Полина Павлова – И только море запомнит (страница 69)

– С Богом, – произносит она себе под нос, делая несколько шагов и кладя ладони на штурвал.

– Это чуть труднее брига, – шепчет ей лукаво Джордж, Моргана кивает, даже тени улыбки не появляется на мрачном лице.

– Командуйте, капитан О’Райли. – Бентлей сцепляет руки за спиной, в обычной привычке Спаркс прижимает к груди коричневую папку. Она ощущает себя крохотной птичкой в клетке, зверем в ловушке.

Ладони потеют, но Моргана отдает четкие указания, словно знает корабль Бентлея не хуже своего, словно ей когда-то уже довелось управлять галеоном. Боцману остается только дублировать свистком все, что она скажет. Конечно, с чего бы доблестным английским офицерам слушать пиратку? К тому же ирландку. К тому же женщину. Но никто не возражает.

«Приговаривающий» двигается медленно, словно прощупывает под собой каждый ярд. Люди Ост-Индской торговой компании насторожены, от всех них, как они думают, зависит будущее Британской империи. И только Моргана в немом ужасе. Она перебирает в голове весь пантеон богов, доставшийся ей в наследство от кельтов, и пытается воззвать хоть к кому-нибудь, чтобы взоры с небес обратились сюда и было остановлено грядущее безумие.

О’Райли нервничает. Это случается с ней редко, но сегодня особенный случай. Чем ближе галеон оказывается к таинственному острову, тем четче видны очертания колец, и Моргана понимает: они движутся. Медленно, но верно огромное кольцо выныривает из воды. По неспокойному морю не просто проходится рябь, а поднимаются целые волны. И какая только сила может заставить каменную махину вращаться? А самое главное, почему за столько лет этот остров никто не нашел? Про определенный день, когда он возникает в море, Кеннету Моргана наврала, лишь бы набить себе цену и сохранить жизнь.

– Кольца двигаются, – бесцветным голосом О’Райли констатирует факт, и капитан по левую руку от нее щурится. – Правильнее было бы пойти на моем корабле. Маневренность, и легче управлять. Откуда нам знать, что будет дальше, может, проход сузится и мы просто застрянем. Или это кольцо просто раздавит нас сверху.

Она рационалистка, но вряд ли лорд Кеннет одумается и переменит приказ. Сейчас мужчине затмевают разум его амбиции и раздутое эго. Он уже представляет себя властелином мира, и от Морганы не ускользает, как ожесточаются черты его светлого профиля.

– Что бы ни случилось, продолжайте держать курс. Если коридор сузится, то мы просто спустим шлюпки и отправимся дальше на них, а капитан Чендлер выведет «Приговаривающий» обратно. Я прав?

– Так точно, сэр, – Джордж Чендлер отдает честь. Моргане ничего не остается, кроме как просто выдохнуть.

«Приговаривающий», как огромный таран, непоколебимо и уверенно разрезает морские волны, он направляется вперед, движимый руками капитана О’Райли. Но Моргана хочет сбежать, и по мере проделанного пути это желание только сильнее разгорается внутри, навязчивая мысль стучит в висках вместе с кровью.

– Как скажете, лорд Кеннет. Как скажете. – Нужно, чтобы Сферы не оказалось на месте.

Она столько думала о том дне, когда они прибудут на место, но сейчас оказывается совершенно не готовой к действительности. Бентлей рядом сдержан, но он близок к цели, в его руках в считаные часы окажется судьба Англии и мира. Такое не может не держать в тонусе. Моргана чувствует, что она начинает стучать носком ботинка по доске.

Плеск воды, шум и разговоры солдат, встрепенувшиеся от восторга и торжественности момента юнги – все это не успокаивает Моргану, а напрягает лишь сильнее. Ее тревожат начищающие мушкеты офицеры, ее беспокоит, как медленно, почти задевая верхушками мачт камень, «Приговаривающий» пересекает тень первого кольца. Оно единственное двигается, остальной коридор статичен, но капитан встревожена.

– Удивительное строение, правда? Вы когда-нибудь такое видели, мисс… капитан? – вежливо интересуется у Морганы Джордж Чендлер, за что получает ревнивое неодобрение лорда.

– Никогда прежде, и это, признаться, пугает не на шутку. Та карта на стене выглядела не опасной, но величественной. А тут… мне кажется, что нас может что-нибудь придавить. И стены… они неестественно гладкие, давят так…

Чем дальше уходит по громадному коридору галеон, тем гуще становится белый туман, неизвестно откуда взявшийся. Сначала на него никто не обратил внимания, но он пеленой окутывает корабль, скрывая от глаз и дальнейший маршрут, и оставшийся за спиной выход. Их передвижение с каждой минутой становится опаснее.

Спаркс слегка щурится, подаваясь вперед. Агент вытягивается и даже встает на носочки. Моргана не обращает на это внимания. Она как бы уходит на дно, чувствует, как отдаляется от нее Бентлей, как сомнения выжигают внутри все живое и прекрасное. Капитан кидает робкий взгляд на англичанина, пока тот не видит, словно просит простить ее. Именно сейчас она принимает окончательное решение.

Когда дозорный кричит, что из тумана показался корабль, Моргана не может поверить, что ее молитвы были услышаны. Значит, боги еще не отвернулись от людей. Но Спаркс жестко пресекает надежду одним росчерком грубых слов:

– Отставить. Это лишь обломки…

– Которые идут прямо на нас! – лейтенант Барнетт выкрикивает оглушительно громко, у Морганы даже начинает звенеть в правом ухе.

Бентлей резко отталкивается от опоры, делает несколько шагов к лестнице. По идеально выверенному коридору в их сторону в пелене тумана движется судно. Рваные паруса, гнилые доски. Все бы ничего, если бы не одно «но»: как только они равняются с рухлядью, палубу заполняет несколько десятков мертвецов.

– Это…

Через борт переваливаются трупы – гнилые, зловонные, с ошметками давно истлевшей плоти, истлевшими тряпицами вместо рубах и ржавыми клинками в руках. Но все они, как живые, двигаются спешно, нестройно, чавкая и двигая челюстями. Вместо глаз в глазницах зияет чернеющая пустота. Ни один миф о таком ее не предупреждал, но, может, Моргана просто слишком плохо переводила старые байки.

Капитан нервно сглатывает слюну.

– Открыть огонь, – Бентлей ударяет кончиком трости по доске, и звонкий отзвук каскадом отдается в голове.

– Это живые мертвецы. И что нам с ними делать?

Бестолковый вопрос Спаркса выводит Моргану из оцепенения. В одну секунду в ней просыпается адская фурия, и она с остервенением выпаливает:

– Сражайтесь, как мужчина, если не хотите сдохнуть. Дробите кости. Так они хотя бы не соберутся обратно. И не дайте им добраться до капитанского мостика, иначе все присоединимся к мертвой команде.

Моргана не является экспертом в нежити, магии и легендах, но если что-то мертвое не хочет умирать, то логичнее всего это нечто разобрать по частям и отправить на дно морское по отдельности. По крайней мере, это даст отличную фору, чтобы убраться прочь.

– Вы слышали капитана, мистер Спаркс, – Бентлею приходится собрать все свое мужество в кулак. – Охраняем О’Райли. Барнетт, не стоим. Ваши люди умирают, так сделайте все, чтобы мертвецы сгинули к чертям собачьим за ними же!

Спаркс обнажает шпагу, Бентлей поступает точно так же, а лейтенанту ничего не остается, кроме как рвануть вниз к своим людям, чтобы те, воодушевленные речами, начали уже хоть что-то делать, а не смотрели, как их товарищей отправляют на тот свет груды костей.

На палубе разворачивается битва, хоть солдаты и бесстрашны, но мертвецы не знают устали. И численное преимущество «Приговаривающего» в шесть сотен душ становится несущественным, если взглянуть на все под правильным углом.

– Не отпускай штурвал, слышишь? – Кеннет серьезно обращается к Моргане. – Ни при каком условии. Разнесите обломки! А вы – избавьтесь от них всех.

Особо наглый мертвец взбирается по лестнице, но Спаркс пронзает того насквозь. Однако это, как и предполагалось, не имеет никакого положительного эффекта. Мертвец лишь обнажает свои гнилые зубы и заносит саблю для рассекающего удара.

Капитан Чендлер, пока Моргана вцепляется мертвой хваткой в штурвал, выхватывает свою шпагу и отсекает мертвому голову. Со зловещим смехом череп прокатывается по капитанскому мостику к ногам Бентлея. Кеннет пронзает его глазницу клинком и сбрасывает за борт, в то время как остаток тела Оливер выталкивает прочь с судна ударом ноги.

Но это лишь один мертвец, а ирландка насчитывает три десятка танцующих с кривыми ржавыми лезвиями. Белые доски «Приговаривающего» окрашиваются кровью британских солдат. Бентлей вскидывает пистолет, целится в голову еще одного трупа, но промахивается, ведь откуда-то сверху на него падает мертвец.

Зловонное дыхание смерти заставляет лорда закашляться. А нежить шипит над самым ухом, пока Кеннет пытается сбросить его с себя:

– Ос-с-т-тановитесь… вы станете таким же…

Черная слюна капает на парадный камзол лорда Кеннета. Одно движение клинка – и еще одна голова падает с плеч и укатывается в толпу, где ее еще долго будут пинать. Тело падает рядом с припавшим на колени Бентлеем, бездыханное во второй раз.

Зрелище ужасает, и даже не отчаянным сражением мертвецов, не знающих боли, а тем, как уверенно они продолжают оттеснять хорошо подготовленных бойцов. Вряд ли эти трупы со дна подняли боги, чтобы остановить Бентлея и его желание стать повелителем мира. Под командованием боцмана бортовая батарея «Приговаривающего» разносит в щепки изуродованное временем судно мертвецов.