Полина Рей – Развод. Все было ложью (страница 2)

В ушах зашумело, комната поплыла, а в голове вдруг зазвучала отстранённая, почти ехидная мысль: «Тысячи романов в сети начинаются с того, что жена видит всплывшее сообщение на экране телефона. И вот эта жуткая банальность случилась со мной».

Витька. Папа. Анжела.

Я знала имя бывшей Егора очень хорошо. Его первая любовь, женщина, о которой он говорил редко, но всегда - с тщательно контролируемым безразличием. «Это было сто лет назад, Тань. Мы разошлись и всё. Зачем ты спрашиваешь?»

Она писала ему.

Про какого-то Витьку, который спрашивал про папу.

Я моргнула, снова посмотрела на планшет и, несмотря на то, что сообщение исчезло, мне показалось, что я могу вновь его прочесть - настолько крепко оно засело мне на подкорку.

С лестницы донёсся звук шагов, и я резко отшатнулась от дивана. Сердце колотилось так, что казалось, ещё немного - и рёбра сломаются сами, безо всякой операции.

- Танюш?

Голос Егора, такой тёплый и родной, донёсся до меня тоже банально - словно сквозь толщу воды.

Муж спустился и я развернулась к нему. Костин улыбался, а меня стало охватывать странным, незнакомым до сих пор состоянием. Чего-то ледяного, словно и душу, и чувства, и тело сковали ледяным панцирем. Наверное, так срабатывает самозащита.

Егор подошёл, обнял, прижал к себе сильно и властно. Поцеловал в шею - горячо, с нотками той страсти, которая как бы говорила - сейчас нам никак, но скоро я до тебя доберусь.

Секс у нас был почти каждый день, иногда по несколько раз. Он говорил, что ни к одной женщине его так не тянуло, как ко мне. И, конечно, я ему верила…

- Соскучился, - шепнул он, зарываясь носом в мои волосы. - Думал о тебе весь день… Представлял всякое.

Руки скользнули по талии, сжали бёдра. Губы коснулись мочки уха.

- Я тоже, - сказала я чужим голосом.

А мысли всё ещё были какими-то пустыми, словно психика кричала мне: не нужно сейчас ни о чём думать! Иначе сойдёшь с ума.

Костин чуть отстранился, заглянул мне в глаза и улыбнулся ещё шире.

- Я договорился с клиникой. На следующей неделе тебя берут на операцию. В понедельник сдашь анализы, во вторник ляжешь и всё сделают очень быстро. Удаление пройдёт отлично, там швейцарское оборудование, можно не опасаться. Ты у меня будешь идеальной.

О, как много раз я слышала это слово… Идеальной…

Егор отстранился, взял планшет с дивана и произнёс:

- Попытаюсь сегодня пораньше приехать. Если не получится - ты без меня не ложись, ладно? - Он снова поцеловал меня, теперь в губы, глубоко, до головокружения. - Не ложись без меня, слышишь?

- Да, - кивнула я, осознавая, что веду себя заторможенно. - Не лягу.

Он вышел из дома, а через мгновение с улицы донеслось равномерное урчание мотора.

Костин отбыл, оставив мне жуткое понимание, что, кажется, у него была двойная жизнь.

Или мне показалось, и я как-то не так всё поняла?

***

Саша взяла трубку после третьего гудка.

- Что-то случилось? - спросила она вместо приветствия.

Мы слишком давно знали друг друга, чтобы она сейчас не понимала - если я набрала её номер почти сразу после того, как мы разошлись, значит, реально стряслось нечто из ряда вон.

- Кажется, у Егора есть ребёнок от другой женщины! - выпалила я сразу же. После чего добавила: - И это не всё.

Я сидела в гостиной, вжавшись в угол дивана, и говорила почти шёпотом. Хотя дома, вроде как, кроме меня никого не было - сам факт того, что я произношу данные слова вслух делал их слишком реальными. Слишком осязаемыми… и от этого понимания хотелось забиться в нору и не вылезать.

В трубке повисла пауза - видимо, даже подруге, которая не особо лезла в наши взаимоотношения с мужем, требовалось время на то, чтобы воспринять сказанное.

- Так, - Сашка рвано выдохнула. - Рассказывай.

Я пересказала ей всё коротко, почти сухо, будто сводку с фронта зачитывала. Забытый планшет, в нём же - сплывшее сообщение. «Витька спрашивал, когда папа приедет». Ну и про то, кто был автором этого послания, не умолчала тоже.

- Ясно, - сказала она, когда я затихла.

- И это всё, что можешь мне сказать? - выдала я быстро, как будто от той скорости, с которой стану произносить слова, будет зависеть погибну я или останусь жива.

- А что ты хочешь услышать? Что я в шоке? - Сашка цокнула языком. - Тань, я не особо удивлена.

- Саш!

- Что «Саш»? Я Костина никогда не переваривала, ты знаешь. Он скользкий тип и всегда таким был. Весь из себя правильный, обходительный, но внутри гнильца. Я тебе этого не говорила, но раз уж у нас сейчас речь о таком пошла…

У меня внутри всё сжалось - что и говорить, ждала я вовсе не этого. Поддержки, чего-то подобного, а не фраз в стиле «я же говорила».

- И что мне делать? - прошептала, пока отметая реакцию подруги.

- Для начала - успокоиться. Ты сейчас на взводе, тебе кажется, что мир рушится. Возможно, он и правда рушится, но истерикой ты себе не поможешь. Он когда вернётся? - уточнила Саша.

- Не знаю. Сказал, попытается пораньше.

- Значит так. Дожидаешься его. Ведёшь себя как обычно. Ужин, постель - всё, что у вас там по плану. Он ничего не должен заподозрить. Когда уснёт - берёшь планшет. Пароль подберёшь, ты девочка умная. Читаешь всё, что найдёшь, всю переписку. И только потом решаешь, что делать.

Я молчала. В голове билась одна мысль: никогда, ни разу за всё время брака я не лазала в его вещи. Не проверяла телефон, не читала сообщения, не заглядывала в почту. Это было моим принципом. Егор всегда говорил: «Ты у меня одна, я тебе доверяю». И я отвечала ему тем же. Выходит - зря?

- Тань, - позвала Саша. - Ты здесь?

- Здесь, - буркнула в ответ.

- Ты слышала, что я сказала?

- Слышала. Дождаться, когда уснёт, взять планшет, прочитать.

- И позвонить мне завтра.

- И позвонить тебе завтра, - повторила я эхом.

- Всё, давай. Отключаюсь, но если что - сразу меня набирай!

Связь прервалась, и я опустила телефон на колени, уставившись в тёмный экран. В отражении видела своё лицо - бледное, с заострившимися скулами и платиновыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Чужое лицо. Словно женщина в зеркале - не я.

До возвращения Егора оставалось несколько часов и они потянулись так, словно собирались в итоге сложиться в бесконечность. Я пыталась чем-то занять руки - разобрала посудомойку, сложила вещи Стеши, даже перебрала косметику. Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же.

Если у него есть ребёнок от Анжелы… Это катастрофа. Конец всему - нашему браку, семье, всему, что я строила последние десять лет.

Но при этом в голове всплыло то, что я задвигала куда-то глубоко и не желала обдумывать до сего момента.

Егор не хотел от меня детей.

Когда мы только поженились, я была юной и влюблённой. Мне было восемнадцать, ему - двадцать восемь. Он казался мне божеством, и я готова была на всё. Через три года я забеременела - причём случайно, ибо мы предохранялись. Егор был страстным и спонтанным, но во всём, что касалось безопасного секса, муж был начеку.

Поэтому когда я показала ему тест с двумя полосками, он не обрадовался, даже напротив…

«Тань, тебе двадцать с хвостом, - сказал он тогда, глядя куда-то поверх моего плеча. - Ты же не хочешь испортить фигуру? Беременность, роды, кормление - это всё не для тебя. Ты слишком красива, чтобы превращаться в клушу с обвисшей грудью и растяжками. Давай не будем спешить. Сделай аборт, это быстро и безопасно».

Я тогда плакала трое суток. Он был нежен, уговаривал, объяснял, что заботится обо мне. Что двадцать лет - не возраст для детей. Что мы ещё успеем, а сейчас он хочет, чтобы я принадлежала только ему… Одному ему и только и ребёнок в эту картину никак не вписывался.

В тот момент я поняла, что стану железно настаивать на родах. В кои-то веки проявила характер, который, видимо, ещё оставался от той девчонки, что съезжала с лестницы на заднице. И Егора поставила перед фактом - ребёнка мы оставляем.

И Костин тогда сделал вид, что смирился с неизбежным. А когда родилась Стеша - растаял, и стало ясно, что мой выбор был совершенно правильным. Он возился с дочкой, покупал ей платья, возил в парк. «Моя принцесса», - говорил он, целуя её в макушку.

И я верила в то, что он передумал, когда полюбил её. Понял, какое же это счастье - наша маленькая малышка, что сделала нас окончательно и бесповоротно одной семьёй.

Теперь же, сидя в пустой гостиной и глядя на своё отражение в потухшем экране мобильника, я вдруг поняла, почему именно он не хотел от меня детей.