Полина Полякова – Лето одного города (страница 4)

– У меня нет твоего адреса.

– Что?

– У меня нет твоего адреса, – спокойно повторила она и дала мне ручку. – Напиши его сам.

– Так сразу сдать «пароли-явки»?

– А это какой-то секрет? Тебе есть что скрывать? – засмеялась Нина.

– В общем-то нет, давай, – согласился я и стал писать своим чертежным почерком адрес. – Просто я никогда так не делал.

– Вообще-то, я тоже, но почему нет? Только вот тут нет марки, поэтому жди до завтра, когда я смогу зайти на почту. Когда-нибудь ты ее получишь, если только она не потеряется где-то в пути, – довольно отметила она и попыталась пригладить спутанные от ветра волосы.

– Почему бы не отдать мне ее сейчас? – уточнил я.

– Так неинтересно, – ответила сквозь зубы Нина, так как в этот момент она сжимала ими резинку для волос. Завязав хвост, она стала выглядеть еще младше, но, довольная результатом, она улыбнулась своему отражению в витрине, забрала открытку, которая тут же исчезла в холщовой сумке.

– Я согрелась, а ты? Кстати, как ты смотришь еще на один бокал вина?

– Положительно, – лаконично ответил я и уже как-то буднично взял Нину за руку.

Позже я и сам стал присылать открытки друзьям и родителям, отправляя их из разных уголков России. Это стало доброй традицией, начало которой, сама того не зная, положила Нина.

Патриаршие пруды

До начала воскресенья оставалось сорок пять минут, когда мы оказались на Патриарших прудах. Пробка из дорогих машин и не планировала уменьшаться, а на верандах сидело столько людей, что казалось, здесь собралось полгорода. Одетые со вкусом и без, собравшие лучшее из своего гардероба девушки и парни смеялись, танцевали, шумели и наполняли улицы.

Мало кто из них знал, что еще сто лет назад этот район уж никак нельзя было назвать престижным. Вырытые для разведения рыбы пруды были заброшены, как и Патриаршая слобода. Тем не менее рыба в них еще водилась, ей и торговали, а вокруг стояли деревянные избы с огородами. Именно в этом месте находился водораздел ручья Черторыя, который протекал через Никитские и Арбатские ворота, бежал по Пречистенке и Соймоновскому проезду, а компанию ему составляли Кабанка и Бубна, впадающие в Пресню.

На карте Москвы без труда находился этот «шрам», оставшийся от воды, позже заточенной в трубы. В самых заболоченных местах, к юго-востоку от Малой Бронной, плотность застройки была гораздо ниже.

Жили же там студенты и бедняки, а дома Козихинского, или «Чебыши», в конце XIX века и вовсе прозвали «адом» за атмосферу полной нищеты. Удивительным образом они соседствовали с дорогими квартирами, хотя и те и эти стали коммуналками в 20-е годы. Исчезли они только к 80-м, когда в районе селилась партийная, творческая и научная элита страны.

Я стал уставать, поэтому эти мысли заслонили собой шум новой «элиты» и рассказ Нины о том, как она сидела здесь с подругами на прошлых выходных. Единственное, что я услышал и в чем был абсолютно солидарен, так это в том, что сесть здесь было абсолютно негде.

В итоге мы пристроились на улице и заказали бутылку вина и брускетту. Взмыленный официант недвусмысленно намекнул, что до закрытия бара остается меньше получаса, поэтому я рассчитался с ним заранее, оставив чаевые еще до того, как мы ушли.

Заказ несли еще минут двадцать, в то время как Нина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, показывая свою усталость. Она откусила кусочек брускетты и крикнула мне, прорываясь сквозь музыку:

– Тебе здесь нравится?

– Что?

– Я говорю, тебе здесь нравится? – попыталась говорить громче Нина и закашлялась.

Я подлил ей вина и крикнул максимально громко:

– Нет, здесь очень шумно, и я бы хотел сесть. А ты?

Она утвердительно закивала головой и взяла бутылку.

– Пойдем отсюда?

– Ты хочешь уйти? – переспросил я.

– Да, да, – кивала мне Нина и быстро складывала остатки брускетты в свою бездонную сумку. Туда же отправилась и бутылка вина.

– Куда ты хочешь пойти? – спросил я ее, когда мы вышли на Большой Козихинский переулок, где было явно тише.

– Не знаю, – замялась она. – Куда-то, где не так шумно и можно посидеть. Я думаю, что все уже закрываются, поэтому у меня никаких идей. Что скажешь?

– Я знаю, куда можно пойти, – ответил я и повел ее в сторону «Аквариума». – Кстати, какую ты музыку слушаешь?

– Разную, от современного до какого-то ретро. Все зависит от настроения.

– Какое у тебя обычно?

– Вчера были восьмидесятые.

– Тогда тебе там понравится, – удовлетворенно заметил я и ускорил шаг.

Сад «Аквариум»

Все это время Нина шла со мной за руку, то и дело поправляя свободной сумку с нашим провиантом и еще с кучей мелочей, которые она таскала с собой.

– У тебя там Нарния, что ли? – спросил я, когда она в очередной раз поправила спадающую лямку.

– Я бы предпочла Заклятие незримого расширения, как у Гермионы, – улыбнулась мне Нина. – Кстати, почему мне понравится там, куда мы идем? И куда мы идем?

– Ты же сказала, что вчера слушала восьмидесятые, а значит, там была хотя бы пара песен Depeche Mode. Веду тебя на место сходок депешистов – в сад «Аквариум».

– Никогда не слышала о депешистах, – удивилась моя собеседница и сморщила свой нос. – Звучит как название секты.

– Мне кажется, так оно и было. Они очень старались одеваться в стиле любимой группы, чем очень пугали несведущих прохожих. Сейчас фанаты сидят на форумах, потому что им уже где-то под пятьдесят.

– Только не говори, что ты один из них, – засмеялась Нина.

– Я похож на человека, которому скоро будет пятьдесят? Нет, после рабочей недели возможно, но сейчас все не так плохо, – возразил ей я. – Можно подумать, ты не состояла ни в каких фанатских группах, когда была школьницей!

Нина задумалась и закусила губу.

– Пожалуй, нет, а ты?

Тут уже задумался я, потому что меня нельзя было отнести к какой-то субкультуре или к фанатам групп.

– Нет, но что ты скажешь на то, что в шестнадцать лет я весь год проходил с черными волосами?

– Какой ужас! – засмеялась во весь голос Нина. – Тебе это ужасно не шло, я уверена! Почему тебе никто об этом не сказал?

– Мне сказала об этом мама, но я ей не поверил. Не знаю ни одного человека, который в таком возрасте верил бы родителям.

Нина замолчала и уставилась на свои кеды.

– Я бы и сейчас им не особо верила.

Я хотел было развить эту тему, но она тут же спросила:

– Мы уже пришли?

Я повернул направо, сразу же оказавшись в саду. Удобно расположившись у фонтана, Нина развернула оставшуюся брускетту и достала вино.

– Надеюсь, нас не загребут, – заговорщически прошептала она, делая глоток из бутылки.

– Надеюсь, что нет, – прошептал я в ответ, как будто прямо за кустами нас караулила полиция. – Если что, вали все на меня.

– Да вы джентельмен, – хихикнула Нина и стряхнула крошки на дорогу.

– Стараюсь им быть, – ответил ей я, и даже не соврал.

Спустя несколько минут с нашим поздним ужином было покончено, а улики надежно спрятаны. Я по-прежнему сидел на скамейке, а за поступки Нины явно отвечало вино, потому что она спокойно легла мне на колени.

– Расскажи мне про сад, – попросила она.

Определенно она знала, как потешить мое самолюбие.

– Не хочу грузить тебя подробностями давнего прошлого этого места, – отмахнулся я. – Если вспомнить что-то интересное, то когда электричество добралось и сюда, то именно здесь произошел первый публичный киносеанс в городе. Сад был намного больше, но потом его «съело» Садовое кольцо. К сожалению, это один из районов, которые не пощадило время.

– И что же «съело» кольцо? – удивленно спросила Нина, смотря на меня снизу вверх.