Полина Ром – Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром (страница 90)
Больше Элиз не удерживала его, и барон, легко вскочив со стула, подхватил ее на руки. Прижав к себе девушку, немного бестолково пометался по маленькой комнате, потом снова рухнул на скрипнувший стул, боясь выпустить ее хоть на мгновение.
С легким вздохом облегчения она опустила голову ему на плечо, дохнув теплом в шею. Так они и сидели: молча, не желая разрушить это мгновение…
Глава 53
Замужество кое-что изменило в моей жизни. Я зажмурила глаза, вспоминая, как именно это было…
***
С раннего утра у меня произошел разговор с графиней Гернерской – она сообщала мне о своем решении:
-- …эти выморочные земли отойдут вам, леди Элиз, в качестве приданого.
Я помолчала, переваривая услышанное, и робко спросила:
-- Ваше сиятельство, а почему вы приняли такое решение? Чем я заслужила?
-- Это была просьба барона Хоггера, леди Элиз. Я склонна к ней прислушаться. Неприлично дворянке, да еще и баронессе, выходить замуж без своего имущества. А вы, леди, иностранка. И, насколько мне известно, ваше приданое погибло, а второе родственники вам не дадут.
Я мучилась, не зная, как спросить прямо, ей-то что за резон лишаться куска земли, который она могла урвать для своего сына? Пусть надел и невелик, но это – нелишние деньги и доход. Однако подходящих слов так и не выбрала, а графиня, между тем, продолжала:
-- Я запрещаю вам подписывать согласие на передачу ренты кому-либо. С вашим дядей я буду беседовать сама. Судьбу этих денег я решу чуть позднее. Или оставлю право решать этот вопрос барону. Вы можете идти, леди Элиз.
Графиня до отъезда беседовала еще и с моим дядей, и с капитаном Стронгером, а потом, прихватив пленных, уехала. Мы с Генри выходили провожать ее, но больше она ничего не сказала по делу.
Мой дядя, Агассис Барбье, после отъезда графини беседовал с бароном и отдыхал в своей комнате, даже не вышел к обеду и ужину, сославшись на усталость. И уж совсем неожиданно уехал утром следующего дня, даже не попрощавшись со мной. Нельзя сказать, что это меня сильно расстроило, все же я не была настоящей Элиз, любящей родственников. Но однозначно очень удивило.
-- Я выполнил все, что обещал, Элиз. Моя охрана проводит его до судна и оплатит проезд и питание.
-- Но почему он даже не попрощался со мной?!
Генри замялся, подбирая слова, и я поняла, что он боится сделать мне больно! Даже с его точки зрения поступок моего кровного родственника выглядел весьма по-свински. Так и не найдя слов, он просто развел руками, как бы показывая, что тут он ничего не может сделать…
-- Элиз, я… Пожалуйста, забудь про него! Не стоит расстраиваться…
Он побарабанил пальцами по столу и, наконец, очень тихо спросил:
-- Ты… Теперь у тебя есть свои земли… Ты не передумаешь выходить за меня замуж?
-- Вы с ума сошли, господин барон?! – я вскочила со стула и скользнула к нему на колени, забыв, что дверь в кабинет, по обыкновению, открыта нараспашку.
Жадно поцеловав меня так, что колени дрогнули, он с трудом оторвался и со стоном, подхватив меня на руки, усадил на стул.
-- Никаких глупостей до свадьбы, Элиз, – хрипло пробормотал барон, ерзая на своем месте.
-- Но почему, Генри?! – вопрос, конечно, был весьма дурацким с моей стороны, и он неохотно пояснил:
-- Мы не сможем скрыть это от слуг, Элиз. На твоем имени не должно быть пятен.
Разумеется, в чем-то он был прав. Как ни странно, мы с ним по местным меркам, получается, публичные фигуры. Но тянуть до самой осени… Это чересчур!
Однако, как я позднее убедилась, решив нечто однажды, жених мой свято выполнял это решение. Хотя ему оно, пожалуй, доставляло гораздо больше неудобств, чем мне.
Ожидание давалось не слишком легко нам обоим, но тут Генри выказал неожиданную твердость:
-- Мои дети будут рождены в законном браке, Элиз. Я благодарен Господу и тебе, что не завел бастардов, – он перехватил мою руку и поцеловал пальцы, тяжело при этом вздохнув. – Так что терпение, моя дорогая. И не подходи ко мне слишком близко! – с улыбкой добавил он. – Я все же хоть и тверд в своих решениях, но…
Я засмеялась. Сегодня мы сидели в столовой только вдвоем. Капитан Стронгер уехал в город еще до завтрака, наскоро выпросив у Марты перекус с собой. Именно поэтому, отослав прислугу, я позволила себе маленькие невинные вольности. Мне нравилось чуть поддразнивать барона.
Тем более, что иногда, особенно ночами, я с некоторым раздражением думала о том, как бездарно провожу время. Мы могли бы сейчас быть вместе. Сперва мне казалось глупостью решение барона оставить нашу интимную жизнь на «после свадьбы». Максимум, что он позволял себе, это поцеловать мне руку или легко обнять перед сном и клюнуть поцелуем в щеку.
Однако, чем ближе был назначенный день, тем больше я понимала, как Генри был прав. Этот период воздержания многому научил нас.
Мы далеко не всегда понимали друг друга, нас удивляли, а иногда и раздражали некоторые решения и привычки. Но вместо того, чтобы ссориться, а потом бурно мириться в постели, так и не разобравшись с проблемой, мы учились говорить и разговаривать, находить решения, приемлемые для обоих.
Еще весной, выслушав мои наполеоновские планы по части устройства капитана Стронгера, он указал на некоторое несоответствие финансовой составляющей и этих самых планов.