Полина Ром – Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром (страница 56)

Не знаю, что подумал про себя капитан, а на слова барона он просто молча кивнул, откланялся и ушел.

-- Леди Элиз, хорошо бы заготовить на зиму эти ваши травы.

-- Лорд Хоггер, я не училась на травницу и не разбираюсь в растениях достаточно хорошо.

-- Ну, в Эдвенче же торгуют деревенские, спросите у них.

Я пожала плечами:

-- Да как скажете, ваша светлость…

-- Что не так, леди Элиз?!

-- Господин барон, я не знаю, насколько им можно доверять, правильно ли они собирают и сушат, будет ли от этих отваров польза.

-- Что, ни одной приличной травницы?

-- Господин барон, я не могу судить, понимаете? До сих пор я слышала только об одной, которую хвалили. Но она, к сожалению, живет не здесь.

-- А где?

-- В Вольнорке.

-- Значит осенью вы поедете со мной в Вольнорк, леди Элиз.

Я, если честно, даже не знала, радоваться или нет. Придется ехать в одной карете с мадам Аделаидой, а это уже само по себе то еще испытание. Но все же мне хотелось увидеть большой город, походить по рынкам и лавочкам, посмотреть, что там и как.

Кто знает, возможно, через два с половиной года я переберусь туда? Чем больше мест я узнаю, тем мне же лучше – появится выбор. Спорить я не стала, просто кивнула головой.

Глава 37

С утра барон Генри Хоггер проснулся в сложном настроении, как это и случалось регулярно последнее время. Скоро завтрак…

Там, за завтраком, выслушивая нудные замечания мачехи, он снова сможет исподтишка рассматривать эту непонятную девушку. Иногда, когда мадам Аделаида не присутствовала за столом, барон делал вид, что задумывался о чем-то, и тогда мог позволить себе смотреть на нее долго-долго…

Если она ловила его за этим занятием, то удивленно поднимала брови, и он, слегка пожав плечами и чуть нахмурясь, как бы задумчиво и равнодушно переводил взгляд на что-то другое. Например, на стену. Ну, вроде как замечтался и не заметил, куда именно смотрит. Леди Элиз просто подвернулась, а так-то ему и дела нет до нее…

Больше всего его бесила мысль, что она верит в это! Она же девушка, как можно быть такой?! Бесчувственной, непонимающей, некокетливой… Равнодушной…

Странной, необычной, притягательной! Он никогда не знал, о чем леди думает, как поступит в том или другом случае. Почти все ее решения вызывали сперва некий внутренний протест, а по прошествии времени начинали казаться единственно правильными.

Она виртуозно управляла хозяйством, была не просто честна, но еще и бережлива. Она возродила возле замка старые грядки с пряными травами, а ведь могла даже не заботиться об этом. Она много времени уделяла леди Миранде, хотя это и не входило в ее обязанности.

Она была щедра. Первый раз мысль о щедрости Элиз очень удивила его: девушка была нищей, это и так понятно. Но она щедро дарила свои необычные знания. До этой мысли барон дошел с трудом, приводя примеры и аналогии из собственного опыта.

Он вспомнил, как марджар Арханджи однажды богато вознаградил странствующего певца Сайона, нищего бродягу с прекрасным голосом, что отказался оставаться при его дворе, но согласился переночевать.

Тот пел вечером для гостей,и марджар лично насыпал горсть золотых в грязноватую руку, сказав при этом:

-- За щедрость к моим гостям, песнопевец. Я благодарен тебе и счастлив, что слышал твое пение, соловей Аллаха.

Позже марджар пояснил своему капитану охраны:

-- Ты зря удивился, Генри. Он именно щедр к людям. Другой бы на его месте, имея такой талант, жил в палатах, ел на золоте и ублажал повелителя. И тогда мало кто мог бы слушать этого соловья. А он несет свой дар людям и часто поет на улицах за медный дирхем. Это, мой друг, и есть настоящая щедрость души – делиться талантом, умениями или знаниями.

Генри Хоггер запомнил этот случай и сейчас, сравнивая Элиз и Сайона, вынужден был признать: леди делилась своими умениями щедро, не пряча их.

Иногда, когда барон вспоминал, как расплатился за ее удивительные барельефы, он испытывал стыд и понимал, что ему далеко до мудрости марджара. Чувствовал обиду Элиз, но не знал, как загладить свою вину.

Генри нравилось смотреть на ее лицо, выделять взглядом мельчайшие детали, пытаться разобрать его на части и сложить снова.

Глаза. Странные, зеленовато-янтарные, глубокие, с обведенными четкой каймой радужками, полностью скрывающие все мысли.

Темные ресницы и брови. Пожалуй, брови особенно хороши – распахнуты к вискам, как крылья парящей чайки.

Нос совершенно классический, именно такой, как у старинных статуй.

Маленький четкий подбородок. Пожалуй, слишком решительный. Такой был бы к лицу упрямому подростку, а не юной девушке!

А ведь она такая и есть – решительная и упрямая. И это раздражало сильнее всего. Что мешало ей принять его предложение?! Сейчас жила бы, не зная нужды, могла бы одеваться, как пристало урожденной леди, а не носить этот странный наряд.

Барон хмурился, а мысли его, сами собой, бежали дальше.

Конечно, в такой одежде есть некоторые преимущества, этого он не мог не признать. Например, от нее всегда хорошо пахнет чем-то свежим и травянистым. Так может пахнуть на свежескошенном лугу, где горячее солнце выжигает дурманящий дух из клевера, ромашки, колокольчика, медово благоухающего гусиного лука и щедро смешивает с прохладными травянистыми нотками.

Это потому, что свои блузы она меняет ежедневно. Например, мадам Аделаида одевается именно так, как и положено при ее статусе. Но частенько от верхних платьев пахнет потом и приторно-сладким запахом розового масла, до которого вдовушка большая любительница.