Полина Ром – Последний шанс (страница 37)

-- Игорь, а тебе не кажется, друг любезный, что ты одной жо… на двух стульях хочешь усидеть?! – теперь Костя с трудом сдерживал гнев. – То есть, поставить женщину во главе будущей медицинской школы – тебе норм, ткацким цехом управлять – опять хорошо, а позволить им решать какие-то серьёзные вопросы – ты не желаешь. Типа – знай своё место, баба?

-- Да не собираюсь я решать за них, кто чем заниматься хочет! Но ты сам вспомни, как на Земле было. Во властных структурах тёток хорошо, если процентов десять ужилось. В остальном всегда и всем мужики рулили. Ну, скажи, что я не прав?!

-- Конечно, ты прав, только стоило бы обратить внимание на то, что мы с тобой оба – из двадцать первого века. А Платон утверждал, что к концу этого самого двадцать первого процент женщин во власти колебался от сорока шести до пятидесяти восьми процентов, это если по годам брать. Я даже не настаиваю на том, чтобы девочек в Совете с нами пятьдесят на пятьдесят было. Но то, что на разговор к герцогу должны идти и женщины, это – несомненно. Мне бы не хотелось, Игорь, по этому поводу отдельно голосование устраивать, но если ты настоишь – так и сделаем. Просто, я уверен, зря время потратим…

-- Да ничего не зря! Просто будет это не слишком честно…

-- Ну-ка поясни? – Костя, кажется, искренне удивился такой постановке вопроса.

-- Ну вот, смотри… Нам ещё решать проблемы с дикими. Много ты знаешь девочек из наших, кто возьмётся за оружие и полезет воевать?

-- А много ты знаешь мальчиков из наших, кто способен ребёнка родить? – не выдержав, вмешалась Татьяна.

-- Ну, нарожать нам и местные бабы сумеют… – неприятно усмехнулся Игорь.

Татьяна вспыхнула и растерялась, не сразу сообразив, что нужно ответить. Зато Костя, окончательно успокоившись, с ироничной улыбкой ответил:

-- Нарожать они смогут, кто бы спорил… А воспитать? Как тебе, Игорь, будет общение с собственным сынком, который таблицы умножения не знает, процентов семьдесят твоего словарного запаса утратит? И из интересов у него будет только охота, выпивка и пожрать... А, ну ещё и бабы, чтоб таких же дегенератов наделать. Хочешь такую семью?! Точно хочешь?

Игорь сжал кулаки от раздражения, но промолчал, а Костя почти равнодушно добавил:

-- Нравится тебе эта идея или нет, Игорь, а только давай действительно – всеобщее голосование. – Он несколько секунд помолчал и добавил: – Я, брат, совершенно себя Господом Богом не ощущаю. И тебе на это место лезть не советую…

Голосование, разумеется, подтвердило правоту Кости. Так что группу на переговоры с герцогом отбирали долго и тщательно. Проблема была в том, что не так уж хорошо колонисты знали друг друга, поэтому Костя предложил такое временное решение:

-- Ребята, в целом -- мы выбрали свой путь развития. Разумеется, нам понадобятся хорошие управленцы – невозможно каждый раз собирать всю толпу и по каждой мелочи проводить очередное голосование. Это будет глупо и не слишком продуктивно. Поэтому предлагаю так: у нас есть этакие самовыдвиженцы – Игорь, Антон, ну и ещё несколько человек, в том числе и я. Пока нет нормальной властной структуры – мы рулим. Через месяц, когда более-менее узнаем друг друга – назначим нормальные выборы. Так, чтобы был глава Совета и у него – несколько помощников. А пока – обойдёмся тем, что сложилось само – инициативной группой.

***

Особых споров предложение Кости не вызвало. Все понимали, что решать вопросы нужно здесь и сейчас, потому что местная власть вряд ли захочет лично присутствовать на голосовании и опрашивать каждого из колонистов, как он желает жить.

В то же время, большая часть людей вовсе не имела намерения селиться отдельно от своих. Попавшие в такую необычную ситуацию чужаки волей не волей старались сохранить части понятного им мира. И, хотя бы на первое время, иметь соседей, с которыми можно говорить на равных. Соседей, которые имеют привычные и понятные морально-этические нормы, говорят на одном языке и, в целом, психологически гораздо ближе, чем любой из местных жителей.

Группа, отправленная на переговоры, состояла из Игоря, Кости, Геннадия и Татьяны с Любой. Люба сперва упиралась, объясняя, что не испытывает желания заниматься управлением.

-- Тань, ну хоть ты пойми, какой из меня начальник?! Я обыкновенная портниха, даже не зав. ателье. Ну что я там смогу сказать умного?

-- Любушка, может оно и не красиво прозвучит… -- Татьяна вздохнула, и принялась объяснять: -- Тебе и не надо ничего умного говорить. Можешь вообще всё время молчать. Я, между прочим, тоже не слишком хочу управленцем заделаться. Тут ведь главное – показать герцогу местному, что женщины в нашем поселении имеют право слова. Понимаешь? В какой-то степени и ты, и я – мы просто статисты. Появятся среди девочек хорошие управленцы – мы с тобой спокойно места освободим и займёмся своими делами. А пока – прошу тебя. Давай скатаемся с ребятами. Это ведь действительно важно!

***

Воду, чтобы помыться, грели в котлах. Девушки мылись первыми -- их волосы сохнут дольше, а мужчины смогут ополоснуться и ближе к вечеру.

Она обрадовалась, что некоторые девочки, очевидно -- оценившие важность присутствия женщин на переговорах, добровольно вызвались помочь «статисткам» вымыться и привести их одежду в порядок. Все понимали, что нельзя заявиться с группой на совещание с герцогом будучи одетыми в комбинезоны с корабля. Поэтому нашлись и желающие простирнуть и аккуратно высушить их одежду, и в целом – помочь выглядеть максимально прилично.

-- Мойся спокойно, я блузку твою уже повесила сохнуть.

-- А ты сама, Алла? Вечереет уже...

-- А что я? Даже если с мокрой головой лягу -- ничего страшного. А вот вам с Любой нужно хорошо выглядеть. Вы уедете утром завтра, а я здесь останусь. Успею ещё все... -- отмахнулась собеседница.

Татьяна заметила, что даже в шатрах, где они ночевали, некоторые стараются поддерживать порядок без всяких просьб и приказов со стороны. Уже было отчетливо видно, что все колонисты -- разные. Есть трудяги и лентяи, есть болтуны и молчальники. Группы «по интересам» сбивались гораздо активнее, чем на корабле.

Сейчас, чувствуя себя в относительной безопасности, люди начали потихоньку оживать. Собирались группами, разговаривали и спорили о будущем. Как-то почти сам собой наладился график дежурств у костра. Женщины готовили еду на всю компанию, мужчины пилили и кололи дрова, таскали воду, мыли тяжёлые котлы.

***

В условленный день их светлость прислал к точке встречи две кареты и некоторое количество охраны.

Глава 47

Когда покинули кабинет герцога – на город уже опускались лёгкие сумерки. Все молчали, как будто опасаясь начать обсуждение. Просто потому, что с самого начала переговоров всё пошло не так…

***

Разумеется, ближайшее окружение герцога знало о том, что гости – необычные. Но ни разу никто из его служащих на разговорах не присутствовал. Именно поэтому и Костю, и Геннадия очень смутил тихо сидящий сбоку от стола худощавый пожилой мужчина. Возраст – явно за пятьдесят; макушку бритой головы прикрывала чёрная суконная шапочка в форме половинки мяча; на чёрном сукне, прямо надо лбом, золотом вышиты песочные часы.

«Странно… на секретаря он совсем не похож. Да и плащ у него какой-то…», – Татьяна присмотрелась, и поняла, что это вовсе не длинный плащ, а некое одеяние, напоминающее женское платье, сшитое по самой простой выкройке.

Этакий серый шелковистый балахон с широкими рукавами, который надёжно прятал под собой всю фигуру старика. Она переглянулась с Костей, пожавшим плечами, и поняла, что и он видит мужчину первый раз. Да и герцог при нём вёл себя не совсем обычно: после приветствия он не предложил гостям сесть, а начал выспрашивать, с какой просьбой они пришли на этот раз.

От такого неожиданного начала переговоров растерялись все. Хотя, каждый сообразил, что виной этому – пожилой мужчина в кресле, а через пару минут, немного сориентировавшись, колонисты поняли, точнее – догадались, что это не слуга герцога, а скорее всего -- представитель местной церкви. Того самого культа Великого Предка, о котором и Костя, и Гена уже слышали. Правда, за неимением времени, никто особо не успел уточнить детали этой веры.

Из-за понимания того, что местный священник слышит всю беседу, выкладывать предложения о сотрудничестве его светлости никто не торопился. В целом, начало беседы состояло из длительных пауз и недомолвок. Говорил в основном Костя и выглядело это так:

-- Ну… Мыла у нас мало осталось, ваша светлость. И ещё хорошо бы крупы добавить… А в целом – мы вам очень благодарны за помощь…

-- Гостей в любой дом посылает своей волей Великий Предок и потому долг мой, как хозяина, оказать вам поддержку… – герцог явно искал какие-то слова, чтобы не переходить к главным темам.

-- А ещё, ваша светлость, лохани нужны для стирки...

Это перебрасывание бессмысленными фразами продолжалось минут десять, а потом священник трижды хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание и, чуть снисходительно глядя на переминавшихся перед ним чужаков, заговорил:

-- Дети мои! Проклятие предка падёт на ваши головы, если обманываете вы. Лжёте вы сейчас не только его светлости, но и самому Великому Храму! Чтобы приписывать себе те силы, которыми вы, якобы, владеете, нужно совсем не ведать веры, – он укоризненно покачал головой. – Но ежли докажете вы мне, что явились в наш мир с неба, то тогда и разговор с вами будет совсем другим. Подумайте, дети мои, стоит ли продолжать эту злостную ложь? Великий Храм милосерден к заблудшим и простит ваш вольный или не вольный обман, если вы раскаетесь, и…