Полина Раевская – Каюсь. Том 1 (страница 19)

После, некоторое время обдумывал, что за херня со мной приключилась. На такое «добро» я никогда не клевал. Но так и не найдя ответов, посчитал – лучше забыть и сменить ресторан от греха подальше.

Но, видимо, от судьбы не уйдешь. Впрочем, «судьба», конечно, громко сказано. Смотрю на эту официантку – пьяную, размалеванную, похожую на шалабуду в этом дешманском платье и позорных чулках, и не знаю: то ли смеяться над такой пещерной выходкой, то ли преподать хорошенький урок. Дать ей понять, что наглость – не второе счастье, а дебилизм ума и сердца, и необходимо это запомнить на всю жизнь.

Тут девушка опускает руку и прячет стыдливо глаза, переминаясь с ноги на ногу. Стоит отметить —роскошные ножки. И у меня духу не хватает унизить ее сверх того, как она уже это сделала сама. Что с нее взять? Глупая девчонка. Пыжится привлечь внимание. Стоит себя вспомнить в ее возрасте, хотя конечно, наглецом я не был.

По сути, какая разница, зачем сравнивать? Не хочу грузиться весь вечер, с меня не убудет, если спущу ей все на тормозах. К тому же сам где-то оплошал, раз она решила, что ко мне можно вот так запросто. Не хочется верить, что девушка законченная идиотка. Конечно, можно поставить ее на место, но у меня слишком хорошее настроение – этой дурехе сегодня повезло.

Взглянув на нее перед тем, как зайти в клуб, почувствовал удовлетворение и веселье. Официантка была смущена, и с мольбой смотрела на меня. А заметив, что я собираюсь уйти, прикусила губу. В ее глазах промелькнули слезы-это решило все. Я повелся, сдался, забив на принципы и прочие заморочки.

Кивнув Димкиным парням из охраны в сторону девчонки, вошел в клуб, зная, что через пять минут она и ее подружки войдут следом, но решил не думать об этом. Ни к чему мне этот геморрой. Будем считать, что у моего поступка нет никакой подоплеки, кроме порыва в духе «я когда-то тоже был молодым».

Я направлялся к ВИП-зоне и морщился – музыка била по ушам, сигаретный дым вызывал удушье, а пьяные рожи – отвращение.

– О, Гладышев!

– Здорово, друг!

– Привет.

– Как похудел.

Посыпалось со всех сторон, как только я подошел к друзьям. Минут десять мы обменивались приветствиями, делились новостями. Но потом все расселись по местам и выпили за встречу. Друзья, как обычно, прошлись по своей любимой теме – содержимом моего бокала. Хотя каждому было прекрасно известно, что алкоголь я не переношу, поэтому чаще всего во время таких встреч предпочитаю кокосовое молоко.

– Гладышев, вот если бы не знала твой сволочной характер, то недоумевала, как ты еще без нимба ходишь, – прогнусавила Вика со столь модным «московским акцентом». Меня передернуло. Твою же маму, ну неужели нельзя нормально говорить? И почему Антропова всегда цепляет какую-нибудь дрянь? В мире столько всего модного и одновременно полезного, но нет, все что негоже – все ее.

– Викуль, ты еще не в полной мере прочувствовала мой «сволочной» характер, а то бы держалась подальше, – иронично сделал я недвусмысленный намек. Аленка усмехнулась, наблюдая за нашим обменом любезностей, остальные даже не обратили внимания, занятые беседой. Впрочем, зная нашу взаимную «любовь» с Антроповой, не удивились бы. Терпим мы друг друга исключительно из-за Михи.

– Да уж, наслышана от Ленуси, – кольнула она. Я посмотрел на нее хмуро, желая при этом, чтобы она подавилась своим ядом.

– Как же ей повезло бедной – одни сволочи кругом, – сыронизировал я. Вика покосилась, почувствовав камень в свой огород, поджала губенки и кинула на меня убийственный взгляд. Я ухмыльнулся и отсалютовал бокалом:

– За нас, Виктория Викторовна – сволочей!

Аленка толкнула меня в бок и со смешком попросила:

– Гладышев, ну не заводи ты ее.

– Слышь, Гладышев, а что там, у входа произошло? – вдруг спросил Диман.

А я-то думал, пронесло. Хрен там, если уж застукали на месте преступления, не отвертишься.

– Да, да, мне тоже интересно, что это за шалашовка? Это же надо такое отмочить! – оживилась Аленка. А меня почему-то это ее «шалашовка» неприятно кольнуло, поэтому я шутливо напомнил:

– А ты не помнишь себя лет так восемнадцать назад? В оранжевых лосинах, мини-юбке, на губах у тебя еще была такая морковная помада, ты стояла на Бии нашей и ловила тачку.

– Точно! И еще волосы были у нее неясного оттенка, – поддакнул Борька, захохотав. Все подхватили его смех. Аленка вздернула подбородок и закатила глаза.

– Я в очередной раз повторяю, что я не «ловила тачку», а ждала отца – он должен был меня забрать, – процедила она, – И одета я была по последней моде, а не как эта… Ужас. Вырядилась как будто только что с Тверской!

– Да с такой фигурой и мордашкой можно вообще не заморачиваться. Девка – огонь! – одобрил Боря, подмигнув мне. Аленка переглянувшись с Танюшкой, покачала головой и высокомерно парировала:

– Она и не заморачивается.

– Гладышев, тебя че, на молодое мясцо потянуло? – ухмыльнулся Костян.

– На такую любого бы потянуло, – хмыкнул Боря.

– И как это понимать? – наехала сразу же на него Аленка. Но он притянул ее к себе и поцеловал. На меня уставилось шесть пар глаз, я же в своей невозмутимой манере продолжал попивать кокосовое молоко. Интересно, с чего они решили, что я вдруг начну трепаться, если никогда раньше этого не делал? Да и говорить, собственно, не о чем.

– Да ты, Саныч, развратник. Нам тут, значит, такое втирал, а сам с молодыми шлюшками отжигаешь, – засмеялся Димка.

– Каждый судит в меру своей испорченности, Диман, – глубокомысленно изрек я, а друзья засмеялись.

—Это не разврат, Димка,– поддержал меня Миха, искоса взглянув на жену. Она вскинула бровь, а он иронично пояснил, – возраст такой наступает, когда приходится выбирать – либо стареть, либо искать новую «молодость».

Вика хмыкнула, закатив глаза, но, как не странно, не стала отвечать на Антроповскую провокацию. Я же усмехнулся, наблюдая за этим немым диалогом Антроповых, не понимая, что заставляет Миху «стареть» рядом с такой отвратительной бабой. Но развить эту мысль не получается из-за возгласа Борьки.

—А вон и звезда сегодняшнего вечера, – кивнул он в сторону танцпола внизу. Все сразу же обратили свои взоры к окну. Я же прикрыл глаза, отсчитывая до десяти.

– Которая? Вон та брюнетка?

– Ух, вот это конфетка!

—Хороша.

–Огонь-девка.

Слышалось со всех сторон. Взглянув же на меня, друзья захохотали.

– А вот ты над нами издевался, теперь наша очередь! – со смехом утешали они меня. Я кивнул и взглянул на невозмутимого Борьку. Друг тут же поднял руки вверх, я показал ему кулак и осушил бокал.

Через десять минут все забыли об инциденте у входа и переключились на другую тему.

Я же из последних сил сдерживал себя, чтобы не посмотреть вниз. Сидел как на иголках, нервно постукивая пальцами по спинке кресла. Друзья о чем-то спорили, я даже не вслушивался, хоть и вставлял в нужный момент какие-то фразы. А потом не выдержал и начал осматривать зал в поисках девки. Долго не мог найти. А спустя полчаса, еще раз пробежавшись глазами по танцующим, наткнулся на нее. Она находилась в объятиях какого-то обдолбыша, которого, похоже, даже не замечала.

Девушка двигалась в такт музыки: грациозно изгибаясь, прикрыв глаза. Казалось, она где-то очень далеко отсюда, в собственной нирване. Танцевала красиво и профессионально. Видно, что любительница покрутить задницей. На лице у девушки играла чувственная улыбка, от которой у меня запершило в горле. Кожа ее блестела от пота, волосы растрепались, тушь размазалась под глазами. Выглядела, действительно, как шалашовка: как будто ее только что трахнули где-то в темном закутке. А может, уже кто-то и поимел в туалете.

Я почувствовал раздражение и злость на самого себя. Нашел на кого пялиться.

Она же продолжала сексуально извиваться, скользя по груди руками, языком по пухлым, красным губам, отчего у меня перехватило дыхание. Парень положил ладони на ее бедра, она прогнулась – платье задралось, оголяя бедра едва ли не до трусиков. Но девушку это, казалось, не волновало. Она погладила себя по ногам, прикусив нижнюю губу.

Я отворачиваюсь, откидываюсь на спинку кресла, закрыв глаза, но перед мысленным взором девчонка продолжает танцевать.

Хочу ее дико. Каждую клетку разрывает от бешеного желания. Стискиваю челюсти до зубного скрежета. Стояк вызывает дискомфорт, в висках пульсирует, а в голове шумит. Ни о чем не могу думать, кроме нее, стоящей возле стены с задранным до пояса платьем и широко разведенными ногами в этих проклятущих чулках…

Бл*дство! Свалилась же на мою голову, зараза!

Надо отправляться домой, а то до добра эти фантазии не доведут. Это же надо?! Седины еще у себя не замечал, но бес крутит по жесткому.

Друзья в это время разошлись не на шутку и веселились во всю, только Миха пристально смотрел на меня, не говоря ни слова. Антропов всегда был проницательным и видел то, чего не замечают другие. Его внимательность, порой, вызывала неловкость, словно он тебя насквозь видит. Поэтому я отвернулся, не считая нужным обсуждать свою озадаченность.

Перекрикивая музыку, сообщил, что еду домой, отдыхать. Никто не стал возражать, зная, что я недавно оклемался после пневмонии. Пятнадцать минут все же пришлось потратить на прощания.

– Олеж, я приеду к вам на выходные, нормально? С Олеськой пообщаюсь. – сказала Аленка, целуя меня в щеку.