Полина Ром – Метаморфозы Катрин (страница 18)

Я обязательно сделаю глицерин. В моем прежнем мире его открыли только к концу восемнадцатого века. Думаю, что здесь он неизвестен. У меня от мороза немного заветрелось лицо. А впереди еще почти месяц в дороге. Я морщинами обзаведусь. Пожалуй, смогу сварить глицерин даже на огне камина в нашей комнате! Так и стоит сделать. Кто знает, сколько еще продлятся морозы.

Сразу после ужина я посетила кухню замка. Это было огромное помещение с двумя гигантскими каминами. Несколько поваров-мужчин, крепкие молодые помощники, посудомойки и просто подсобники. В кухне крутилось человек двадцать.

На огромных столах лежали ощипанные тушки птиц, кажется гусей. Две женщины сидели у корзины с пухом и выдергивали перья из кур. Рядом стоял бак с горячей водой, куда они время от времени макали птицу – чтобы легче вылезали перья. Огромная говяжья четверть занимала пол стола.

Рядом с сырым мясом сервировали вечерний десерт для короля и его дамы. Ну да, а потом удивляемся, откуда глисты! Фу! Я обязательно лично обучу кухарку. И плиту нормальную нужно будет завести.

Я поблагодарила главного повара, гвайра Пурри, за прекрасный ужин и попросила его о помощи.

Гвайр был польщен, что графиня не поленилась спуститься в кухню и была столь вежлива. А уж когда протянула ему в награду серебряный рес, я смогла бы вынести под его одобрительным взглядом всю кухню! Но я попросила только мисочку говяжьего жира. К моему счастью, нашелся уже топленый. Чашку растительного масла, чашку соли и два горшка побольше. Ну, и ложка с длинной ручкой мне не помешает. И еще немного золы, красивую чашечку и вот эти две пиалки.

– Можно, гвайр Пурри?

Нагрузив одного из подмастерьев подносом со всем необходимым, я вернулась в отведенную нам комнату.

Делать, конечно, придется на глазок.

Для начала я высыпала два стакана золы и залила их литром воды. Поставила на огонь. Вот так, пусть теперь кипит. Отставила остывать и оседать на всю ночь.

Остальное я сделала утром. Зола уже осела, и отвар из черного стал прозрачным и желтоватым. Аккуратно слила в небольшую чашку и процедила дважды. Муть в готовом продукте мне не нужна!

Марк поставил стул рядом и с интересом наблюдал, как в большой горшок я вылила чашку растительного масла и туда же кинула плавиться говяжий жир. Объем должен быть примерно равный. Не нагревая слишком сильно, жду, пока медленно растопится говяжий жир. Раствор не должен быть слишком горячим и не должен кипеть! Плохо, что у меня нет под рукой термометров. Ну, придется определять все руками…

Очень аккуратно выливаем в растопленные жиры щелочной раствор. И, чуть подвинув горшок к огню, начинаем нагревать, постоянно помешивая.

– Марк, будь добр, открой окно. Не волнуйся, это ненадолго.

Марк поворчал о сумасшедшей идее, но окно приоткрыл. Потянуло холодным морозным воздухом. Нестрашно. Простыть так быстро я не успею. А дышать щелочными испарениями – не лучшая идея.

В течении пятнадцати минут я, тщательно помешивая, нагрела горшок. Ну, мне кажется, что пятьдесят градусов уже есть. Идеальная температура – пятьдесят два градуса. Но тут мне не добиться такой точности. Теперь отодвигаем горшок от огня и еще минут двадцать даем ему остывать. Должно быть тридцать восемь градусов. Это чуть теплее, чем моя рука. Смесь загустела, за ложкой остается след и не сразу сглаживается. Отлично!

Осталось добавить только соль. Вот эту небольшую чашку. По объему это примерно две трети говяжьего жира. Теперь тщательно все вымешиваем, закрываем окно и ставим это на холодный пол – остывать.

Дома я готовила глицерин в стеклянной термостойкой посуде, и верхний слой – слой мыла – был очень отчетливо виден. Здесь придется привыкать к тому, что есть.

Минут через сорок я собрала затвердевающее мыло с поверхности прозрачной жидкости. Мыло выставила за окно. До завтра оно замерзнет, а потом еще должно сохнуть не меньше двух-трех недель. А вот глицерин можно использовать прямо сейчас!

– Марк, позови, пожалуйста, Фицу.

На время приготовления я удалила ее. Мои секреты в этом мире стоят очень больших денег.

Я велела намазать ей руки и намазала себе. Хотя стоило сперва немного распарить кожу и напитать ее водой. Глицерин помогает сохранить влагу. А эффект от него чувствуется быстро.

Я отлила глицерина в самую красивую чашку, подала Фице и велела отнести горничной баронессы Турской. Пусть передаст госпоже, что это подарок от графини Шарон. Чудодейственное средство для смягчения кожи.

Не пристало графине ходить к баронессе самой. Ей нужно – вот пусть она и придет. Фаворитка она временная, я уже аккуратно уточнила у лорда Барри. После смерти жены король периодически увлекался очередной вдовушкой. Но не слишком часто. Так что она и не первая, и не последняя. Первый шаг я сделала. А уж найти богатых клиентов она мне поможет.

Вторая большая остановка была в Сальве. Старая столица, где активно восстанавливали и достраивали старый королевский замок. Сюда предполагалось после свадьбы переселить принца и принцессу, и здесь же, после смерти родителей, будет новая столица. Тут она и была раньше, до раскола.

Одно крыло уже было готово, и его величество заселился туда. Остановка должна была продлиться около десяти дней – ждали визита второго короля. Нам для жилья отвели вполне приличные покои, так как его величество путешествовал практически без свиты. Большая комната с двумя каминами и небольшим количеством мебели. Белье пришлось достать свое – на кровати даже не было пуховика или матраса.

На данный момент мы и составляли свиту его величества. Меня угнетали обеды и ужины с королем и баронессой Турсой. Раздражало ее нелепое кокетство и визгливый смех. А она испытывала ко мне сложные чувства. Я графиня и выше ее по статусу. Это ее нервировало. Я не красилась в дороге и выглядела маленькой, бледной, невзрачной… Это ее, безусловно, радовало.

Глицерин произвел на даму потрясающее впечатление. Во время ужина она с разрешения короля усадила меня с собой и выспрашивала о косметике. Я отвечала, что меня учил грамоте и счету старый алхимик. И от него мне и достались несколько секретов. Пришлось пообещать, что если я буду делать еще что-либо столь же великолепное, то она будет первой, кто это опробует.

Ну, для моих идей, прямо скажу, не худший вариант.

У Сании и ее мужа кажется что-то наладилось. Мы практически не общались, только приветствовали друг друга, когда сталкивались. Сидели они тоже за верхним столом, но с самого края. Думаю, это расстраивало мужа Сании. Ей я тоже послала пиалку глицерина, но благодарности дождалась только от графа. Этот господин рассыпался в благодарностях и подарил мне в ответ красивую белую жемчужину без оправы.

Даже неловко стало. Но потом я поняла, что он и сам охотно пользуется глицерином и не станет жалеть денег на кремы и бальзамы. Ему нравится хорошо выглядеть. Это натолкнуло меня на мысль о мужской линии. С самыми простыми, но мужскими запахами. Кстати, Марку отлично подошел бы запах хвои.

Зато в замке, где уже начали набирать прислугу и раздали некоторые придворные должности, я познакомилась с настоящим алхимиком. Довольно противная личность оказалась. Грязный и дурно пахнущий пожилой мужчина, любитель плотно поесть и громогласно срыгнуть. Благо, что за столом король запретил это делать.

Его величество вообще отличался некоторой брезгливостью, что меня радовало. Во всяком случае за королевским столом в каждое блюдо была положена отдельная ложка для раскладки, и никто не лез руками, как в доме отца. Кроме того, за спиной каждой пары обязательно стоял лакей в кожаных перчатках. Только королю и баронессе полагалось по лакею на каждого. Зато слугам запрещалось трогать еду руками.

В чистоте перчаток я тоже сомневалась, но у обслуги были отдельные ножи, кухонные щипцы, ложки и лопатки. Супы и каши я по-прежнему брезговала есть, хотя и очень хотелось. Но по крайней мере, овощи, прежде чем они попадали в мою тарелку, не хватали грязными руками. Больше всего я боялась дизентерии или еще какой-нибудь заразы.

По моей нижайшей просьбе король приказал алхимику ознакомить меня со своей лабораторией. Думаю, если бы не прямой приказ его величества, гвайр Фонг и на порог бы меня не пустил. Немного поразмыслив, я уговорила Марка пойти со мной. Оставаться с недовольным и надменным гвайром наедине мне не хотелось. А Марк сможет заставить его отвечать на вопросы.

Как и всякий алхимик своего времени, гвайр Фонг был еще и аптекарем. Ну, все, что я увидела в его лаборатории, подтверждало мои знания. Но и тут после того, как я наслушалась его рассуждений о превращении веществ из одного в другое, я ухитрилась купить у него многое. В том числе и большой, плотно укупоренный горшок медного купороса, примерно килограммовый кусок серы, точнее, камень с наростами кристаллов.

Прихватила и небольшие куски талька – хорошее качество и отлично пойдет на тени и пудры. За все это мне пришлось отдать два двойных салема. Это большие деньги, и Марк поморщился. Но, хвала всевышнему, вмешиваться не стал. Разглагольствования гвайра о золоте Марк слушал с удовольствием. Как ни странно, но ему было интересно. Я еле утащила его от творца этих безумных теорий.

Днем иногда было время, и мы с ним охотно ходили на прогулку в город. Там я купила довольно дешево осколки слюды, уже не годные на то, чтобы вставить в рамы вместо стекол. Мне понемногу становилось спокойнее. Я смогу здесь зарабатывать. Очень порадовала лавка торговца пряностями. Покупать я ничего не стала. Марк сказал, что дома все это будет значительно дешевле.