Полина Ром – Побег из рая (страница 31)

Я дремала, привалившись к высокой и мягкой спинке, а Риан болтал с водителем, честно развлекая его и потихоньку получая нужную нам информацию. Он рассказал Боркеру, что я из богатой семьи и мои родители против, чтобы мы жили вместе. Из-за того, что семья влиятельная, он и не смог найти работу ни в одной фирме, занятой обслуживанием фур и частных флаев.

-- Сам понимаешь, Боркер, у клана такие связи, что не мне с ними спорить. Вот и решили поискать себе место подальше от Сальго…

-- А она, значит, против семьи пошла? Вон оно как бывает! Это где ж ты такую красотку зацепил?

-- Да мы с детства знакомы. Отец мой у них в гараже работал и меня с собой брал. Линна тогда еще от бонны убегала, и мы с ней то к озеру бегали, рыбу ловить, то в торговом центре свидание устраивали – чтобы всё, как у взрослых. Я ей мороженое покупал…

Врал Риан просто виртуозно: в его голосе проскальзывали тёплые нотки, как будто ему было крайне приятно вспоминать и те самые детские побеги, и меня маленькой. Водитель внимательно слушал, кивал и улыбался – ему очень нравился этот рассказ, где простой ремонтник сбежал с дочкой местных богачей. Для него это была яркая и необычная история, часть которой он рассматривает в реале и поэтому, когда фура остановилась у точки питания – он даже не позволил Риану расплатиться за еду для нас.

-- Оставь листву себе, парень. Тебе и твоей принцессе всё это ещё понадобится. Сегодня дядя Боркер угощает.

Листва, похоже, это такое местное название денег. Больше всего меня поразило, что Риан достал из кармана монеты и явно собирался ими расплатиться. Мы всё время были вместе, где и когда он успел их раздобыть?! Но в присутствии дяди Боркера я расспрашивать его не могла, и потому, съев большой горячий бутерброд, полученный из автомата, окончательно уснула под негромкий разговор мужчин.

Риан разбудил меня почти сразу после полуночи по местному времени, где-то на стоянке большегрузов. Сердечно попрощался с Боркером и, помогая мне спуститься по высокой и неудобной лестнице машины, негромко сказал:

-- Здесь мы пересядем, Линна, и тогда нас точно не смогут найти…

Было тепло и чуть сыро -- недавно прошел дождь. Пахло влажной землёй, мятой луговой травой и немного -- бензином. На стоянке дремали пяток огромных фур, но могло поместится гораздо больше. Чуть в стороне находилась небольшая мастерская по ремонту: там горел свет, и слышалась ругань рабочих, а сбоку от мастерсокй ютилось полуавтоматическое кафе, где заспанная тётка с недовольным лицом стукнула по древнему автомату кулаком и дождалась, пока он выплюнет в высокие стаканы порции горячего напитка.

– Спасибо большое! Нам еще попутку ждать, боимся уснуть и не заметить…

-- Десять листов, красавчик. Могу добавить пару ложек сёнры, -- уже чуть добродушнее добавила она, заметив, как Риан достал монеты. – Иначе твоя подружка уснёт прямо стоя. Не волнуйся, я не буду брать дополнительные деньги за сёнру.

Риан улыбнулся, согласно кивнул и тётка накапала из тёмной бутылочки что-то вроде оранжевого сиропа в каждый из наших стаканов. В помещении кафе было не слишком уютно, так как свет был большей частью погашен и пустые столики со стульями придавали помещению вид старой заброшки. Буфетчица, проводив нас взглядом, снова устроилась в кресле за прилавком и прикрыла глаза.

-- Пойдём на улицу, Линна? Ночь сегодня тёплая и там есть скамейка…

Мы сидели на скамейке, сделанной из настоящего дерева, молчали и глазели на звёзды. Крупные, висящие так низко, что казалось – можно коснуться рукой. В травяном напитке чувствовалась небольшая доза какого-то экзотического фруктового сиропа и на мой вкус – она была там лишней, но спать мне действительно перехотелось.

-- Почему ты выбрал для меня это имя – Линна?

Риан рассеянно пожал плечами, приобнял меня одной рукой, прижимая к себе, и беспечно ответил:

-- Не знаю… Это первое, что пришло мне в голову. Нам всё равно нужны будут другие имена, и ты можешь выбрать любое, какое хочешь.

-- Нет, пусть будет Линна… Мне нравится...

Во мне не было страха перед новым миром, перед неустроенным бытом или даже бедностью. Была только тревога, что однажды в это хрупкое счастье могут вмешаться чужие желания, зависть и ненависть и оно будет безжалостно разрушено. А пока мы молча сидели, ждали попутку, изредка прихлёбывая терпкий и душистый напиток и ощущали тепло друг друга...

Глава 45.

Местечко, в котором мы остановились сложно назвать даже городом. Численность населения – чуть выше десяти тысяч. Большая часть людей жила в выстроенных холдингом «Ригано» небольших трёхэтажных домах на шесть или двенадцать квартир. Но по периметру поселения шёл пояс из частных домишек.

В этом мире люди весьма равнодушно относились к официозу и документам. Здесь действительно в ходу была наличка, а устроиться на работу можно было и нелегально. Единственное, что крупные корпорации и холдинги всё же набирали рабочих с документами, а вот множество мелких и средних фермерских хозяйств относились к документам с глубоким равнодушием.

И вот это самое равнодушие давало мне надежду на то, что нас никогда не найдут. За время пути мы сменили чуть не десяток попуток, да и на саму планету попали нелегально. Наверное, кинув на поиски целую армию агентов, Хаджани могла бы отследить наш путь. Но уверена, что на ей понадобятся годы.

Мы нашли работу на удивление быстро. Точнее – нашёл Риан. Фермерское хозяйство Демала Виторса отчаянно нуждалась в хорошем механике. И сам Демал: здоровый плотный дядька за пятьдесят, с повисшими, как у моржа усами, похожий на какого-то древнего викинга, минут пятнадцать разговаривал с Рианом, устроив что-то вроде блиц экзамена. Спрашивал про какие-то электроузлы, трансмиссию, другие непонятные шуки и вдумчиво выслушивал ответы. Я смотрела на беседующих мужчин молча, так как не понимала половину слов, которыми они общались. Договорились они очень быстро, и Демал сообщил:

-- Пятьсот листов в межсезонье, а в сезон – премия.

-- Сколько?

-- Как поработаешь. У некоторых бывает что и две зарплаты сверху.

-- Годится, -- и мужчины пожали друг другу руки точно так же, как это делают на Земле.

Демал провожал нас из большого гаража, где в ряд стояли обшарпанные механизмы, с которыми работали шесть или семь механиков, перемазанных чем-то чёрным. К нашему появлению они отнеслись с полным равнодушием, а вот когда мы уходили – я спиной чувствовала взгляды любопытствующих. Хозяин довёл нас до широко распахнутых ворот и, указав на идущую влево от гаража дорожку, мощёную бетонными шестигранниками, сказал:

-- Шагов пятьсот-шестьсот отсюда – и повернёте налево. Главное – с дорожки не сходите. Пройдёте ещё с полста шагов и по левую сторону будет дом с черепичной крышей. Он там один такой, так что не ошибётесь, – и чуть смущённо пояснил: – Я когда-то его для себя ставил. И Лива, жена, жить мне не давала – подавай ей настоящую черепицу. Ну я и того…

Демал пошарил на небольшом стенде с правой стороны от ворот, выбрал связку ключей и кинул её Риану со словами:

-- Держи!

Риан поймал связку и на его быстрый и ловкий жест Демал удовлетворённо кивнул – кажется, это была ещё одна маленькая проверка.

-- Вода отключена, в доме уже года полтора никто не жил, но ты сам разберёшься…

-- Разберусь, – с улыбкой подтвердил Риан.

Мне такая простота нравов после жизни на Майтеро, а особенно -- после работы на Аркеро, казалась чем-то фантастическим, но при этом – ужасно милым. Риан нёс чемодан с нашими вещами и мы шли по неширокой мощёной дорожке держась за руки, как дети. Городок встречал нас яркой и сочно зеленью, далёким рёвом какой-то домашней живности -- недалеко, как рассказал нам привёзший сюда дальнобойщик, была ферма по выращиванию раусов. Понятия не имею, что за животина, но отбивные из раусов водитель очень нахваливал.

Я с любопытством оглядывала тихую улочку, куда отправил нас хозяин мастерской. Небольшие домики в один, изредка – в полтора этажа. Каждый из них окружён деревьями или стрижеными кустами, у многих домов – или небольшие газоны-лужайки, или какие-нибудь вычурные и яркие клумбы. Особая прелесть была в том, что все домики казались разными. Каждый из хозяев строили по индивидуальному, своему собственному проекту, и среди обыкновенных двускатных крыш вдруг попадалось что-то со сложной геометрией и оригинальными выступами. Даже материалы, из которых складывали дома, оказались самыми разными: от обычного стандартного коричнего-рыжего кирпича, до натурального камня. Впрочем, может быть это была какая-то отделка «под камень», но выглядело это разнообразие здорово.

Наш домик был в полтора этажа и почему-то первым делом я пошла посмотреть что там, вверху. Узкая длинная комната, тянущаяся вдоль всего чердака, с двумя большими окнами в торцах. В одно из этих окон яростно било солнце, второе оказалось затенено каким-то крупным деревом и ветки почти касались стекла.

От прежних хозяев осталась мебель: деревянная, слегка обшарпанная кровать, на которой свёрнут был рулоном потрепанный жизнью матрас; тумбочка со стоящей на ней лампой; большой стол, возле которого мостились два настоящих венских стула, древних, лишённых пары планок в спинке, но точно таких же, какие были в деревне у моей бабушки. Но больше всего меня потряс вытертый полосатый половик – дорожка, тянущаяся из одного конца комнаты в другой. Широкий полосатый половик, сотканный из полос старой ткани. Я как будто попала в российскую глубинку шестидесятых-семидесятых годов!