Полина Ром – Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром (страница 9)

-- Вот, еще тут две. Толстуха – повариха, так что ее подороже можно сдать. Понял? А тощую… Ну, сколько дадут.

Тощая – это было сказано про меня. Ночью мы пришвартовались в гавани города Вольнорка. Утром за нами пришли, и все мои мысли о побеге пропали сами собой: нам обеим нацепили на левую ногу по железному браслету с замком и длинной цепью. Цепь крепилась вторым концом на тяжелое кольцо, которое нес сопровождающий. Это было не больно, но унизительно. Такие же браслеты были и у наших спутниц – трех красивых девушек. Их привели из другой каюты.

Я волокла свой узелок и подушку Барб. Она же скрутила в тугой валик одеяло и взвалила на плечо.

Когда нас вывели на палубу, я поразилась размерам корабля – он был просто гигантский! Высоко над головой тяжелыми скрутками висели паруса, вовсе не белые, а сероватого цвета. Множество канатов убегало куда-то к верхушкам высоченных мачт. Всего их было три.

Я так засмотрелась, что сопровождающий нас мужчина, невысокий, жирный, обрюзглый и недовольный, сильно дернул мою цепь:

-- Пошевеливайся!

Пахло водорослями и свежестью, гулял довольно прохладный влажный ветерок, и я зябко поежилась. На берегу, среди суматошно разгружающих что-то рабочих, нас уже ожидала телега, полная соломы и запряженная двумя старыми худыми конями. На вознице был тяжелый плащ с капюшоном из чего-то, похожего на брезент. Такие же дали и нам. Два моряка помогли женщинам перебраться через высокий бортик телеги, и нас повезли из порта по городу.

_______________________________

* Конфи – древний своеобразный вид консервации мяса. Чтобы приготовить конфи, свинину или птицу солили и очень долго готовили в собственном жире, а затем давали в нем же остыть. В итоге мясо как бы запечатывалось в жировой пленке. В таком виде оно могло храниться в прохладном месте в течение нескольких месяцев.

Глава 9

Берт Стортон брился перед небольшим зеркальцем и морщился – вода была холодной, бритва шла туговато и пара небольших порезов уже слегка кровоточили. Может, стоит отпустить бороду и не возиться?

Проблема была в том, что даже сейчас, когда ему без малого тридцать лет, нормальную бороду не отрастить – будет жиденькое, как у козла, недоразумение, которое не то, что солидности не придаст владельцу, а, скорее, вызовет насмешки своей нелепостью. Берт Стортон, как и все в его роду, был голубоглазым блондином. Приличной бородой не могли похвастаться ни отец, ни старшие братья.

«Ничего, зато седины не видно будет, когда состарюсь», -- утешил себя он, поворачиваясь перед зеркалом и придирчиво разглядывая отражение. Хороший крепкий подбородок, жесткие губы, загорелая золотистая кожа. Загар, впрочем, начал уже сходить понемногу – солнца на новом месте службы не так уж много.

Лучшим в его внешности женщины всегда находили глаза -- ярко-голубые, опушенные густыми ресницами цвета орехового корня, ласковые и чуть нахальные. Берт подмигнул сам себе, прихватил волосы на затылке в хвостик бархатной лентой с богатой золотой вышивкой, которую подарила ему при расставании Альмина, и вышел из комнаты. Его отряд уже дожидается.

Закрывая дверь, он невольно обернулся и поморщился – комната была убогая и пыльная, в углу кучей свалены вещи. Часть из них требует ремонта, а большая часть белья – стирки. «Здесь явно не хватает женской руки» -- подумал он, накидывая на плечи тяжелый и теплый плащ, подбитый мехом.

Разумеется, в дороге ему приходилось иногда ночевать в условиях и похуже. Тут, в замке, по крайней мере, не льет на голову дождь и топят камины. Но сейчас хотелось чистоты, уюта и нормальной жратвы. То, что ставят здесь на стол, не вызывает аппетита. «Надеюсь, сегодня вопрос решится. А то эта тетка перетравит нас всех своей стряпней».

Сквозь грязное окно в коридоре пробивался сноп солнечных лучей. Берт полюбовался на отблескивающий на свету синий бархат плаща, покрепче натянул перчатки и гулко простучал каблуками по каменному полу – стоит поторопиться.

Третий сын небогатого барона, Берт Стортон, был из тех людей, кто сами торят себе дорогу. Семья была слишком бедна, чтобы обеспечить ему сладкую жизнь.

Девять с половиной лет назад в Стортон-холле, в кабинете барона-отца происходил разговор.

-- Вот, это – все, что я смогу тебе выделить, сынок, – отец протянул ему увесистый кожаный мешочек.

Берт подкинул его на ладони, затем, заглянув внутрь и, присвистнув от удивления, благодарно кивнул – там было довольно много. Двадцать золотых львов для их семьи – огромная сумма. Между тем отец продолжал:

-- В столице обратишься к своему дяде. Я отправлял ему послание и получил ответ.

-- Куда? – лаконично спросил сын.

-- Охрана караванов. У него там старый приятель капитаном служит, поднатаскает тебя. Я-то думал, не получится ли в королевскую гвардию… -- как бы чуть стесняясь собственных амбиций, приглушенно добавил он. – Только Серджо пишет, что не по нашим доходам там служба. Деньги береги, – отец строго нахмурился, – это все, чем я могу тебе помочь.

Проводить Берта вышла вся семья. И отец, и баронет Джеймис, и средний брат – Арнед. Тетушка Миллеста, старшая сестра отца, которая перебралась в Стортон-холл через год после смерти своего мужа, утирала слезы и несколько басовито, простуженным голосом говорила:

-- Береги себя, малыш. И хоть иногда передавай весточку, а уж я буду молиться за тебя Господу нашему… -- тут она совсем расклеилась, и Джеймис обнял старушку, утешающее поглаживая хрупкие плечики.

Тетушка Миллеста всегда баловала Берта: он больше всего пошел внешностью в отца. Именно она любовно собрала ему тюк с одеждой, лично проследив, чтобы горничные уложили только самые хорошие, без штопки, рубахи и аккуратно запаковали костюм. Тюк получился солидным. Но заводной конь* был пусть и не молод, зато все еще крепок.

Во второй сверток уложили теплый плащ, такой огромный, что в него можно было завернуться с головой, сапоги на смену и кожаный колет с тяжелыми кольчужными нашивками. Это одежда пригодится для службы.

Меч Берту барон отдал свой. Пусть это и не по правилам, такое оружие должен получать наследник рода, но если среднему сыну отец смог выделить небольшое имение, когда-то взятое в приданое за покойной ныне женой, то за младшего душа болела. Потому, поговорив с Джеймисом, барон мысленно поблагодарил Господа за то, что сыновья дружны между собой, он вручил свое оружие, выкованное знаменитым мастером из Аджанхара, младшему.

Был еще и небольшой тючок подарков для столичных родственников, и солидный припас на дорогу, чтобы меньше тратить по трактирам, так что заводного загрузили от души.

Берт вскочил на своего каурого Леджа, подхватил поводья второго коня и тронулся в путь, оглянувшись только в конце аллеи: с такого расстояния никто не увидит слез на лице. Покидать семью было тяжело. Здесь его любили, здесь прошла вся его жизнь, здесь могила матери…

Столица встретила новичка различными соблазнами и, как он ни крепился, если бы не Серджо Стортон, младший брат отца и его, Берта, любимый дядя, то довольно скоро юнец остался бы без гроша в кармане.

Последний раз Серджо видел племянника очень много лет назад, еще когда жива была Марион, жена барона. Тогда это был тощий и голенастый мальчишка лет восьми, с обожанием слушающий рассказы дяди о его службе и таскающийся за ним хвостом.

Теперь перед господином Стортоном стоял крепкий высокий парень, так похожий на собственного отца, что у мужчины сжалось горло.

Тогда, навестив брата в родовом гнезде, Серджо вернулся в столицу, удачно женился на аппетитной молодой вдове купца и был, в целом, весьма доволен жизнью. Огорчало его только одно – вместо сына жена родила ему двух девиц. Впрочем, росли малышки быстро, и Серджо надеялся, что они подарят ему крепких внуков. А пока он отобрал на сохранение деньги у племянника и занялся обустройством его судьбы.

Жить оставил в своем доме: все же присмотр за мальчишкой нужен, сам проплатил ему занятия у мастера меча и лично ходил с Бертом на тренировки. Племяшом господин Стортон был доволен – от работы не отлынивает, бьется на совесть, мастер меча хвалит.

Конечно, пару раз племяш приходил в дом вусмерть пьяным, но Серджо только добродушно ворчал на него, понимая, что провинциалу здесь все в диковинку. Впрочем, не отказывал себе и в некотором количестве поучений:

-- По молодости-то денежки легко достаются, Берт. Только вот молодость-то не вечна, ты это крепко запомни. Погулять, конечно, надо, я даже и не спорю. Но половину заработка всегда откладывай!

Весну и первую неделю лета племянник провел в свое удовольствие – много и с аппетитом кушал под ласковым взглядом добродушной тетушки, спал вволю, днем немного играл с двумя дядиными дочками и даже с помощью старшей, Энджелы, выучил модный танец, ходил с дядей к мастеру меча и с удовольствием брал уроки.

Вечером со своим новым знакомцем, сыном дядиного соседа, посещал различные увеселительные заведения и быстро понял, что если в компании столичных приятелей посидеть от души, то на утро болит голова и непонятно, куда делись деньги.

Эта райская жизнь закончилась в начале лета, как только в город вернулся капитан Рейн Торсон. Молчаливый, невысокий, очень крепкий. Под внимательным взглядом господина Стортона он провел с Бертом тренировочный бой и лаконично сказал: