Полина Ром – Моя новая маска (страница 24)
Пусть я слишком мало знаю о социальных отношениях в этом мире, но получается, что этот самый Пужон соблазнял меня просто деньгами, как уличную девку. Я помолчала, оценивая информацию и ответила кёрсте Тиан:
— Я постараюсь найти нам нового арендатора. Мне ни к чему слишком близкое соседство с этим человеком и возможное пятно на репутации.
Мое решения явно обрадовало кёрсту Тиан, и она одобрительно закивала головой:
- Так будет лучше, кёрста Элен, значительно лучше!
В целом, наша жизнь протекала достаточно спокойно. Примерно раз в неделю мы с Линком обходили лавочки старьевщиков, стараясь чередовать их. У нас уже было выработано несколько привычных маршрутов и еще ни разу мы не возвращались домой без «добычи».
Мех я всегда стирала сама — благо в доме были и горячая, и холодная вода. У меня скопилась небольшая коллекция щеток и расчесок с разной длиной и частотой зубцов, для вычесывания меха. Постепенно выгороженная в зале комнатка заставлялась плетеными корзинами и большими картонными коробками с чистыми и уже отсортированными пушистыми кусками.
Сортировала я и по цвету, и по размеру. Кроме того, на полке возле письменного стола появились картонные папки подписанные: «Кошка», «Котенок», «Щенок», «Медведь», «Мишка» и «Мышка».
Пришлось строго запретить Эжен входить в мою комнату. У малявки разбегались глаза и, хотя первый медведь, белоснежный красавец, названный Пуффи оставался ее любимцем, она была совсем не против прихватить себе еще что-нибудь. Ее не смущало даже то, что все игрушки были безголовые. Головы я даже не набивала.
Во-первых, запас шелухи у меня оставался совсем крошечный — я ждала нового осеннего урожая. Во-вторых, у них, конечно, были вышиты и улыбающиеся рты, и, иногда, прикреплены красные высунутые языки, но они все были еще и безглазые — я мечтала о стеклянных глазках.
Только начав тратить на игрушки большую часть дня, я поняла, как прогадала с ремонтом. В моей комнате, вдоль длинной стены, пришлось набить три широкие полки, на которых я и складировала пушистые, но безголовые изделия. Я боялась, что до конца лета перестану помещаться в своей клетушке. Именно тогда мне первый раз и пришла в голову мысль не искать нового арендатора.
Кёрст Пужон был письменно извещен о том, что ему следует подыскивать себе новое жилье еще неделю назад. По договору он мог жить до конца лета — именно такой ответ я и получила от него. Значит к осени мы сможем перебраться в ту половину дома, а эту — сдать. Соответственно, у меня прилично уменьшится арендная плата — те самые деньги, на которые я могла твердо рассчитывать.
Если честно, мне было страшновато принять такое решение, но в то же время я понимала, что этой половине места нам категорически не хватает. Разве что — понизить уровень жизни, уволить кёрсту Тиан, детей перевести в одну спальню и начать экономить на мясе, молоке и фруктах. На это я не пойду, пока есть хоть какая-то надежда выцарапаться из нищеты!
В любом случае, еще было время на то, чтобы решить, какую часть дома я буду сдавать в аренду и как жить дальше.
А пока я получила небольшую записку, которую принес рассыльный городской почты, от кёрсты Фронг. Почтенная дама писала, какого числа она собирается выезжать в Майн и сообщала, что если я не передумала и по-прежнему заинтересована в поездке, то она ждет меня в ближайшие три дня для окончательного разговора.
Глава 24
Поездка в Майн состоялась в довольно жаркий день и оказалась для меня не столь комфортной как описывала кёрста Фронг — в вагоне было очень душно.
Вообще, сами вагоны были довольно непривычной конструкции. Дверей в каждом купе было две, одна напротив другой. Первые открывались прямо на перрон, вторые — на переход между купе. Вдоль всего вагона крепилась узкая металлическая дорожка, огороженная тяжелыми поручнями. Именно по этой дорожке на открытом воздухе прямо во время движения поезда проходил проводник.
Нашими попутчиками оказались пожилой пыхтящий кёрст и моложавая женщина с неприятными манерами. Кёрста происходила из той породы людей, которые любят скандалить по любому поводу и была недовольна решительно всем — жарой в вагоне, наличием в купе мужчины, ценами на билеты, нерасторопным проводником и, похоже, жизнью в целом. Визгливым голосом она отчитывала бедного служителя железной дороги за отсутствие льда в холодном чае, который себе заказала:
— Я, любезный, не для того такие деньги плачу, чтобы в этакую жару теплым питьем давиться!
— Так это… сударыня, это… лед только пассажирам в первый класс положено! У них там, в вагоне, хранилище специальное есть.
— Вы, любезный, для того здесь и поставлены, чтобы об удобствах пассажиров позаботиться! Я на вас жалобу подам!
— Так это… сударыня… по правилам это… не положен лед в этом классе!
Щупленький мужчина, одетый в строгую серую форму с маленьким золотистым значком-паровозиком на груди, потел и оправдывался, слушая визги кёрсты. Наконец, выоравшись и испортив настроение всем, она угомонилась и милостиво протянула ему билет. Проводник взял плотный листок желтого картона в руки, чем-то забавно щелкнул и вернул его даме. Кёрста Фронг подала наши билеты, которые прокомпостировали тем же способом. Пообещав позднее принести прохладный напиток, проводник с облегчением ускользнул из купе.
Истеричная кёрста попыталась завести разговор с толстяком, но он, что-то неодобрительно буркнув, отгородился от нее свежей газетой.
Тогда дама обратила свое внимание на нас. Приторно улыбаясь кёрсте Фронг, она попыталась завести разговор о том, что обслуживание становится хуже год от года, а вот когда она плыла на судне компании «Аквитус», то там: «… стюарды буквально в лепешку разбивались. Разумеется, я путешествовала первым классом…», она оглядела всех присутствующих в купе, пытаясь понять, все ли слышали, все ли обратили внимание, как она крута и богата. Я отвернулась и открыла книжку, прихваченную в дорогу. Выслушивать ее самовосхваления не было никакого желания.
Судя по всему, моя реакция кёрсте не понравилась, потому что она вновь обратилась к кёрсте Фронг с ехидным вопросом:
— Давно ли малолетним пигалицам их гувернантки позволяют вести себя столь непочтительно?
Этим вопросом кёрста низводила меня до малолетки, а кёрсту Фронг до моей гувернантки. Я уже было собиралась ответить, однако, меня опередила моя спутница. Кёрста Фронг очень спокойным голосом, великолепно игнорируя визгливый голос попутчицы, обращаясь ко мне заметила:
— Позвольте дать вам совет, кёрста Элен.
Я с некоторым удивлением взглянула на кёрсту Фронг и послушно кивнула головой:
— Разумеется, кёрста Фронг, ваши мудрые советы не раз выручали меня.
— Если ваши финансы не позволят вам путешествовать первым классом, никогда не изливайте свое недовольство на попутчиков — это неприлично.
В кресле рядом с кёрстой Фронг, радостно фыркнул толстяк, пытаясь сдержать смех. Очевидно, и его раздражал этот концерт. На щеках моложавой кёрсты загорелись нервные пятна румянца и она, глубоко вдохнув, открыла было рот, собираясь что-то высказать кёрсте Фронг, но тут наконец заговорил толстяк:
— Мне редко доводилось встречать столь мудрых женщин, почтенная кёрста. Позвольте представиться, кёрст Винтор Эдвенчер.
Он встал с кресла, придерживаясь рукой за столик и немного неловко поклонился. Дама рядом со мной фыркнула и отвернулась к окну, а между кёрстой Фронг и кёрстом Эдвенчером завязалась легкая и неторопливая беседа.
Резким отличием от привычных мне железнодорожных путешествий было то, что никто не доставал жареную курицу и вареные яйца — есть в вагоне, на ходу, считалось неприличным. Зато была большая, почти на полтора часа остановка в маленьком городке, где все желающие успели перекусить в довольно большом привокзальном ресторане. К вагонам третьего класса рванули голосящие женщины с корзинами и ведрами на разные голоса выкликая: «Пира-а-ашки горячие!», «Варе-о-оный яйца!», «Све-е-ежие булочки!», «Молоко! А вот кому молоко?».
В целях экономии и я, и кёрста Фронг, обошлись в ресторане скромной яичницей из пары яиц и горячим чаем. Непривычно мне было и то, что до туалета нужно было идти во время движения поезда по той самой, расположенной вдоль вагона железной галерее, зато сам туалет вызвал восторг своими размерами и чистотой, наличием пипифакса — /так здесь называли туалетную бумагу/ и даже широкого рулона бумажных полотенец. Но все равно, из-за жары, путешествие было довольно утомительным и когда в сумерках мы сошли в Майне на перрон, у меня все еще звучало в ушах: «Чу-чу-чу-чух».
На ночь мы остановились в недорогой гостинице, сняв номер на двоих. Кёрста Фронг была довольна — это выходило дешевле, чем комната на одного.
Договоренность у нас была такая — до визита к ее родственнице, мы посещаем стекольную мастерскую, а там уже по обстоятельствам. Так что с самого утра, попросив служащего нанять нам извозчика, мы отправились на окраину города.
О том, что я приехала лично, а не попыталась решить вопрос в письмах, я не пожалела. Мне пришлось долго и подробно объяснять в крошечном офисе при фабрике какой именно заказ я хочу разместить.