Полина Ром – Брачные контракты (страница 5)

Пришёл черёд накрахмаленной нижней юбки. Благо, хоть не до самого пола. Синее бархатное платье с белым отложным воротничком шнуровалось на спине. Идиотизм какой! И оно мне мало! Оно жало под мышками и рукава явно коротки. Но и это ещё оказалось не всё!

Мои прекрасные длинные волосы Кана разобрала на прямой пробор, заплела две косы и уложила их «баранками». А сверху нацепила на меня такой же чепец, как и у неё! Только не войлочный, а из белого крахмального полотна. И кокетливо отогнула мне с ушей уголки!

— Ну вот, Фания! Смотри, какая ты красавица!

Я молча скрипнула зубами...

Глава 5

— Ты, детка, спускайся в залу. Скоро придут гости. А я переоденусь. Нельзя при гостях в простом ходить.

Меня резануло слово «залу». Зал, а не «зала». Как ни странно, я, пусть и не понимая, на каком языке говорю в этом мире, слышала, когда слово употребляется в простонародном стиле, неграмотно, в исковерканной форме. Думаю, это связано с тем, что Стефанию учили. Надо бы выяснить, занималась ли она дома или ходила в школу местную. Хотя, меня ещё удивляло и «богатство». Двадцать два дома в деревне – не слишком большой куш, прямо скажем. Ну, что ж, посмотрю на жениха и свекровь, а там и буду решать, как дальше жить.

По узкой лестнице я спустилась к залу. Заметила, что окно в стене чуть приоткрыто и там кто-то звякает посудой. Если Кана ушла переодеваться, значит, есть ещё и повариха в доме? А там, за окном – кухня?

Мачеха, кир Васса, ждала меня в комнате, сидя, как кукла, на диванчике. Странная дама. То ли и правда такая замороженная, то ли что-то строит из себя и показывает, какая она тут «владычица морская».

Здороваться она не стала, ну и я промолчала. Села я на один из стульев у стола, руки сложила на коленях и принялась исподтишка рассматривать её. Так мы и сидели в полной тишине, прислушиваясь к звукам с кухни.

Стол был сервирован на четырёх человек. Ничего необычного, кроме одной детали – ножи столовые не с правой стороны, а с левой. Зато вилки – с правой. Ладно, это непривычно, но не критично.

В комнату зашла Кана в синем шерстяном платье, со шнуровкой на груди, белым простым воротничком, манжетами у локтя и белым передником.

— Кир Васса, Тина сказала, что первое готово.

— Гости, похоже, задерживаются, Кана.

Ужасно неприятный у неё голос!

В этот момент раздался стук в дверь и служанка пошла открывать. Несколько минут невнятного шебуршания в прихожей и на пороге возникла высокая, сухопарая дама, в коричневом тусклом платье, нелепом белом чепце-шапочке с коричневой же окантовкой и очень постным лицом. Кир Васса встала с дивана, вежливо улыбнулась и, подойдя к даме, чмокнула воздух у её щеки. Выглядело это ужасно нелепо и нарочито, но я этого почти не заметила, я с ужасом смотрела на предполагаемого жениха.

Синдром Дауна всегда оставляет на лице неизгладимый отпечаток…

— Стефания! Поприветствуй наших гостей! – голос кир Вассы резанул по нервам.

Я совершенно машинально поднялась, подошла к гостям и автоматически присела в полупоклоне. Тело проделало всю эту работу без моего участия. Какая-то мышечная память на движения. Подняла глаза – жених радостно скалился мне.

— О, кир Васса! Ваша девочка так нравится Жожелю! Он уже давно скучает без жены, бедный мальчик…

Бедный мальчик весил под сотню, имел небольшое брюхо и ростом был не обижен.

На женихе была брусничная бархатная куртка с атласной отделкой, белая рубашка с кружевным жабо, бархатные чёрные штанишки чуть ниже колена и белые чулки. Огромные туфли из чёрной кожи украшали золочёные пряжки. Если бы не его дебильноватое лицо со струйкой слюны в углу рта, то я бы сочла наряд красивым. Очень низкий лоб, чёрные, смазанные маслом или воском волосы зачёсаны назад, несколько прыщей, тщательно припудренных, пухловатый, неловкий, большие ладони с короткими жирными пальцами. И этими руками он взял меня за щёки и потискал, как ребёнка, счастливо улыбаясь при этом.

— Мама, смотри, мама… Это — жена.

Меня передёрнуло, и я, невольно, шарахнулась в сторону. И получила очень неодобрительный взгляд будущей свекрови.

— Кир Стефания! Не стоит стесняться! Жожель просто очень рад вас видеть! Он, на правах жениха, имеет некоторые привилегии, кир Стефания! И кир Васса подтвердит это.

Разумеется, кир Васса тут же подтвердила:

— Стефания, не смей капризничать!

Рук никто не мыл и сразу же сели за стол. Кана внесла фарфоровую супницу и разлила бульон с клёцками по тарелкам. Первой – кир Пунте, мамаше жениха, второй – Вассе, потом этому самому Жожелю. Он оживился и начал говорить:

— Очень-очень рад! Очень-очень суп! Жожель любит суп!

Кана подошла и повязала ему большую белую салфетку, как ребёнку. Ел он быстро, жадно и неряшливо. А мне кусок не лез в горло. Но Жожель это мгновенно исправил. Громко дохлебав свой суп, он влез рукой в мою тарелку и, смеясь, выловил две клёцки. Одну успел сожрать, а вторую уронил на скатерть. Обе дамы ласково улыбались и кир Пунта, вытерев Жожелю руки вышитой салфеткой, ласково погрозила пальчиком:

— Жожель, ты не дома! Надо кушать из своей тарелки, малыш!

Жожель закрыл лицо руками и забормотал:

— Жожель хороший, мама любит Жожеля… Любит Жожеля…

— Да, дорогой, успокойся! Мама любит Жожеля и не ругается.

Тарелку с моим супом Кана унесла. На второе подала что-то вроде бифштекса с картофельным пюре. Я успела съесть почти половину, когда в мою тарелку наведалась рука Жожеля.

В этот раз все промолчали, только кир Пунта вытерла ему руки.

Не знаю, шок у меня был или что, но сидела я тише воды, ниже травы. Теперь-то я понимала, почему настоящая Стефания не хотела выздоравливать. Выйти замуж за такое… Он, конечно, умнее растения, но, кажется – не сильно.

Когда подали десерт, я сидела и обдумывала, что можно сделать, чтобы избежать этого безумного брака. Прежде всего, мне нужны местные сборники законов. Должен быть хоть какой-то шанс вырваться из этого! Ничего, мне плевать на все местные правила. Нельзя избежать такого брака по закону – сбегу. Но уж жить с таким мужем и плодить детей с такой же генетикой – лучше сразу повеситься! Ладно, в конце концов, я не такая уж и беспомощная. Да, ничего не знаю о мире, ничего не знаю о социуме, но – разберусь. Главное, не пороть горячку и точно узнать, сколько у меня ещё времени до свадьбы.

Десерт подали странно. На тарелке каждому выставлены три треугольные пиалки. В одной – суховатый бисквит, нарезанный кубиками. Во второй – что-то вроде пропитки с вином, в третьей пиалке шапочкой возвышались взбитые сливки. Кубик бисквита накалывали на десертную вилочку, макали в вино и в сливки, а потом только ели. Чуть подвигав пиалки, я поняла, что тут может встать и четвёртая. Значит, это специальный набор для десерта. Непонятно, почему не сделать просто пирожное. Додумать я не успела.

Жожель, по традиции, полез руками в мою тарелку и опрокинул на меня вино. Я вскочила…

— Стефания! Как ты неаккуратна! Сходи, переоденься. И я разрешу вам с женихом немного погулять. У нас с кир Пунтой будет разговор о делах. Но не уходите далеко от дома. Если ты, как и в прошлый раз… Ты меня поняла?

Я кивнула, развернулась и пошла на чердак. Меня трясло от всего этого, но я знала, что нужно успокоиться и справиться.

По лестнице застучали туфли Каны – она шла помочь мне сменить платье.

— Кана, что было в прошлый раз?!

— А вот сейчас мы другое платье посмотрим… Вот, Фания, выбирай… Или лучше блузку с юбкой? Вот эта розовая тебе очень идёт.

— Кана!

Я прямо рявкнула. Потом выдохнула и спокойно продолжила:

— Кана, я задала вопрос. И хочу получить на него ответ. Быстро, потому что я тороплюсь. И не забывай. Я наследница, а не кир Васса. Я мала, да, но я вырасту. Так что, будь добра, отвечай на мои вопросы.

— Фания, да никто и не знает, что там было! Он говорит, что в ручей ты сама прыгнула! И что платье сама порвала! А ты молчала, а к вечеру слегла с жаром.

— Кана, где было порвано платье?

— Ну, так на груди! Прямо пополам разошлось. Может, ты об куст порвала, когда выбиралась из ручья?

— А может, жених порвал?

Кана потупилась.

— Может и порвал, никто же не видел…

Ну да, если он уже был женат – значит, знает, что можно делать с женщиной. Ладно, разберусь.

Я выбрала самое прочное из всех платьев, из толстого шёлка. Оно было маловато, как и прочие наряды, зато порвать его не так и просто. Сверху мне Кана накинула шаль. Ту самую шаль, в которой кир Васса ходит дома.

Чёрт, мне просто необходимо увидеть завещание и выяснить, есть ли у меня хоть какие-то права! Не исключено, что и нет никаких…

Я вернулась в комнату, молча и не глядя в глаза тёткам, присела в поклоне.

Жожель хлопал в ладоши и приговаривал:

— Жожель гулять! Жожель гулять!

Но в этот раз небеса избавили меня от прогулки. На крыльцо нас выпустила Кана и даже не успела закрыть дверь, жмурясь на солнце, как Жожель попытался взять меня за руку. Я шлёпнула его чисто машинально. Он надул губы и начал что-то говорить:

— Жожель…

Договорить он не успел. Крошечный желтопухий цыплёнок вывернулся из едва проросшей клумбы ему под ноги и тихонько пискнул.

Всё с той же дебильноватой улыбкой он присел, протянул ладонь к цыпленку и, слегка погладив пушистую спинку, раздавил его в кулаке. А потом протянул мне влажную тушку и снова улыбнулся.