Полина Раевская – Каюсь. Том 1 (страница 10)

– Иди, передохни. Скажешь Алле, что я взял твои столики, пока ты обедаешь. Майкрос давай!

– Не надо. Все нормально, –смутилась я, удивленная и тронутая его пониманием. Он раздраженно втянул воздух.

– Ян, просто дай майкрос и ступай.

Не знаю, что именно, но что-то в его тоне заставило меня протянуть ему машинку. Он молча взял ее и уже собирался уйти, но вдруг сказал:

– Обязательно съешь эту жрачку, ты ее заработала, так что насладись моментом!

Я хохотнула сквозь слезы и пошла вниз.

По дороге сказала Алле, что иду обедать, в ответ та лишь кивнула.

В подсобке достала из холодильника свой салат, поставила на стол шедевр из помидор, сыра, маслин и какой-то зелени. И меня прорвало. Задыхаясь от слез, медленно опустилась на стул и начала рыдать навзрыд. Вступать во взрослую жизнь оказалось тяжелее, чем я думала. Материальный мир не делает скидок на возраст и неопытность, он живет по жестоким законам. И выживает в нем лишь тот, кто умеет хитрить, не показывать слабостей, держать удар и быстро учится на ошибках. Остальных же в два счета ломают, подминая под себя.

Знаете, я ведь уже вроде как попрощалась с детством, но в реальности это происходит только сейчас. Когда ни сделав и шагу, меня уже сбили с ног. Но я буду не я, если сдамся так легко.

Поэтому утерев слезы, решительно пододвинула к себе тарелку и начала сосредоточено жевать овощи, не чувствуя вкуса. Да и плевать! Пора учиться делать невозмутимую рожу, когда больно, неприятно и невкусно. Хочешь жить – умей вертеться! Так всегда говорит мама. И эта истина теперь мною прочувствована, а не просто принята к сведению. Она не последняя в моей жизни, мне еще много раз придется обжечься и пораниться, прежде чем я наберусь опыта, как жить в этом мире. Но с каждым разом я буду становиться все жестче, равнодушней и безжалостней, а как следствие, сильнее. Ведь именно в этом заключается сила.

С таким воинственным настроем я вышла в зал. Стас подмигнул мне, я благодарно улыбнулась и принялась за работу. До конца смены оставалось несколько часов, и они прошли спокойно. Я была внимательна и осторожна, но настроение от этого не улучшилось. Более того, увидев, сколько заработали чаевых ребята в отличие от меня, вновь стало обидно. Я работала не хуже остальных, но мои заработки утверждали об обратном.

Плюнув на невеселые размышления, быстро переоделась, горя лишь одним желанием – покинуть этот гадюшник. Моральных и физических сил не осталось – меня действительно выжали до нитки. Окунуться в прелести взрослой жизни я оказалась не готова. Собравшись, побежала на выход. Мне срочно нужен был свежий воздух. У черного входа происходила разгрузка продуктов. Я чуть не взорвалась от злости, не зная, что делать.

– Пошли через главный вход, – махнула мне Ксюха.

Я последовала за ней, по пути застегивая кофту. Шла быстро и совершенно не смотрела на дорогу, пока не столкнулась с кем-то да так, что отлетела на приличное расстояние. Боль в плече оказалась настолько ощутимой, что слезы обожгли глаза и затуманили взгляд. Пытаясь их скрыть, я опустила голову вниз, и зло прошипела, пробегая мимо толкнувшего меня мужика:

– Смотри на дорогу, придурок!

– Сама смотри, овечка полоротая! – последовал раздраженный ответ. Я обернулась, чтобы посмотреть на этого ухаря, но дверь за мной уже захлопнулась, а за стеклом никого не было видно. Махнув на инцидент, догнала Ксюшу.

– А где Стасик? – спросила я, оглядываясь в поисках моего спасителя.

– Он сегодня в две смены, – ответила Ксю, закуривая сигарету.

– А так можно? – удивилась я.

– Конечно, если есть желание торчать в этой дурке шестнадцать часов. Лично я – пас, мне никакие деньги не компенсируют нервные клетки.

Я усмехнулась, мысленно соглашаясь, хотя идея дополнительного заработка показалась мне не такой уж и плохой. Все равно полдня нечем заняться. Но для начала нужно немного привыкнуть, а уже после в омут с головой. День был настолько напряженным, что меня даже передернуло от перспективы задержаться еще на восемь часов. В ресторане было две смены: одна – с семи до трех часов дня, другая – с трех часов до одиннадцати. В течение недели приходилось работать в обе смены. Ребята говорили, что в вечернюю лучше – чаевых больше. Завтра узнаю, обманули или нет.

Некоторое время мы с Ксюшей шли молча. Она с наслаждением курила, а я просто смотрела вдаль. Кроме усталости и ощущения, что жизнь проходит мимо меня, не было никаких чувств. Я с горечью представляла, как сегодня позвонит Лерка и будет с энтузиазмом делится впечатлениями. Безусловно, я за нее радуюсь и в то же время жутко завидую.

– Эй, ты чего приуныла? Решаешь – бежать или нет из нашего ада? – подмигнула Ксю, слегка ткнув меня локтем.

– У меня выбор невелик, поэтому придется привыкать. А свыкнуться можно со всем, – философски заметила я, тяжело вздохнув. Ксюха согласно кивнула. Я думала, что она начнет расспрашивать о личных делах, но напарница не сказала ни слова. Мы вновь на несколько минут замолчали, пока не дошли до перекрестка, где обычно расходились.

– Ну, до завтра. Ты ведь в первую смену будешь? – спросила она.

– Нет, я теперь до конца недели во вторую, – я скорчила недовольную рожицу, потому как перспектива терять полдня, а после идти на работу – совсем не радовала.

– О, со Стасиком в паре. Думаю, он будет рад, – недвусмысленно усмехнулась она.

– Даже так…

– Ну, я раньше как-то не замечала за ним признаков филантропства.

– Чудесно, – сыронизировала я, тяжело вздохнув. Новость не стала приятной неожиданностью, ибо сулила проблемы и осложнения, которых и без того хватало. Конечно, самолюбие тешило, что мной заинтересовался симпатичный парень, но я понимала, что лучше пусть Стасик будет филантропом, чем первой жертвой моей «бл*дской» внешности, ибо вот сейчас это совсем ни к чему. Да и вообще ни к чему – Беляев мне не нравился.  Видимо, Ксюха все поняла по моему лицу, поэтому решила высказаться:

– Между прочим, Стас очень даже ничего. Если бы я не была замужем, то уже давно бы с ним закрутила.

– «Ничего» – это не мой формат, – отозвалась я, понимая, насколько пафосно это прозвучало. Но у меня было слишком дерьмовое настроение, чтобы с юмором отнестись к этим попыткам втюхать мне Беляева. Спрашивается вообще – нафига? Самой нравится, так крути, я-то тут при чем? Стас, конечно, симпатичный, но совершенно не в моем вкусе. Не привлекают меня сладкие мальчики или как их все называют – метросексуалы. Я девушка простая, мне никаких «сексуалов», а уж тем более «метро», не надо. Мне, пожалуйста, обычного мужика без зацикленности на себе любимом. Терпеть не могу мужское самолюбование.

–О, так ты, значит, с прицелом на хороший кошелек, – усмехнувшись, сделала Ксю вывод. Я же едва не застонала.

– Нет. Мне просто сейчас не до этого, – поспешила опровергнуть ее теорию. Не хватало еще, чтобы на работе ходили непонятные сплетни обо мне.

– А «это» нас не спрашивает. Просто появляется тот, от которого крышу сносит напрочь, и тогда уже становится не до всего остального, – резюмировала она. Затем отмахнулась и весело попрощалась. – Ладно, пошла я, хватит разглагольствовать! Надо своему крышесносцу ужин готовить, а то точно без нее останусь.

Я усмехнулась, и помахав на прощание, пошла в свою сторону.

Дорога до дома заняла больше получаса, что показалось мне настоящим кошмаром. За это время можно весь Рубцовск объехать.

Войдя в квартиру, быстро переоделась и сразу же без сил упала на диван. Тетя Катя работала, поэтому я могла посидеть в тишине и покое. Делится впечатлениями о работе не было желания. Да и что рассказать? Что я пробегала восемь часов взад-вперед, обслуживая недовольных людей, но при этом ничего не заработала?

От столь «продуктивного» дня хочется забраться под теплое одеяло и больше из-под него не выбираться. Закрыть глаза и просто исчезнуть хотя бы на пару секунд из удушающей реальности. Но я всего лишь беру пульт от телевизора и начинаю переключать каналы, чтобы придать себе занятой вид на случай, если из комнаты выйдет тетя Катя. Увы, мои усилия оказались напрасны. Позвонила мама.

– Алло, – ответила я убитым голосом.

– Янка, привет! Ты уже в общежитии? – в лоб спросила она. По всей видимости, меня решили добить. Шумно втягиваю воздух и махнув на все, признаюсь:

– С общежитием я в пролете, мам.

На несколько минут повисла тишина, а потом мамин голос трансформировался в строгий и холодный.

– В смысле?

Устало прикрыв глаза рукой, начинаю заранее подготовленную речь.

– Я не успела на заселение и мест не осталось. Сказали, что только на следующий год теперь можно подать заявку.

– Что значит – не успела на заселение? А чем ты занята была, интересно? Где шарохалась? – обрушилась мать, а у меня от ее напора просто сорвало краны. Я подошла к черте, называемой «предел», и повысила голос в ответ:

– Я заблудилась, а не «шарохалась»! Это столица, а не наша деревня!

– Вот именно, что столица! Жить ты где собираешься?

– Ой, не придуривайся, мам! У тете Кати, где же еще? Она не против.

– Естественно, не против! Что она тебе еще скажет? Ты сама должна понимать, что человека стесняешь! Когда ты думать о ком-то будешь?! Эгоистка!

–Я не эгоистка, просто так получилось…

–У нормальных людей просто так ничего не получается! У тебя же вечно все через жопу. Нельзя было дорогу спросить или что? Где-то ты бойкая, а тут что? За месяц в овечку превратилась?