Полина Ром – Побег из рая (страница 47)

«Это уже было… Всё точно так же, как тогда…» -- я сразу вспомнила момент своего первого пробуждения в этом мире.

Может быть, конечно, между палатами и были какие-то различия, но я их не заметила, а потом над моим лицом завис стеклянный голубой шар. Я торопливо прикрыла глаза, помня, что при первом моём пробуждении от облучения такого же шара я усыпала. Сейчас мне хотелось сохранить ясное сознание и понять, что происходит.

О самом моменте теракта воспоминания были какие-то отрывочные, но я помнила, что день этот начался как обычно: с завтрака с Гердом и его странноватой просьбы. Он уговаривал меня отправить серию моих портретных работ в созданный недавно корпус исторического музея, который назывался «Империя».

-- Конечно, там будут визиоотчёты, изображения и скульптуры, но твои портреты, Ярис, будут говорить лучше любых других изображений и съёмок. Правда, я не уверен, что смогу выбить достойную оплату, – почти извиняясь сказал он. – Я уже знаю, что твои полотна попали в музей Вергоны и я представляю, сколько тебе платят за каждую работу…

-- Деньги далеко не всё в этой жизни, Герд, и ты сам это прекрасно знаешь. Эфи не была твоей подопечной, но ведь ты возился с ней и тратил на неё время, хотя тебе за это не платили. Если ты считаешь, что эти портреты будут уместный в музее – можешь не беспокоиться об оплате, в Небесные Сады я с собой деньги не заберу.

Герд вздрогнул и, нахмурившись, буркнул:

-- Что за дурацкое сравнение, Ярис! Тебе до Небесных Садов ещё жить и жить, и не стоит упоминать их просто так…

-- Прости, наверное не стоило говорить это за завтраком. Можешь забрать все портреты, я подпишу любые бумаги, какие нужно.

Рабочий день начался как обычно и был самым обычным почти до обеда, а вот перед обедом, когда в комнате менялась очередная партия бывших рабов, мне навстречу буквально кинулась молодая женщина и…

Сам взрыв я почему-то не помню, напротив, стояла какая-то оглушающая тишина, клубился очень чёрный густой дым… кажется, её успел оттолкнуть один из моих охранников или мне показалось?

Все эти подробности теракта так и остались в памяти жалкими обрывками. Я приоткрыла глаза, заметила, что шар исчез, и попыталась сесть на кровати. Нужно было срочно узнать, что с Гердом, что с охранниками, что вообще происходит…

-- Ты с ума сошла! Зачем ты встаешь, Ярис! – Риан возник у моей постели как будто ни откуда. Как будто просто материализовался здесь и сейчас, и положив руки мне на плечи, придавил к подушке.

Это совершенно точно был именно он. Его глаза, кожа… я помнила каждую ресничку и каждый волосок в бровях… Я увидела лёгкие морщинки в уголках глаз, которых не было раньше, но сильнее всего оказался запах. Это был он…

Сердце забилось с какой-то сумасшедшей скоростью, и я поняла, что не могу вдохнуть… Приборы слева от меня замигали огоньками в ускоренном темпе и недовольный мужской голос с раздражением произнёс:

-- А я предупреждал, что она не должна вас видеть!

Не знаю, чем меня усыпила на этот раз, потому что никакого стеклянного шара я не увидела. Просто веки налились свинцом и мысли спутались окончательно...

* * *

Когда я пришла в себя, первое, что я увидела – Риана. Он спал в полуразложенном белом кресле, окинув голову так, что мне виден был мягкий бугорок кадыка и темная щетина на подбородке. Как только я шевельнулась, он тут же резко сел, потёр лицо руками, пытаясь прийти в себя, и раздражённо ткнул пару кнопок на подлокотнике кресла. Спинка приняла стандартное положение, и он откинулся на неё, не пытаясь встать.

Некоторое время мы оба молчали и смотрели друг на друга. У меня был миллион вопросов, и я даже не знала, какой из них самый главный. Я вбирала в себя его внешность так, как умирающий от жажды пьёт воду, но у меня были мысли и были сомнения, и поэтому я молчала, боясь нарушить тишину.

-- Как… как ты себя чувствуешь?

-- Нормально. Давно я здесь?

-- Почти полторы недели. Как только стало известно об… – он запнулся и недоговорил фразу. – В общем, я вылетел ближайшим рейсом.

-- А где Герд?

-- Зайдёт сегодня днём, если врачи разрешат. Он говорил, что уронил твои карандаши и как раз нагнулся поднять, поэтому почти не пострадал.

Мне было страшно задавать следующий вопрос, но сделать это было необходимо:

-- Сколько… сколько всего человек погибло?

-- Никто не погиб, Ярис, даже эта террористка осталась в живых. Больше всего пострадала она сама, и тот охранник, который кинулся на неё. Парню оторвало ноги и если бы не его доспехи, которые автоматически пережали раны, он бы не дождался медиков. А так – придётся ему пару месяцев ждать, пока закончатся регенерационные процедуры и он сможет ходить. Мелкие ранения получили почти три десятка человек, но большая часть уже покинула медцентр.

Он говорил как обычно, спокойно и доходчиво, но я же помнила слова Герда о том, что гибнет не только террорист, но и сотни людей вокруг. Поучается… Я не понимала, что получается и поэтому просто спросила:

-- Почему так мало пострадавших? Почему мы вообще выжили?

-- Потому что с таким оружием ещё не сталкивались, Ярис. Это какая-то совершенно безумна разработка, где бомба крепится не снаружи тела, и даже не вшивается внутрь, под кожу, а складывается внутри из отдельных частей после активации…

-- И кто её активировал?

-- Сама девушка. Ей и досталось больше всех, но жить она будет.

Наш разговор прервался: мужской голос вмешался в беседу и не дал мне получить всю информацию.

-- Ярис, вам следует отвлечься от беседы и принять коктейль. С сегодняшнего дня желательно питаться обычным путём. Долгое искусственное питание плохо сказывается на органах пищеварения.

Один из приборов, похожий на многогранный брильянт своей зеркальной поверхностью, тихо пискнул, открыл небольшую дверцу и изнутри выдал примерно стограммовый стаканчик с какой-то белёсой массой. Мужской голос спокойно продолжал:

-- Меня зовут Вейд Савар и я ваш лечащий врач. Пейте.

-- Что это? – масса в стаканчике вовсе не казалась мне аппетитной. Я понюхала, пахло слегка подгоревшим молоком и карамелью.

-- Ярис, вас девять дней кормили внутривенно. Это коктейль, который подстегнёт ваш желудок и заставит его нормально работать. Он не противный на вкус, так что можете пить смело.

Я попробовала – действительно, не слишком противный. По консистенции похожий на кефир, а по вкусу – на чуть сладковатое молоко. Не представляю, что они там намешали, но к тому моменту как я маленькими глотками допила этот бокальчик, я вдруг поняла, что голодна. С надеждой посмотрела на приборы, но они по-прежнему мигали лампочками и кормить меня явно не торопились. Зато Ран встал и вышел не говоря ни слова. Я резко вздохнула...

-- Что за паника, Ярис? – в голосе врача сквозило удивление. – Он вам неприятен? Вы хотите, что бы мы удалили его из палаты?

-- Нет!

-- Понятно… Он просто вышел за едой для вас.

Мне стало неловко, когда представила, как врач, сидящий за монитором, отслеживает паническую реакцию моего организма. Больше всего захотелось сбежать отсюда, но я только вздохнула ещё раз, понимая, что делать этого не следует. Да и незачем.

Риан вернулся достаточно быстро, толкая перед собой по воздуху поднос заставленный тарелками. Сладковатая каша, горячий и терпкий напиток со вкусом чего-то цитрусового и какой-то незнакомый мне фрукт, по консистенции и вкусу напоминающий банан, но выглядевший как очищенная свёкла. Риан сидел в кресле согнувшись, опершись локтями о собственный колени и терпеливо ждал, пока я закончу трапезу. Я чувствовала его взгляд, но из какой-то странной вредности просто ела, не поднимая глаз. Ела с аппетитом и расправилась со всем, что мне принесли, достаточно быстро. Пожалуй, я бы сейчас не отказалась и от ещё одной порции, но вряд ли так сразу дадут. Оттолкнула поднос и он завис в нескольких метрах от кровати.

-- Может, всё же расскажешь, почему ты уехал так внезапно?

Глава 64

На фоне Империи Альянс в моих глазах выглядел достойно. Я знала, что не на всех планетах Альянса люди живут мирно, но полное отрицание рабства как социального явления и те места, которые я посетила сама лично, делали этот конгломерат планет вполне приемлемым для жизни местом. Однако далеко не всё оказалось так радужно…

– …Империя никогда не брезговала пиратством. Проблема была в том, что у них практически не было своего космофлота, и пиратские операции проводились следующим образом: на разных планетах на судно садились самые обычные люди, которые в полёте убивали команду и совершали рейды. Империя умела незаметно подкидывать своих агентов на планеты Альянса. Разумеется, планеты они выбирали те, где или шли военные действия, или по другим причинам контроль над полётами был ослаблен. Операцию по внедрению меня и ещё нескольких человек разрабатывали больше года, и когда на моё судно был совершён налёт, я мысленно порадовался своей удаче.

Риан отвечал на мой вопрос как-то очень уж издалека, но я слушала не перебивая.

– По нашим сведениям, рабы с таких захватов передавались в имперский центр репродукции, чтобы разнообразить генетические линии. Там меня ждали внедрённые ранее агенты. Их предупредили. Однако в этот раз что-то пошло не так, и меня от реального стирания памяти спасло только то, что там, в центре распределения, уже работал наш агент, с которым мы вместе проходили учёбу. Это совпадение для меня было сродни чуду...