Полина Павлова – И только море запомнит (страница 62)

Через несколько минут, вытерев руки в своей спальне о простыню, пока кровь не засохла на ладонях, и найдя запасные перчатки, Моргана возвращается в бальный зал. Если бы удовлетворение сочилось из человека, то О’Райли бы светилась подобно золотому кольцу, купающемуся в солнечных лучах.

Бентлей замечает ее самым первым. Он словно только и смотрел на дверной проем, ожидая, когда капитан спустится. Короткий кивок, и тень отрывается от стены. Спаркс. Мужчина в черной маске и плаще просто не может не быть кем-то другим, кроме как агентом Ост-Индской торговой компании. Кеннет знает всегда все наперед, а Спаркс не задает вопросов. Наверное, Моргане бы тоже не помешал человек, готовый прибрать за ней трупы.

Ирландка плывет в сторону Бентлея.

– Все прошло хорошо? – без стеснения интересуется лорд, словно и не он поспособствовал чужим мукам этим прекрасным вечером.

– О чем вы, сэр? – непринужденным вопросом на вопрос отвечает Моргана, и от нее не укрывается, как Бентлей усмехается.

– Губернатор получил разрешение Компании в моем лице на сбыт некоторых товаров. Считайте это моим подарком вам. Вы же хотели, чтобы в Нассау стало на одного человека честнее?

По правде говоря, у Морганы не было ни единой подобной мысли. Ее не сильно беспокоит судьба губернатора Коулсона, хотя она предпочитает, чтобы тот все же прожил подольше, ведь его младшая дочь обожает капитана, а О’Райли души не чает в этом маленьком скандальном ангеле, который вечно жалуется на разодранных братьями кукол.

– Очень мило с вашей стороны, Бентлей, но с чего подобная щедрость? Не то чтобы я не рада, но вопросов у меня много.

Особенно к тому, как успел лорд Ост-Индской компании все организовать у нее под носом. Пальцы все еще покалывает от удовольствия, а перчатки девственно-чисты.

– Я посчитал, что такой сюрприз даст вам запал продолжить наше путешествие. К тому же я довольно долго размышлял над сказанными вами словами. И пришел к выводу, что эти люди действительно не заслуживают даже самой мучительной из всех законных смертей. Они не поймут и не раскаются, пока не взглянут смерти в глаза, – последние слова Бентлей произносит с особой нежностью. Вечер складывается на редкость удачно. И уже ничто не омрачит свершившуюся месть.

Вряд ли Эттвуд и Ридель действительно испытывали искреннее раскаяние, но им было о чем подумать, пока Моргана ковырялась в их глазницах.

– Мне радостно, что мы приходим к пониманию.

Бентлей меняется. И не в лучшую сторону. Он словно ожесточается с каждым днем. Этот бал, приглашение одного из обидчиков, щедрые подарки и оттягивание момента… Кеннет не выражает ни единой истинной эмоции, но Моргана не сомневается – поступки лорда перестали быть исключительно грамотным расчетом. Внутри Бентлея вскипают чувства, как вскипает в ее жилах сталь. И тем приятнее думать, что чувства между ними взаимны.

– После того как мы с вами найдем Сферу, корона оплатит каждый день, проведенный вами для этой миссии. Можно сказать, священной.

В один из дней Моргана позволила себе залезть в личные письма Кеннета. Они стоят в Нассау столь долго, что ей просто нужно было чем-то себя занять. Проведя почти час в каюте лорда, она нашла перевязанные лентой письма, одно из которых было подписано именем короля Георга. Это не какая-то ошибка, ведь подделывать письма короля – подсудное дело. Но было интересно узнать, что изначальную наводку на Сферу Бентлей получил именно от его величества.

– Или повесит меня и всю мою команду, едва мы сойдем в лондонском порту. Господин К, я не глупа и понимаю, что никакая каперская грамота не спасет меня от участи быть повешенной в назидание пиратам и на потеху публике. Ах, отец расстроится.

Она наворотила столько дел, что даже если на ее руках будет с десяток документов, ни один не гарантирует спокойную жизнь и возможность продолжать свое нелегальное дело. Но Моргана и не горит желанием возвращаться под крыло властного отца. И ей действительно хорошо с обретенной свободой. Она урвала себе кусок прав, которых у нее никогда не было в родительском доме. И теперь не намеревается поворачивать штурвал и направлять корабль обратно в тихую гавань.

– Ост-Индская компания имеет свое влияние. Вас никто не посмеет тронуть, завидев на ваших грамотах мою печать. Вы под моей протекцией. Вам не за что переживать, мисс О.

Моргана усмехается и качает головой:

– Слишком щедрая награда, несоразмерная содеянному. Что вы задумали, лорд? Хотите, чтобы я и в дальнейшем работала на вас?

– А почему нет? Вы довольно ценный партнер. Ради такого стоит провернуть маленькое дельце.

– Лесть – хорошее оружие, сэр, но меня им не взять, – улыбка под маской становится чуть шире, более вольной, благосклонной. – Приложите все свое остроумие.

Она никогда не собиралась работать под началом англичанина и сейчас даже не рассматривает предложение Кеннета всерьез. Хотя определенно любой другой человек на ее месте просто не стал бы сопротивляться и подчинился. Бентлей деятельный. И он склонен располагать к себе, а еще добиваться желаемого. Отказываться от мощного покровителя, идущего по трупам, – очень неразумный поступок, но в вопросах, касающихся благополучия ее страны, она думает сердцем, а не головой.

– Кто сказал, что я пытаюсь вам льстить? Королева пиратов под покровительством Компании… Вы станете морской владычицей.

– Все моря и так принадлежат мне. Можете думать иначе, но это факт.

Смешок слетает с губ. Моргане нравится, как изящно и быстро Кеннет склоняется над ее ухом, чтобы произнести неприкрытый комплимент, и как быстро отстраняется. Он не растерял всех своих манер, хотя соленая вода соскабливает подобное, как наждак. Ах, как же, наверное, умирают английские леди, зная, что состоятельный молодой лорд увлечен лишь кораблями и… капитанами? Не может ли он питать страсть к мужчинам?

Эта мысль забавляет О’Райли, но вслух она не произносит ни слова.

– Это весьма спорное заявление. Слышал бы вас Спаркс, его недовольству бы не было предела.

– А мне не интересно мнение Спаркса.

Моргана обмахивается веером, наблюдая за танцующими парами. Никто из них ничего не подозревает. И если со второго этажа еще не выполз окровавленный офицер, то, значит, Спаркс замел следы как надо. Бентлей выдерживает небольшую паузу.

– И что вы планируете делать после того, как мы найдем Сферу?

– Мне казалось, что я уже очень четко обозначила свои цели. Хочу узнать с ее помощью лишь одно: есть ли где-то место с водой, что лечит любые раны. С той самой живой водой, которая, по сказаниям, помогает отрастить даже отрубленную конечность. Мне не нужны богатства, лишь возможность… спасти свое лицо. Хочу видеть мир как раньше. Это место искал Понсе де Леон. И его поиски не были успешными. Но если Сфера так могущественна, как я слышала, она-то точно должна указать путь.

– Ваше лицо прекрасно и без языческой магии. Придает вам шарм. Будь оно как у тех глупых девиц, которые танцуют в этом зале, разве вы бы смогли стать такой? Самым желанным трофеем… и девушкой…

О’Райли сбита с толку откровенно пошлым заявлением Бентлея, лорд выдает вопиющую дерзость, которая сносит ее как волна во время шторма. Она прикрывает глаза, касается его локтя и расправляет складку на его рукаве. Непроизвольный жест заботы.

Кэт всегда поправляла ее платье, разглаживала ленты и складки, демонстрируя привязанность и трепетное отношение.

– Я слепа. Это доставляет дискомфорт, а шрамы… они ничуть не красят женщину. Кем бы эта женщина ни была.

Если Кеннету чувства затуманивают разум, то он наивно поверит в истинность цели капитана. К тому же О’Райли лжет лишь в малой детали. Одна из ее целей действительно такова. А Кеннет… Лорду Компании не обязательно знать все. В конечном счете он может решить, что ее истинная цель слишком возмутительна. Для англичан в принципе все возмутительно, если это касается возвращения захваченных ими земель истинным ее владельцам.

– Да будет так, мисс О. А теперь простите меня, я пригласил на танец Амелию. И вот уже подходит мой черед.

Моргана кивает, позволяя Бентлею уйти. Оркестр начинает играть гавот. О’Райли складывает руки, все еще чувствуя подушечками пальцев отпечаток тепла, оставленный кровью.

Остался один.

Глава 21. Буря

Опираясь на поручень низенькой оградки балкона, Бентлей наблюдает за первыми гостями, покидающими поместье. Губернатор Коулсон и его супруга Милен сердечно прощаются, говорят напутственные слова, а Моргана рядом с Кеннетом привычно стучит носком туфли, отбивая незамысловатый ритм и напевая под нос:

– I’ll gently rise and I’ll softly call. Good night and joy be with you all[36].

– Что это? – Кеннет оборачивается на Моргану.

О’Райли ведет плечом:

– Старая ирландская песня. Обычно затягивают на прощание.

Бентлей кивает, его лицо мягкое и приветливое, несмотря на то что Моргана поет несуразно и то и дело ее голос ломается. Пей она чуточку меньше, не было бы хрипотцы. Но именно эта хрипотца придает ее голосу властность, нужную командиру, стоящему над подчиненными. Без сомнения, у Морганы есть Колман, которого все будут слушать, если она когда-нибудь замолчит, но капитан без голоса – все равно что корабль без штурвала.

– Наконец-то можно снять маски, – Бентлей проводит большим пальцем по морде льва. Фраза звучит весьма двусмысленно, и Моргана с удовольствием подмечает это для себя.