Полина Рей – Аффект Дьявола (страница 2)

Мне нужно было отказаться и никуда не ехать. Не в этот раз. Раньше всё было просто – ребята позвали, и я помчалась, не чувствуя себя третьей лишней. Сейчас же всё иначе. Сбежать будет самым верным. Дождаться, когда Давид и Оксана отправятся спать и уехать. А утром объяснить это какой-нибудь несущественной выдуманной ерундой.

Вздрагиваю и смотрю на Невского. Мне виден только его чётко очерченный профиль, такой знакомый, почти родной. Но сейчас в полумраке он словно принадлежит другому мужчине. Задерживаюсь взглядом на губах. Только сегодня поняла, насколько они привлекательны – пухлые, но это ничуть не портит лицо Давида.

Он ловит меня с поличным. Просто поворачивает голову и встречается со мной глазами, и я поспешно прячусь за ткань пиджака, вновь зарываясь в него лицом.

Нет, я определённо сбегу. Мне нужно просто оказаться вне Давида и Оксаны, привести мысли в порядок и вернуться к ним той самой подругой, которую они знали несколько последних лет. И которую, прежде всего, знала я сама.

На даче действительно холодно, несмотря на начало июня. Оксана болтает без умолку, сокрушается, что сирень уже отцвела. Расставляет на столе бокалы и открывает упаковку со слайсами сыра. А Невский молчит, занимаясь своими мужскими делами – обеспечить «его девочкам» комфорт. Растапливает камин, закатав рукава рубашки по локоть.

Он так и сказал про нас – мои девочки – когда открывал перед нами дверцу такси. Интересно, он и до этого момента так к нам обращался? То ли я раньше просто не придавала этому значения, то ли Давид решил добить меня сегодня окончательно. Его пиджак – на моих плечах. Оксана заявила, что ей тепло и так, а я как последняя дурочка не могла взять и просто отдать его Невскому. Потому что мне казалось, что это порвёт ту связь, что была между нами. Глупо, правда?

– Ну, давайте выпьем, теперь уже нашей тесной компанией. А то у меня от тостов в клубе уже голова кругом пошла. И не запомнить было, кто кому и чего желал.

Оксана поднимает бокал вина и смотрит на Давида. Я знаю её этот взгляд, в нём столько всего – обещание, немое восхищение, безграничная любовь. Она влюбилась в него сразу, как только мы познакомились в баре, когда к нам подсел Невский и спросил, не хотим ли мы разнообразить вечер. В тот момент мне пришлось поспешно проглотить готовое сорваться с губ пожелание, чтобы он шёл на все четыре стороны, потому что подруга согласилась мгновенно.

Тогда Давид мне не понравился от слова «совсем». Показался слишком наглым, самоуверенным и малопривлекательным. А сейчас невольно задумалась, не сложилось ли бы всё иначе, если бы я тогда тоже проявила к нему интерес. И это тоже глупые мысли, не имеющие ни малейшего права на существование.

– Давайте. – Невский тоже поднимает бокал, не сводя с меня взгляда, под которым моё лицо начинает «гореть». – За вас, мои девочки.

Нет, он это определённо специально. Я залпом выпиваю бокал вина и хватаю бутылку, чтобы наполнить его снова, но Невский делает какое-то молниеносное движение, и его пальцы ложатся поверх моих.

– Первое – наливает всегда мужчина, если он имеется за столом. Второе – руку разливающего не меняют.

Оксана смотрит за этим с интересом и улыбкой, и я тоже растягиваю губы в кривоватой усмешке. Выпитое вино ударяет в голову, и мне всё это начинает казаться забавным. Хотя, смеяться стоит в последнюю очередь, ибо в том, что я, кажется, влюбляюсь в парня своей лучшей подруги, нет ни капли юмора. Разве что он походит на извращённую шутку, одну из тех, которые иногда любит подкидывать людям судьба.

– Ребят, я вам не мешаю? – хихикает Оксана, и только тогда Невский убирает свою руку с моей ладони.

– Кхм, – я откашливаюсь, чтобы скрыть смущение. Оглядываюсь, судорожно соображая, на что перевести тему. Не обсуждать же обстановку кухни?

– А я вот думаю, может, пока мы отдыхаем, ещё вечеринку замутить? Только не всей этой компанией, а наших позвать. Человек десять-пятнадцать. Как думаете? – предлагает Окс.

Мне, по правде, наплевать. Это ребята – тусовщики, каких поискать. Я же вполне спокойно отношусь к таким мероприятиям.

– Да не знаю, – пожимаю плечами, снова отпивая вина.

– Что ты не знаешь? Видела, как тебя парни сегодня взглядом пожирали? Тебе надо чаще себя вот так преподносить. Вон какая ты у нас красавица.

Окончательно смущаюсь, не помогает даже алкоголь, который уничтожаю жадными глотками.

– Перестань, Окс. Мне сейчас совсем не до парней. Впереди поиски себя, ну и места работы.

– Одно другому не мешает. Хороший трах – в первую очередь.

– Скажешь тоже.

– Скажу. Но ладно, давайте чем-нибудь займёмся, а то меня вырубит раньше времени. – Она встаёт из-за стола и выходит из кухни, напевая: – А у нас сегодня така-а-ая но-о-очь.

Мы остаёмся с Невским наедине. Он не сводит с меня взгляда, под которым становится окончательно не по себе. Надо было отказываться от дачи и оставаться в клубе. А утром проснуться в постели Славика и забыть про недостойные мысли, что так быстро меня охватили.

– Ты напряжена.

Давид не спрашивает – произносит эти два слова уверенным тоном, а мне ничего не остаётся, как снова растянуть губы в кривой улыбке.

– Для этого нет причин, – пожимаю плечами, пытаясь убедить в этом то ли его, то ли себя. Впрочем, выходит плохо – не верю себе самой ни на грамм.

– Совсем нет. А то у меня ощущение, что ты боишься.

– Кого?

– Подумай.

– Тут я только тебя могу бояться, но это абсурд.

– Неа. Я не о себе. Ты же знаешь, что я кусаюсь только если меня попросить.

– Дав…

– Что? Люблю, когда ты смущаешься. Такая клёвая.

– Ну хватит. А то я буду клёвой бесперебойно. Так кого я боюсь?

– Значит, не поняла?

– Нет. Слушай, у тебя нет ощущения, что что-то не так?

Иду ва-банк, говоря о том, что меня сейчас волнует больше всего остального. Я очень дорожу дружбой с Оксаной и Давидом, чтобы вот так из-за своих уродливых и неправильных сиюминутных желаний, не подпитанных ничем извне, ею рисковать. Да и, ко всему, всё это только у меня в голове, и уже завтра утром я сочту подобные мысли абсурдом.

– А что не так, Аль? По-моему, напротив, всё очень даже так.

– И ты сам напряжения не чувствуешь?

– Только твоё.

– Ясно.

Допиваю остатки вина. Нужно пойти и найти Оксану, но я сижу, как приклеенная к стулу, и отмахиваюсь от настойчивых картинок, лезущих в голову. Если бы я была с Давидом, а не Окс, мы бы сейчас вот так сидели с ним вдвоём на этой кухне, слушали треск горящих дров в камине, болтали бы ни о чём. А потом пошли бы в его спальню и занимались бы любовью, покуда на это хватило бы сил.

У нас были бы планы на совместную жизнь, на путешествия, свадьбу, детей. И уже бы я, а не Оксана, была уверена в этом потрясающем мужчине, я бы мечтала вместе с ним, а не она.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Хватит даже думать об этом, потому что хочется тут же себя возненавидеть.

– Ладно, я пойду Окс поищу, пока она не нашла себе приключений, – выдыхаю едва слышно, и когда устремляюсь в сторону выхода из кухни, слышу низкий голос Давида позади:

– Я так и думал. Себя боишься.

Но не оборачиваюсь – просто покидаю его общество, твёрдо решив, что уеду сразу же, как только они заснут. Потому что Невский прав на все сто.

Лежу без сна, глядя в потолок. Чутко прислушиваюсь к каждому звуку и шороху, доносящимся из спальни по соседству. Кажется, если услышу хоть один приглушённый стон, сорвусь и помчусь прочь от этого дома. И плевать на те вопросы, что непременно возникнут у Оксаны. А может – и у Дава, хотя, я прекрасно понимаю, что ему стали каким-то непостижимым образом доступны все мои мысли, даже те, что я усиленно скрываю от самой себя.

Мне просто нужно перестать думать о Невском, но именно сейчас, когда раз за разом слышу его голос за стенкой и когда представляю себе, что в эту секунду он крепко прижимает к себе Оксану, меня затапливает чёрная слепящая ревность. Даже воздуха в лёгких не хватает, отчего делаю короткие рваные вдохи, ни черта не отрезвляющие.

Наконец, Давид и Оксана затихают, и я расслабленно выдыхаю – трахаться сегодня они точно не станут. А если всё же решат заняться сексом, я в этот момент буду уже далеко. Считаю до десяти, мысленно прикидывая, не стоит ли остаться хотя бы до шести утра, когда начнут ходить автобусы. И всё же решаю – нет. Это слишком большой риск. И хоть существует вероятность, что утром все мои ощущения покажутся мне выдуманными, она очень и очень невелика.

Откидываю одеяло и осторожно поднимаюсь с постели. Почти два часа ночи, а значит, вот-вот окончательно рассветёт. Пока же за окном – серо-унылые сумерки, чуть подёрнутые пеленой тумана, стелющегося по полю возле леса. Идеально, чтобы сбежать…

Туфли беру в руки, опасаясь разбудить Давида и Оксану стуком каблуков. Какая же я глупая. Как же хочется ругаться на саму себя, за то, что позволила всему этому случиться. Никогда не влюблялась за какие-то несколько часов, тем более не делала этого, если речь шла о парнях подруг. А теперь…

– Сбегаешь?

Хрипловатый голос Невского выбивает почву из-под ног, стоит только мне распахнуть дверь. Давид стоит за прямо за ней, босой, в одних спортивных штанах. Руки сложены на груди, а на губах – улыбка, полная понимания. Он идеально сложен – подтянутое тело скорее худощавое, чем мускулистое. Но мне отчётливо виден каждый рельеф, выступающий под кожей.