Полина Ром – Побег из рая (страница 25)

– Так что скажешь, красавица?

– Я советую вам, господин Эглус, отойти от меня подальше и…

Договорить я не успела: в этот же закуток шагнул Риан, поклонился мне чуть не в пол и, не обращая внимания на зажавшего меня Эглуса, заговорил:

– Как вы и приказали, госпожа Ярис, я внимательно проштудировал «Золотую книгу закона» и узнал всё, что нужно. За сексуальное насилие над аристократом слугу казнят долго и медленно. Там есть различные варианты, если прикажете – я расскажу вам об этом. За домогательство к особе императорской крови казнят любого аристократа, – монотонно договорил он и задумчиво посмотрел на моего начальника.

Эглус убрал руки со стены, но заметно было, что пришёл в бешенство от вмешательства. Он двинулся в сторону Риана, который неторопливо продолжал говорить:

– …за порчу имущества лица императорской крови вира назначается в десятикратном размере. А если удастся доказать, что порча была намеренная, то даже аристократ может расстаться с жизнью…

Лицо у Эглуса было такое, что я побоялась инсульта или инфаркта, но вот Риан, кажется, никакого страха не ощущал вообще. Он смотрел на Эглуса как на равного, и, пожалуй, это выбесило моего начальника ещё больше. Опасаясь, что он ударит Риана, я торопливо сказала:

– Риан, а что будет, если эта собственность аристократу подарена самой императрицей? Ну вот что будет, если кто-то ударит тебя?

Кажется, даже сквозь гнев до Эглуса что-то дошло, и он остановился рядом с Рианом, резко повернувшись ко мне лицом. Я продолжала задавать вопросы вслух, не дожидаясь ответов, а просто напоминая этому мерзкому бездельнику, что я – на особом положении, а значит, и Риан как моё имущество – тоже.

У Эглуса не осталось выбора, но он вполне осознанно толкнул Риана, проходя мимо.

Впрочем, Риан, похоже, ожидал этого и потому лишь слегка пошатнулся, тут же восстановив равновесие. Меня трясло и от самой сцены, и от попытки Эглуса, которой я совершенно не ожидала, и от всего этого мерзкого места…

– Я подожду тебя здесь, пока ты пользуешься туалетом.

Закрыв кабинку, я немного поплакала от ненависти и бессилия, потом умылась и постаралась привести себя в порядок. Риан ждал меня у выхода из этого закутка и негромко сказал:

– Давай вернёмся в твой кабинет, и я сделаю чай. Дела немного подождут. _________________________

Глава 37

Я сидела с чашкой чая и бездумно смотрела в окно, которое выходило на одну из теплиц: гигантская стеклянная пирамида, где по центру были расположены жизнеобеспечивающие механизмы, казалась зелёным бриллиантом в лучах полуденного солнца. Там выращивали довольно редкую пряность, привезённую с одной из планет Альянса и требующую сухого и жаркого климата. Теплицу эту я видела много раз и сейчас просто зацепилась взглядом за яркое пятно, ощущая странную, почти звонкую пустоту в мыслях…

– Прости, что вмешиваюсь, но мне кажется, что ты не слишком рационально тратишь своё время, Ярис…

– Время? Ты о чём, Риан?

– Я о том, что ты по вечерам не отдыхаешь, а пытаешься самостоятельно получить вторую специальность. Может быть, мне стоило вмешаться раньше, но я тогда мало знал тебя, – с чувством лёгкой вины в голосе проговорил он.

– Я боюсь, Риан… Я не понимаю, почему Хаджани так зациклена на мне и почему вместо того, чтобы просто убить, так мелко гадит… Откуда эта ненависть? Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что рабочее место для меня она выбрала не просто так. По планете таких комплексов не один десяток, но я попала именно в тот, где среди служащих есть обнищавшие аристократы, которых я бешу самим фактом своего существования. Скоро вернётся из командировки Вайдос, и жизнь станет ещё сложнее, – я сделала пару глотков чая и добавила: – Я просто хочу знать законы, чтобы воспользоваться ими в случае чего… На толкового юриста мне не хватит денег, а ощущение, что конфликты есть и будут, у меня очень сильное…

Риан взял свою чашку чая, присел на край стола, предварительно сдвинув в сторону устройство внутренней связи, и негромко сказал:

– Ярис, «Золотая книга закона» работает только для низших слоёв аристократии. На Аркеро на самом деле действует один-единственный закон: воля Великой Госпожи. Это прописано в самой «Золотой книге», но не все умеют её читать, – усмехнулся он. – Понимаешь? Любое дело или конфликт, в котором императрица заинтересована, решится так, как она захочет. Так что тебе даже нет смысла читать эти мозговзрывающие формулировки и пытаться их запомнить.

Я молчала, пытаясь осмыслить всё, что он говорил, и ощущение безнадёжности наваливалось на меня всё сильнее. Слёзы вновь навернулись на глаза и медленно, никуда не спеша, потекли по щекам, щекоча кожу… Я резко вытерла их рукавом блузки и отвернулась: мне не хотелось, чтобы он видел моё отчаяние…

– Ярис… – он позвал меня как-то так осторожно и странно, что я ещё раз провела рукавом по лицу и повернулась к нему, с некоторым раздражением спросив:

– Что ты хотел, Риан?

– Я думаю, что причина ненависти императрицы лежит в конфликте с её дочерью – твоей матерью. Если ты мне доверишься…

Это был какой-то странный момент осознания: я поняла, что рядом больше никого нет. Совсем никого... Фактически, я знала это и раньше, просто не задумывалась о том одиночестве, в котором оказалась. А сейчас его слова о доверии что-то стронули, и я ответила:

– Мне больше некому доверять, Риан… Больше некому…

С минуту царило молчание, а потом он глубоко вздохнул, придвинул стул и сел рядом так, чтобы мы могли смотреть друг другу в лицо. Затем заговорил:

– Тебе не нужно забивать себе мозги этими чёртовыми законами. Ты совершенно не отдыхаешь, и надолго тебя так не хватит. А у нас впереди ещё длинный путь, Ярис. Если ты мне поверишь и позволишь пользоваться твоим коммом, я постараюсь найти всю возможную информацию о твоей семье и о конфликте между императрицей и её дочерью – твоей матерью. Не могу дать гарантии, что получится, но очень постараюсь… Мой комм всё же несколько ограничен по функционалу, – почти виновато добавил Риан.

Он помолчал, давая мне время принять решение, и, когда я вяло кивнула и попыталась снять комм с руки, он отрицательно мотнул головой:

– Нет, не сейчас. Вечером, когда мы будем дома. И мне понадобится не один день, скорее всего…

– Если мне не надо будет учить «Золотую книгу», то чем я буду заниматься? – вопрос был дурацким, но я действительно чувствовала себя очень растерянно и не ждала ответа. Скорее, это был этакий риторический вопрос, заданный в никуда. Как ни странно, я получила на него ответ:

– Ты будешь рисовать. Рисовать то, что захочешь. Ты очень талантлива, Ярис, и мне жаль, что этот свой талант ты не принимаешь всерьёз.

Пожалуй, Риан был первым, кто назвал меня талантливой, и у меня в душе что-то стронулось: то ли появился крошечный огонёк надежды, то ли я, наконец, поверила, что я не одна в этом мире…

* * *

С этого дня, а точнее – с этого самого момента, моя жизнь начла медленно и неторопливо меняться. Как мне казалось – в лучшую сторону.

Я больше никогда не ходила по коридорам управления одна. Чаще пользовалась устройством внутренней связи с сотрудниками, а если приходилось идти к начальству – за моей спиной всегда стоял Риан. Несколько раз в разговорах с сотрудниками он как бы невзначай напоминал, что он не просто мой телохранитель, а еще и личный подарок императрицы. И очень скоро почти все конфликтные ситуации или споры стали решаться именно так, как я хотела.

Похоже, раньше я действительно неправильно оценивала, какое преимущество перед остальными даёт пусть даже мнимая близость к императорской семье. Отработав положенные по договору семь часов, мы возвращались домой и занимались своими делами.

Иногда вместе ходили в магазин, хотя чаще это делал он, готовили ужин, изредка гуляли в красивом парке по вечерам, но там слишком часто встречались аристократы в сопровождении гаремных рабов. Эта выставка полуобнаженных мужских и женских тел портила удовольствие от прогулки. Мы ели, болтали, убирали квартиру, а в свободное время он забирал мой комм и уходил в свою комнату. Я же доставала чистый лист бумаги и садилась рисовать.

Это медитативное занятие позволяло мне восстанавливать душевное равновесие после работы в не слишком приятном коллективе. После вида полураздетых рабов на улице, сопровождающих кого-либо, после дурацкого, неприятного, скучного дня, я имела возможность создать тот мир, который просила моя душа.

Я рисовала цветы и натюрморты из купленных нами овощей, какие-то странные футуристические пейзажи и портреты сотрудников по памяти. Я рисовала так, как будто это было главным делом моей жизни, и когда, закончив очередную работу, укладывалась спать – засыпала почти счастливой.

Такие вечера бывали часто, но всё же не каждый день. Иногда весь вечер мы тратили с Рианом на разговоры. И эти разговоры не касались тайны моего рождения, проблем на работе и прочей бытовухи. Мы разговаривали о книгах и моём студенчестве, я рассказывала о дружбе с Эфи и о своих коротких романах. Он всегда слушал внимательно и понимал меня, как никто.

Глава 38

В свою очередь Риан рассказывал о том, как воспитывают рабов на фермах и какие обучающие курсы бывают. Подозреваю, что он умалчивал о самых отвратительных вещах. Но эти его рассказы были интересны и иногда даже поучительны. Я немного лучше стала понимать мир, в котором нам приходилось жить сейчас.