Полина Павлова – И только море запомнит (страница 76)
– Ты… ты безмозглый? – Она не сдерживается, даже Колман удивленно косится на своего капитана. – Я не ступлю на борт этой… что бы это ни было.
Шлюп выглядит слишком жалко, на нем не выйти в открытое море.
– Моргана, полегче.
Она отмахивается от своего квартирмейстера, оглядывается по сторонам. Бриг заманчиво блестит красивыми витражными окнами с британским гербом. Она сплевывает себе под ноги:
– За мной.
Колман повинуется беспрекословно. Он уже видел адский блеск в глазах капитана и прекрасно знает, что в такие моменты Моргана полна решимости и отчаянного авантюризма. А вот их новый компаньон все еще оскорбленно смотрит на капитана. Он переминается с ноги на ногу, но все же хватает с собой козла.
Пираты влетают на борт брига. Один из матросов, стоящих на палубе, получает увесистым кулаком Колмана в лицо. Хрустят кости и зубы. Немногочисленные люди растерянно осматривают грязных пиратов, весьма грозно скалящих зубы. Решительные люди даже в меньшинстве пугают, а на бриге не осталось готовых дать бой солдат. Быть может, их вообще тут и не было.
– Ваш корабль захвачен! – с торжественной жестокостью объявляет О’Райли. – Я прикончу всех лично, кто окажет сопротивление. Сейчас же живо отдать швартовы.
Стуча каблуками, ирландка бросается к штурвалу:
– Я за штурвал. Колман, такелаж. Эй, полудурок, ты на якорь. Мы уходим.
Пригрозив незаряженным мушкетом, Колман заставляет пятерых безоружных матросов тоже приняться за работу. Кто знает, сколько у них еще в запасе времени, а дать деру они смогут уже только за борт.
– И как это ты прикажешь поднять якорь брига?! – выпаливает самодур, ставя козла на чистенькие доски. Животное недовольно бьет копытом и выдает раздраженное «ме».
– Мне тебя всему учить надо?
Ладони капитана ложатся на штурвал. Прошло несколько месяцев с того самого момента, как «Острое лезвие» пошло ко дну. И вот теперь она опять, предаваясь ностальгии, вырывает у жизни шанс вернуться в море капитаном, а не просто девицей на чьем-то судне, неугодным пассажиром, пусть и с большим количеством денег.
– Давай, глупое животное! – пират, привязав козла к кабестану[40], ударяет того плашмя саблей по ляжке, но животное и не думает двигаться. Он мирно пережевывает сено, глядя своими козлячьими глазками на бестолкового хозяина. Если сейчас никто не поднимет якорь, то им не выбраться отсюда.
– Моргана, солдаты!
О’Райли оборачивается. И правда, громыхая оружием, несутся британские солдаты, рдеют их красные мундиры. Несколько десятков.
– Моргана! Они от нас не отстанут. Сделай уже что надо! Ну же! Какого дьявола ты медлишь?
О’Райли колеблется, не знает, что ей делать. Солдаты все ближе, матросы налегают на паруса и весла. А она только и сжимает штурвал в надежде, что этого будет достаточно.
– Будь ты проклят, Колман Мерфи! Я поклялась этого не делать!
Раздаются выстрелы. Тяжело вздохнув, Моргана быстро расстегивает ремешки на перчатке и стягивает ту с руки. Взгляду открывается самая омерзительная часть ее тела. Когда-то она считала проблемой шрам на прекрасном лице, но это оказалось меньшим из зол. Ее рука испещрена мелкими синими, фиолетовыми и голубыми ломаными линиями, формирующими подобие молний, переплетающихся между собой. Фиолетовые ногти ярко контрастируют с белой кожей. Как только капитан отбрасывает под ноги кожаную перчатку, на ладони сразу же вспыхивает заряженная искрящаяся сфера.
Козел, явно напуганный странным гудящим нечто, бросается в сторону, и кабестан наконец начинает вращаться. Новый компаньон тоже налегает на него:
– Ладно, Буци. Продолжай, у тебя отлично выходит!
Моргана выдыхает. С криком «Ловите, кретины!», она швыряет сферу прямо в сторону солдат. Она не целится в людей, скорее им в ноги. Сфера взрывается, и от искр вспыхивают промокшие доски. О’Райли создает еще одну сферу и бросает ее следом.
– Нам бы еще сейчас очень не помешал ветер, госпожа Морриган!
– Пошел к дьяволу, Колман!
Кончики пальцев ноют. Еще одна сфера мерцает на ладони, но все желание британских офицеров бежать за ними поугасло. Якорь оказывается поднят на борт, и усилиями их немногочисленной команды бриг выходит в море. Горящая пристань остается позади, и черный дым поднимается высоко в воздух. Моргана одной рукой держит штурвал, зубами натягивая перчатку обратно. Девять лет назад она поклялась себе, что никогда не воспользуется даром, полученным в тот проклятый день. От него только одни проблемы, и не так давно ей довелось в этом убедиться еще раз.
– Куда отправимся, капитан? – выкрикивает Колман.
– Я, конечно, не стану настаивать. Но мы можем отправиться в Питсберри. Там найдем и команду, и заодно припасы. Буцефала я не отдам. Даже не смотрите, это мой козел, – новый попутчик оглядывается по сторонам, – меня, кстати, Джеффри зовут.
Глава 25. Питсберри
– Славно тебя сцапали.
Моргана отрывает голову от стола. Ее заспанное лицо опухло и покраснело, а под глазами залегли тени. Она чувствует себя отвратительно. Вчерашний ужин остался в грязной карете, но легче от этого не стало. Голова раскалывается надвое, и капитан тянется за бутылкой, найденной в трюме. Это самый отвратительный ром, какой она когда-либо пила, по ощущениям – словно кошки нассали в рот, но в нынешней ситуации Моргана рада даже подобному пойлу. О’Райли делает глоток под неодобрительный взгляд Колмана. Она пытается допить остатки, но квартирмейстер, поняв ее намерение, грубым жестом выбивает тару. Бутылка отлетает в сторону, расплескивая содержимое во все стороны.
– Ты что творишь?! – возмущенно чертыхается Моргана, откашливаясь.
Она умудрилась подавиться, но Колману Мерфи все равно. Он нахмурился, сведя брови к переносице, на его лбу залегают глубокие морщины, а кончики обгорелых ушей багровеют.
– Мне нужно отобрать у тебя все? Моргана, хватит.
Мерфи обрушивает на чистенькую столешницу огромный кулак, так что О’Райли даже подпрыгивает на кресле, кривится, потирая ушибленную о деревяшку коленку.
– Свали отсюда, Колман. Я капитан! И я имею полное право делать все, что хочу, – Моргана отмахивается от него небрежным движением кисти. Ей не больно-то хочется с кем-то разговаривать, особенно слушать какие-то нотации с больной головой, готовой взорваться в любой момент. В конечном счете она не маленькая девочка и сама разберется, что ей нужно и стоит делать, а что – нет.
На виске квартирмейстера пульсирует вена, ирландец, грозно играя желваками, перегибается через стол и склоняется к лицу Морганы так, чтобы смотреть на нее в упор своими зелеными глазами. Мерфи – живое напоминание, что где-то все еще существует такая страна, как Ирландия, загибающаяся под гнетом скверных англичан, но О’Райли уже давно не думает об этом. Мечта освободить народ осталась далеко в прошлом, и теперь она скитается по свету, проматывая награбленное. В каждом новом порту Моргана напивается, лишь бы не вспоминать, кто на самом деле она такая, чем прославилась и за что себя ненавидит.
А Колман все смотрит. Он не отводит взгляда, и О’Райли вжимается в спинку кресла, обитую темно-синим сукном. Не так часто ее старый друг бывает в гневе, но это ничем хорошим не заканчивается. Раньше он справедливо гневался на подчиненных, но вот никого не осталось. И теперь он считает своим долгом полоскать мозги ей, будто перед смертью Кайджел завещал ему воспитывать младшую сестру за него.
– Ты, чертова идиотка. Совсем уже лишилась мозгов, помешавшись на своем сраном роме. Ты пьешь не просыхая, и еще смеешь называть себя капитаном? Где твой корабль, Моргана О’Райли? – ругань Колмана похожа на рев разъяренного медведя, чей сон потревожили холодной зимой. Ирландец снова ударяет кулаком по столу, и подпрыгивает старый бортовой журнал, который попыталась изучить Моргана, пока соблазн выпить не оказался сильнее.
О’Райли разводит руки в стороны.
– Вот мой корабль! – не менее громко выкрикивает она в ответ своему квартирмейстеру.
– Где твое чертово «Острое лезвие»? Или ты уже даже не в состоянии вспомнить, какой именно у тебя корабль? Куда делся бриг с алыми парусами? Где вся твоя команда. Адис? Может, кривоногий Барри? Куда делись все те крепкие парни?
Квартирмейстер разошелся не на шутку, его желтоватые белки наливаются кровью. Он дышит тяжело и глубоко, брызжет слюной, даже не думая успокаиваться. И каждое слово Колмана Мерфи не просто пощечина, даже не удар под дых – ее будто макают головой в ведро с помоями, и грудь болезненно сдавливает. Продолжая сыпать знакомыми именами, Колман заставляет Моргану съежиться, вжаться сильнее в дорогое новехонькое кресло и взмолиться в надежде раствориться, распасться на осколки и куски, лишь бы не слушать обвинения.
Словно не зная, как Моргана жалеет о произошедшем, Колман все больше и больше словесно закапывает ее, вбивает гвозди в крышку гроба. О’Райли закрывает глаза, жмурится, прикусывая нижнюю губу. Кончиком языка она проводит по шраму, по маленьким ранкам. Мерфи каждым своим жестоким словом, каждым новым именем наносит ей удары: Сэм, Джеки, испанский проповедник Луис, которого она спасла от повешения на рее, и много кто еще. Все эти люди погибли по ее вине, пошли на дно вместе с «Острым лезвием». Капитан не должен покидать корабль, она должна была пойти на дно вместе со своим судном. О’Райли потирает лицо ладонями. Капитан без корабля и команды, сбежавшая, бросившая всех остальных на погибель.