Полина Ривера – Она лучше, чем ты. Развод (страница 14)
Дамир друг, должен отреагировать на мою шпильку правильно… Дополняю образ капелькой духов, подкрашиваю губы…
Пусть Сержик и его таролог Лыкова идут лесом… У меня свидание, в конце-то концов… И я не собираюсь в угоду им хвататься за сердце и умирать… Мне еще малыша воспитать нужно.
– О… Дамир? – застываю в холле я.
– Ничего я не стесняюсь. Придумаешь, тоже… Хочешь, я всем объявлю о нашем свидании? – решительно спрашивает он.
– Я же пошутила, ты что? Идем.
На нас и не смотрит никто… Все делом заняты. Администратор рассаживает за столиком вошедшую вслед за Дамиром пожилую пару, официанты ловко маневрируют по залу.
Щеки обжигает мороз, когда мы выходим на улицу… Снежинки кружатся в свете уличных фонарей, походя на крохотных бабочек…
– Что случилось, Вик? – хмурится Дамир, распахивая передо мной дверь машины.
Я ведь молчала! Старательно делала вид, что у меня все хорошо… Разве он не разучился угадывать меня без слов? Понимать, что я чувствую, по мимолетным, ничего не значащим на первый взгляд, знакам?
– Дамир, я…
– Ты, когда грустишь, накручиваешь на палец прядь. И губу прикусываешь, когда пытаешься что-либо из головы выбросить. Я ни черта не забыл, Вик…
– Сергей звонил. Наговорил гадостей. И учительница Тани звонила. Дочь плохо учится, одевается неподобающе. И она… – не выдерживаю, горько всхлипнув и судорожно смахнув с щеки слезу. – Она ест в школьной столовой. Питается едой, которую считала помоями.
– Вик, не вздумай лететь домой с упакованными в «судочки» котлетами. Не позволяй им больше унижать тебя. Ничего с ней не случится. И не помои это вовсе… Мы ели эту пищу. В университетской столовой разве лучше кормили? Или в заводской? Если Жанночка не утруждает себя готовкой, Тане придется подстраиваться. В пятнадцать лет даже я много что умел приготовить. Например, пельмени сварить из магазина… Или яичницу пожарить. А еще картошку, макароны…
– Я плохая мать, Дамир, – вздыхаю я. – Я ничему ее не научила. Думала, что успеется… Хотела продлить ей детство. Не заставляла, жалела…
– А теперь ее детство кончилось. Она взрослая девица уже.
– Она глупый и озлобленный ребенок, Дамир. Я запретила ей встречаться с парнем из неблагополучной семьи. Он выпивает, ворует, не учится… И теперь я – враг номер один. А Жанночка – лучшая подруга, потому что потакает всему этому…
– Вик, ты любящая и мудрая мать. Любая здравомыслящая женщина поступила бы так же. Не кори себя.
Дамир паркуется возле торгово-развлекательного центра. Обходит машину, распахивая дверь и подавая мне руку…
Вмиг забирает мои сомнения и печали… Наполняет уверенностью…
Мужской, притягательный взгляд Дамира скользит по моему лицу и фигуре… Сразу мурашки просыпаются… И чувства в душе гуляют отнюдь не дружеские…
– Ты такая красивая, Вик… Прости, что пялюсь, – улыбается он, очевидно, почувствовав мое смущение. Забирает из рук продавца попкорн и передает мне один из стаканчиков.
– О! Ты помнишь?
– Соленый. Конечно, помню.
Наверное, зря я молчу о беременности… Дамир настроен на легкий, ничего не значащий флирт… А тут я – брюхатая от почти бывшего мужа дамочка…
Я забываю обо всем на свете, когда свет в кинозале гаснет, а экран оживает кадрами захватывающего фильма… Дамир и не мог выбрать что-то дурное… Или это был бы не он…
– Вик, у тебя телефон звонит, – легко касается моего локтя он.
– Ой! – разворачиваю экран смартфона, завидев незнакомый номер телефона. – Наверное, спам. Не буду отвечать.
Сбрасываю вызов, но настойчивый абонент продолжает названивать.
– Слушаю.
– Здравствуйте. Меня зовут Артем Андреевич, я капитан полиции. Татьяна Молчанова – ваша дочь?
Сердце стремительно летит в пропасть, а перед глазами всплывают ужасающие картинки… Вот она лежит на белом снегу – распластанная, окровавленная и мертвая…
– Д-да… А что случилось?
– Мы задержали компанию подростков. Среди них и ваша дочь… Они влезли в чужой дом, нанесли хозяину материальный ущерб и вынесли ценности. Вы можете приехать в отделение номер три на проспекте Руставели?
– Да.
Вид у меня, как у покойницы… Дамир все без слов понимает: спешно набрасывает на плечи пальто и уверенно ведет меня к выходу…
– Адрес сказали? – уверенным тоном спрашивает он.
– Третье отделение на Руставели. Она во что-то вляпалась, Дамир… Ей грозит срок или…
– Не накручивай, прошу тебя. Звони Сергею. Он отец или кто? Выгнали тебя, избавились, как от ненужной тряпки, а сами… Зла не хватает.
Мчимся по ночному городу и молчим. Тишину нарушает тихий звук радио, льющийся из динамиков.
– Ты точно хочешь пойти со мной? – замираю на входе в страшное, облезлое здание.
– Да, Вик. Тебе потребуется помощь, а у меня есть знакомый адвокат. Не дрейфь.
Глава 18.
Глава 18.
Виктория.
Интересно, полицейские сами решили, что звонить нужно мне? Или Сержик не удостоил их ответом?
Мысли кружатся в голове, как стая ворон, а грудь теснит бессилие…
Он ведь мечтал об этом, так? Останется теперь в доме один со своим тарологом… Мечта, а не ситуация…
– Вик, успокойся, ладно? – вырывает меня из задумчивости голос Дамира. – Таня вернется в дом. Она там прописана, ведь так? Представители опеки будут обязаны проверить условия проживания девочки. И удостовериться, что она живет на принадлежащей ей по праву территории. А не где-то…
– … на съемной квартире, да? То есть Сержику не удастся сбагрить ее ко мне?
– Нет. У тебя нет жилплощади. Заявление о разводе находится в суде. Права ребенка не должны ущемляться. Она вернется домой, вопреки мечтам Сержика.
Все будто во сне… Замызганное крыльцо с переполненным, источающим запах сигарет и мочи мусорным баком, обшарпанная, тяжелая дверь, удушающие запахи, витающие в холле…
– По какому вопросу? – рявкает сидящий на КПП мужчина в форме.
– Моя фамилия Молчанова. Мне звонил Артем Андреевич. Здесь моя дочь, – отвечаю взволнованно, выуживая из сумочки паспорт.
– Проходите, мамаша. Вы знаете, с кем ваша дочь время проводит?
– Нет. То есть…
– Оно и видно, что нет.
– Оставьте свои домыслы при себе, – отрезает Дамир. – Где кабинет следователя?
– Справа по коридору. Грехов Артем Андреевич.
Мы не одни здесь… На лавках сидят заплаканные женщины. В углу темного, душного холла высится фигура неопрятного мужика. Перевожу взгляд на «обезьянник» и замираю…
Вот она, наша реальность… Танечка за решеткой – бледная, взлохмаченная, заплаканная… Какие-то девчонки и парни рядом с ней, и я…
Отвергнутая мама, живущая с кинжалом в груди.
Они вогнали его мне в грудь своим предательством. Их слова оказались куда острее, чем дамасский клинок…
«Она лучше, чем ты».
«Жанна моя подруга. Она понимает меня, а ты…».
«Ты старая, ненужная, никчемная… У нас были другие планы, а ты все испортила».