прямо под окном – частично – скотный двор с курами и, частично, вскопанные под посадки грядки, довольно ровные. На них возятся двое подростков лет четырнадцати-пятнадцати. Дальний конец огорода затенен деревьями в цвету. Значит – весна. Жаль, что за ними ничего не видно. А деревья, по виду, обычные яблони.

Села прямо на пол под окном, боясь, что заметят. Это – люди, с ними нужно говорить. И что? Я скажу, что меня зовут Алина Михайловна?! Бред! В дурку ведь сдадут! Ну, если здесь есть дурка. И потом… Вот тот самый свет из моих рук, что отнял у меня столько сил… Вдруг здесь это запрещено?! Чем-то же я подростков удивила. Голоса за моей спиной я помнила отчетливо. Я – колдовка. Это хорошо или плохо?

С интересом рассматривала руки и босые ноги. Странное ощущение, надо сказать. Руки у меня «породистые», так же, впрочем, как и ступни. Тонкая кость, изящные пальчики. Только натруженные очень. Мозоли на ладони, след на запястье то ли от ожога, то ли просто старый шрам, ногти – вообще ужас. Один даже с трещиной и темно-фиолетовый от старого синяка. Прищемила или ударила? Пятки потрогала – грубые, натертые. Такими ногами можно прямо по камням ходить или по асфальту раскаленному – ничего не почувствуешь. Не представляю, куда делась девочка из этого тела, но меня такой «бонус» не радовал.  Похоже, она от болезни умерла, а я – вселилась. Знать бы еще - зачем?

Сидела я, как мне показалось, минут двадцать, все не могла решиться, но поняв, что навещать меня здесь никто не собирается, а спать на мокрой и грязной кровати я не смогу, встала и пошла к двери. Узкая скрипучая лестница делала резкий поворот, но там внизу был кто-то живой – слышно шаги и звяканье стекла.

Женщину, что повернулась ко мне от кухонного стола на скрип ступенек, сложно было назвать добродушной. Смотрела она на меня с неприязнью. Высокая, даже – статная, волосы скручены в темный тяжелый узел. Её хламида не сильно отличалась от моей, но была из ткани потоньше и помягче. А длина – сантиметров двадцать до пола не достает.

- Очухалась?

- Я… Там белье нужно поменять и матрас сырой…

- Ну, тебе нужно – ты и поменяй! Ты ведь у нас колдовка-то, а не я! – она как-то ехидно усмехнулась и снова повернулась ко мне спиной.

Интересно, эта женщина – она мне кто? И что теперь делать? Я даже имени собственного не знаю. А колдовство – это позорно или что? Несколько боком, стараясь не коснуться ее, пробралась мимо стола к открытой двери из дома. Обычный сельский двор, совершенно обычный спорыш застилает все пустое пространство. У плетня – колода для рубки дров и воткнутый в нее топор, щепой засыпано все вокруг. Пока газ не провели – у меня на даче так же было. Толчок в спину был не слишком сильный, но я не ожидала и такого. Тело по инерции шагнуло вперед и не найдя опоры я повалилась на траву, сбив ступню о каменную плиту, на которой стояла.

- Чего разлеглась?! Раз уж с тебя толку нет – иди, хоть вон в огороде помоги, братовья надрываются, а ты все сангу из себя корчишь! Чего вылупилась? Ступай, говорю, не то есть-то сегодня не получишь!

Женщина злилась, хотя я совершенно не понимала – на что. От полного непонимания ситуации я и в самом деле пошла за дом, на тот самый огород, глотая слезы от боли – мизинец на ноге кровоточил...

«Братовья» мне не слишком обрадовались, даже когда я спросила того, что постарше:

- Что нужно делать?

- Ха! Ты колдовка – ты и решай, что нужно!

Немного замявшись, я сказала:

- Я и без колдовства могу. Ну, просто руками. Раз уж тебе так колдовство не нравится…

- Нечего тут подлизываться! Эх, мне бы колдовства хоть каплю, я бы – ух! Я бы всех…!

Он смотрел на меня с неприязнью, этот подросток, такой же темноволосый, как мать, как младший, что спрятался за его спину. В какой-то момент я просто повернулась к нему спиной, прошла в дом мимо женщины, которая, кажется, вовсе не ожидала моего появления, поднялась на чердак и кинувшись на сено заплакала. От слабости тела, от полного непонимания, что делать и почему они все меня ненавидят?!

Разбудила меня высокая, даже выше меня, темноволосая девушка. Свет горящего шарика в ее руке странно искажал черты лица, но мне показалось, что она очень похожа на ту женщину, что я видела в низу. Её дочь? Сунув мне в руку что-то непонятное, она резко повернулась и пошла к дверям.

- Постой…

Девушка резко повернулась и не слишком дружелюбно буркнула:

- Ну, чего тебе нужно?

- Ты не могла бы поговорить со мной?

- Я?! – удивление её было так велико, что она, как мне показалось, даже растерялась. – Я?! Поговорить с тобой?! О чем?

- Обо всем… Я ничего не помню после болезни, понимаешь? Я даже не знаю, кто ты и почему на меня все злятся?

Она смотрела мне в лицо, возможно, стараясь понять, правду ли я говорю. А возможно – просто размышляя, что и как лучше сказать. Но уходить уже не торопилась. Через минуту подошла к сену, села со мной рядом и сказала:

- Что ж, давай поговорим, сестрица.

Глава 2

Имя моё – Алуна. Я покатала его на языке, чуть нараспев произнесла – Алу-у-уна… Странно, конечно, и непривычно. 

Сестру звали Лита. Сперва она нервничала и не верила, что я не помню даже таких деталей, как её и свое имя. Потом немного успокоилась и заговорила. Я, периодически, задавала вопросы. Иногда она раздражалась, многого просто не могла объяснить, но в целом все обстояло не слишком приятно для меня.

Магия в мире умирала. Шестнадцать лет назад, когда Лита была еще ребенком, ну и девочка Алуна – тоже, в мире была какая-то магическая война. До этих мест она не дотянулась, хотя нападения нежити бывали и здесь. А потом все кончилось. Рыцарь Ночи запечатал портал своей магией.

Что за рыцарь Ночи, что за портал, ответить она не смогла – как говорили взрослые, так она и запомнила. Сама Лита оказалась не слишком образованной деревенской девушкой. Давно, еще в хорошие времена, она два года училась в сельской школе, знала грамоту. Но на школу больше не хватало ресурсов – теперь никого не учат. Школы, говорят, остались только в городах. И доступны они богачам и сангам.

- Санги – это кто? Это – маги?

- Санги? Нет, санги – это высокородные, вот, как твоя мамаша была. Только она замуж вышла и стала такой же, как моя мать, а не санги.

Лута рассказывала охотно, чувствовалось, что ей приятно это превосходство в сведениях надо мной. Хотя по ее речи я видела, что многого она не понимает сама, а многое ее просто не заботит. В деревне особо не интересуются абстрактными знаниями.

Санга – значит высокородный. Моя мать санги. Забавно. Может быть именно из-за этого такая неприязнь к девочке? Я все еще с трудом осознавала, что это не просто о чужом ребенке разговор, а обо мне самой.  

Магия была столь распространенной, что ей владели и купцы, и селяне. Пусть они, допустим, не могли сжечь лес, такое под силу было только боевому магу, которых обучало государство, которые ценились даже во времена изобилия магии, но магия грела и светила, магия двигала ткацкие станки и переносила с места на место людей и вещи.

Речь Литы была неграмотной. Странно, что я это понимала. Если задуматься, язык совсем не похож на русский. Что-то значительно более мелодичное и мягкое, с большим количеством букв «м», «л» и кучей гласных. Если отвлечься от темы беседы – то даже бранные слова кажутся напевными.

Раньше в деревне чуть не каждый пятый был магом. На магии держалось все, вся жизнь, производство вещей и еды, здоровье людей и развлечения. Мне сложно было представить, как это. Но для себя, внутри, я попыталась вообразить, что в моем мире пропало электричество. Думаю, это стало бы глобальной катастрофой. Так и здесь. Привычный мир рухнул, пищу нужно стало добывать не магией, а трудом, одежду – так же, лечились люди теперь травами, а не колдовством, а на развлечения в деревне просто не хватало времени.

И на этом фоне осталось некоторое количество людей, способных пользоваться остатками магии. Их очень-очень мало, их дар – слаб и непостоянен. Каждого из них проверяют и самых лучших забирают на службу государству.

- Но ты и тут оказалась никчемной! – с каким-то даже удовольствием выговорила она мне.

- Почему никчемной?

- Ты слишком слабая и ничего не умеешь. Да и не нужна сейчас никому твоя магия.

Я помялась, но все же задала волнующий меня вопрос:

- Лита, а какая у меня магия? Ну, что я умею?

- А ничего ты толком не умеешь! Ну, можешь сделать, чтобы сорняки меньше росли. Картошка у нас покрупнее, чем у соседей. Еще ты как-то жука-страшноеда отпугиваешь… А больше – ни-че-го! – это она проговорила с каким-то торжеством в голосе.

- Страшноед?!

- Ну, полосатый такой, жрет все подряд. И картошку, и помидорья. Ежели сильно расплодится – так и на деревья может полезть.

- Понятно. Только не понятно, чем же моя магия плоха. Разве это худо – уметь сорняки остановить и этих самых жуков?

- Ха! Так сил-то у тебя нет! Ну, на наш огород еще так-сяк хватает, да и то - потом в лежку лежишь сколько дней, толку от тебя никакого, а кормить, небось, надо каждый день! Правильно мать говорит – нахлебница ты и есть!