Полина Ром – Хозяйка замка Эдвенч - Полина Ром (страница 24)
Ага… «Свежо предание, а верится с трудом».* Я мадам не поверила ни на грамм, но вот барон явно смягчился:
-- Не плачьте, мадам Аделаида. Полно. Я не зверь, и для Миранды сделаю, что смогу. Но вы должны поумерить аппетиты по части украшений и одежды.
-- Конечно! Я так падка на соблазны, так легкомысленна! Но вы, безусловно, лучше меня понимаете, сколько я смогу тратить и на что. Тут, мужчины всегда выигрывают перед женщинами. Господь не зря наделил их и умом, и силой!
Лесть была так себе, только для дурачка, но к моему удивлению, барон повелся и совсем уж мягко повторил:
-- Не плачьте, мадам Аделаида. С Божьей помощью я восстановлю земли, а малышка Миранда получит приличное приданое.
-- Господин барон… -- голос ее стал прямо патока и сироп. – Вы позволите мне называть вас просто Генри? В конце-концов, обращение «господин барон» к пасынку скажет всем будущим гостям, что в семье не все хорошо. Зачем же демонстрировать такое чужим? Пойдут сплетни и разговоры… Вы же понимаете, что в семье принято называть друг друга по именам, и если такого нет…
-- Хорошо, мадам Аделаида. Пусть будет, как вы пожелали. А сейчас, прошу прощения, но я должен уйти.
-- Конечно-конечно, милый Генри! У тебя, наверняка, много совершенно непонятных мне дел и забот! Храни тебя Господь, дорогой!
Я быстренько слетела по ступенькам, надела туфли и ушла на кухню.
Марта молча глянула на мою припухшую щеку и ничего не стала спрашивать. Надеюсь, что до завтра опухоль спадет, и синяка не будет.
Часа три я возилась, изо всех сил стараясь компенсировать долгое отсутствие. Впрочем, пока я подслушивала, слезы успели высохнуть полностью, так что никто ничего не заподозрил. Через два часа я первый раз отпросилась у Марты. Просто объяснила, что мне нужно привести себя в порядок, так как барон желает со мной беседовать.
-- Он сказал, что пришлет лакея, и чтобы я была готова.
-- Ступай, господам лучше не перечить. Есть чистый фартук?
-- Да, есть.
-- Ну, и не вертайся, пока не поговоришь, а то снова замажешься. Обед почти готов, справимся и без тебя. Вон сколь народу.
Я ушла в свою каморку. Переодеться – это всего несколько минут. Время мне нужно было для другого. Я хотела обдумать, что и как требовать за такую работу у барона. Это было важно.
Все же вести большое хозяйство – это не так и просто. Мне многому придется учиться. Я вообще мало что понимаю сейчас. Он купил подсобницу для работы на кухне. Значит, раз он выиграл на покупке, будет справедливо испросить для себя некоторые бонусы.
Кроме того, я точно не была уверена, что я смогу писать и разбирать цифры на местном. Читать я точно умела, но в бумаге, что я получила от чиновника на рабском рынке, все цифры были указаны прописью. Язык – это одно, я получила его автоматом вместе с телом. А вот навыки письма и счета – другое. И я даже знала, где я смогу это проверить.
Мой неудачливый «ухажер» как-то хвастался, что убирал в библиотеке. Жаловался, что там куча подсвечников грязных: еле отчистил от наплывов воска. Значит, мне нужно найти его и попросить показать комнату. Надвинула чепец поглубже и пошла изучать замок.
Итора я нашла нескоро, да и он долго торговался, прежде чем отвести меня туда. Пришлось пообещать ему кусок пирога с барского стола. Мы шли по коридорам, неотличимые от других хлопочущих слуг. Нас никто так и не остановил. Сама библиотека вызвала у меня улыбку. Это был кабинет с рабочим столом, точнее, конторкой.
Этакий «вывернутый» стол. Место для письма рсполагалось между двух больших тумбочек с выдвижными ящиками.
Он нервничал и, боясь, что нас застукают в неположенном месте, торопил меня. Ящики конторки были заперты, и я растерялась: не понятно, как теперь проверить свои умения. Машинально подергала все ручки еще раз и только потом обратила внимание на единственный ящик не над, а под столешницей. Тут мне повезло: среди нескольких растрепанных перьев, что там оказались, была перетянутая кожаным шнурком пачка счетов за овес, конскую сбрую и сено. От разных поставщиков.
Читала чужие полуграмотные каракули я легко, цифры, чуть отличаясь от привычных арабских, все же были узнаваемы, а вот с письмом все было несколько хуже. Гусиным пером писала я весьма коряво. Попробовала на обратной стороне одной из бумажек. Впрочем, это было уже не так страшно. Научусь.
Точно так же бесконечными коридорами и переходами, я вернулась на кухню и, успокоенная, села перекусить. Я уже знала, о чем и как буду договариваться с бароном.
_______________________________
*Цитата из «Горе от ума», А. С. Грибоедова
Глава 19
-- Садись, – барон кивнул на табурет у дверей.
Я села и потупилась, а он с минуту разглядывал меня очень внимательно. Смотри-смотри, чепец так надет, что ты только рот и разглядишь!
Комнатка была небольшая, теплая, но неуютная. Узкое окно без шторы, камин с потрескивающим пламенем, стол с парой массивных стульев и табуретка у двери. Барон сидел спиной к окну, а я устроилась на табуретке, где было указано.
-- Расскажи о себе.
-- Что именно вы хотите знать, господин барон?
-- Род, возраст, что умеешь…
-- Элиза де Бошон, я дочь франкийского дворянина, барона Фернандеса де Бошона, мне девятнадцать лет…
Весь мой монолог уместился в несколько десятков слов, но я упомянула, что грамотна и знаю счет. Пусть сам уточняет то, что ему важно узнать, я лучше пойму, какие ответы требуются, где можно и приврать. Всяко место экономки лучше, чем помощницы кухарки. Только вот я должна делать вид, что ни о чем не догадываюсь.
-- Скажи, Элиз… Тебя, кроме чтения, чему-то еще учили?
-- Не слишком хорошо, господин барон. Мачеха иногда проверяла мою личную книгу расходов и ворчала, что я пишу, как курица лапой.
-- Книгу расходов? – барон оживился и «заглотил» наживку.
Я сделала вид, что чуть смущена, еще ниже наклонила голову и залепетала:
-- О, господин барон, это было в детстве… Мне так хотелось походить на мою покойную матушку… А она была очень хорошей хозяйкой и часто сидела над домовыми книгами. Знаете, такие… где приход-расход и прочее. Она мне немного рассказывала обо всем. А когда она умерла, я, просто подражая, стала вести такую же. Вот и все.