Полина Ривера – Она (не) для меня (страница 27)

Таня ерзает на стуле за моей спиной. Вздыхает, словно опасаясь произнести вслух мысли.

— Ты что-то хотела сказать?

— Резван, давай отойдем к окну? — предлагает она. Поправляет выбившуюся прядь и кокетливо взмахивает полами длинного платья. Пытается привлечь мое внимание — понимаю.

— Слушаю тебя, — поджимаю губы.

— Ты прав насчет своих подозрений, — тихо произносит она. — Мне кажется, я видела машину твоего детектива с людьми Агарова.

— Черт! И почему ты молчишь? Когда это было?

— В тот день, когда ты ездил с Эдуардом… по делам. Прости, ты не делишься своими проблемами, я говорю то, что украдкой слышу из твоих телефонных разговоров.

— Да, ты права. Эдуард — мое доверенное лицо. Я знаю точно, что он не ведет двойную игру. Он честный. А Богородицкий… Поначалу он казался мне заинтересованным, а теперь… Скорее всего, Агаров отвалил ему крупную сумму за молчание. Он намеренно делает все, чтобы у меня ничего не получилось. Таня, ты только молчи, прошу тебя!

— Конечно, ты мог бы не просить меня. Я очень хочу, чтобы ты вернул дочь. Правда, — часто моргает Таня. — Не воспринимай меня врагом.

— Спасибо. Когда вы возвращаетесь?

— Думаешь, стоит? Меня ничего не держит в Америке. А здесь… ты…

— Тань, мы же договорились?

— Ладно, ладно, не бойся. Я не об этом. Мы друзья, я понимаю…

— Я предлагаю вам вернуться в Америку для безопасности, Тань. Не думаю, что Богородицкий названивает мне просто так. Они будут следить, пугать, пытаться забрать самое дорогое. Вам лучше вернуться домой. А потом, если ты захочешь, я куплю вам квартиру или дом в городе. После того как весь этот кошмар закончится.

— Ты прав. Безопасность сына дороже всего. И, да… Мне показалось, что возле дома крутились какие-то странные машины. Наверное, за всеми нами следят.

— Конечно, следят, Таня. Кто бы сомневался?

Амирана выписывают через два дня. Не откладывая в долгий ящик, я покупаю жене и сыну билеты в Лос-Анджелес. Выбираю поздний ночной рейс — так вероятность привлечь внимание ниже. Провожаю семью в сопровождении Эдуарда.

Он, наконец, возвращается из вынужденного путешествия. О его разговоре с Ками я знаю из нашего телефонного разговора, но Эдуард Александрович хочет сказать что-то другое — по телефону о таком не говорят…

Он помогает мне погрузить вещи Тани и Амирана в багажник. Озирается по сторонам, стремясь разглядеть в темноте подозрительные машины или людей. Но к нашему счастью, в полтретьего ночи никого на улице не оказывается. Мы одни. Спокойно доезжаем до аэропорта. Я провожаю жену и сына до стойки регистрации.

Таня вынимает из сумки документы, о которых я не просил.

— Здесь тест на отцовство. И подписанные мной документы на развод, — дрожащим шепотом произносит она. — Мало ли… Может, я задержусь в Америке, кто знает? Сделаешь все сам, если понадобится.

— А тест… зачем?

— Чтобы в суде приняли твое желание расторгнуть брак без лишних вопросов. И доверенность, кстати, я тоже сделала. Я доверяю тебе представлять мои интересы в загсе. Расписываться за меня, — грустно смеется она. — Пока, Резван.

— Пока. Все наладится, Тань. У тебя все обязательно будет хорошо.

Обнимаю сына и целую в щеки. Возвращаюсь к машине, издали заметив, как Эдуард ерзает на переднем сидении.

— Ну, рассказывайте, Эдуард Александрович, — с легкой улыбкой на лице, произношу я.

— Резван, Эмиль все понял. Когда я прикинулся больным, вызвал Камилу на разговор, а потом еще раз подходил к ней, на берегу крутился охранник. Эмиль начал под меня копать, едва я отъехал.

— Вы уверены? Значит, Камиле угрожает опасность. Этот… гребаный психопат может ее обидеть. Черт… Как же они догадались? Вы же хвалились по телефону, что здорово сыграли умирающего?

— И я так думал. Я бывший работник спецслужб. Любой запрос обо мне фиксируется. В тот же день я узнал, что запросы были. Эмиль мог пробить меня только по номеру машины. Я неосмотрительно поехал на своей машине. Нам надо было все предвидеть — взять транспорт напрокат или…

— Не стоит уже говорить об этом. Что нам сейчас делать? Связаться с ней не могу, так получается? Ехать туда снова опасно.

— Я уверен, что Камила что-то придумала. Почему-то мне так кажется. Давай не будем нагнетать.

Воздух в салоне машины сгущается. Я вдыхаю его, чувствуя, как грудная клетка наполняется тяжестью. Когда уже это кончится? Борьба — бесконечная, бессмысленная, похожая на битву с ветряными мельницами.

— Резван, зря я это сказал, — шумно вздыхает Матросов.

Приоткрывает окно, очевидно, чувствуя то же, что и я.

— Нет, не зря. Вы правильно сделали. Значит, нам надо ускоряться. Не хочу, чтобы наш единственный свидетель дал деру. Или его подкупили, как всех остальных.

— Нет, Антон Христенко ненавидит Агарова лютой ненавистью. После того, что его люди сделали с его братом и девушкой, он молчать не будет. Ты помнишь, как озарилось его лицо, когда мы заговорили? Он словно ждал нас, как манну небесную!

— Еще бы он вспомнил места, излюбленные шестерками Агарова.

— А давай к нему завтра наведаемся? — предлагает Эдуард. — Может, и вспомнит? Тогда следователям останется только прошерстить территорию в поисках трупа. Кстати, я нашел хорошего юриста по уголовным делам. Он составит прошение, которое следственный комитет не сможет проигнорировать.

— Дай-то Бог, Эдуард Александрович.

Глава 43

Резван.

Меня больше не связывают по рукам и ногам обязательства перед семьей. Таня написала, что они с Амиранчиком благополучно приземлились и едут домой. У меня словно камень сходит с плеч. Сразу становится легче. Определенно, моему сыну будет безопаснее в Америке, чем здесь.

Утром я заезжаю за Эдуардом Александровичем. Он садится на переднее сидение и протягивает мне маленький термос.

— Жена приготовила нам кофе. А в контейнерах горячие бутерброды. Позавтракаем?

— С удовольствием, спасибо вам.

— Тебе спасибо. Я давно не чувствовал себя таким живым. Все-таки, пенсия — зло. Нельзя человеку без дела сидеть, — тоскливо вздыхает Матросов.

— А почему бы вам не сделать свою деятельность официальной? У меня есть коммерческая недвижимость на окраине города. Уединенное место, вполне подходящее под контору частного детектива. Там можно вести конфиденциальные беседы. И не бояться, что сотрудники соседнего офиса подслушают.

— Ты правда так думаешь? И кто ко мне пойдет?

— Все! Реклама и ваша репутация сотворят чудеса. А, в сочетании с бескомпромиссностью… Напрасно я верил Богородицкому. Он столько обо мне узнал… И столько успел слить.

— Забудь уже об этом. Что там наш Христенко? Будет отсиживаться в Птичьем или…

— Выйдет навстречу. Машину оставит в чебуречной на въезде в область. Его хорошо запугали перед тем, как выбросить на улицу.

Через полчаса мы оказываемся на развилке. Круговое движение указывает направление на выезд в разные концы. Издали замечаю машину Антона. Он сам сидит на лавочке возле обшарпанного ларька «Пивная точка».

— Здорова, мужики. Перекусим? Тут чебуреки зачетные, я угощаю. Заодно поговорим.

— А нам дадут? — хмурится Матросов.

— Да, в это время там почти никого не бывает.

— Давайте по-быстрому. И у нас будет к вам просьба.

— Какая такая просьба? — напрягается Антон.

— Вспомните излюбленные места Агарова. Вы же работали в его службе охраны, наверняка, телохранители куда-то отвозили людей? Поговорить или разобраться. Запугать.

— Хм… Без ста грамм не разберешься, — сипит он. — Девушка, дайте нам шесть чебуреков с говядиной. Простите, мужики, я после ночной смены. Устроился охранником в маркет.

— Хорошо, что вас взяли на работу, — кивает Матросов.

— Я тоже рад. А насчет излюбленных мест… Хм… Агаров любил вывозить тех, кого надо запугать, на заброшенный металлургический завод. Он охраняется, но только снаружи. Любой предприимчивый чел легко проникнет внутрь с торца или сзади. Там рваная рабица повсюду. Да и, откровенно говоря, красть там нечего — все уже давно вывезли. Но место устрашающее — везде разрушенные инструменты и машины. По земле — следы машинного масла. Зияющие пустотой дыры разбитых окон, грязный кирпич. И пустота… На долгие метры ни души.

— Съездим? — предлагает Матросов. — Резван, нам бы найти собаку служебную. Их учат определять захоронения людей. Именно человеческие трупы. Ошибки быть не может.

— Кстати, Агаров туда отца вашей Камилы возил. Сначала пугал, а как увидел его дочь… В общем, сменил тактику. Она и правда красивая, как картинка.

— И она моя, — скрипя зубами, произношу я. — И ее дочь моя.

— Резван, да он же без намеков, — успокаивает меня Матросов. — Давайте доедать и трогаться в путь. Но без собаки нам там делать нечего.