Полина Павлова – И только море запомнит (страница 41)
– Скоро должны закончить.
– Скоро, – капитан хмыкает, – ваши люди что-то нашли? Или вы сами сделали какие-то выводы?
Моргана принимает черными от грифеля пальцами чашку. Странно, что Кеннет позволяет себе нарушить церемониальность, с какой англичане обычно пьют чай строго в пять часов вечера. Нет кружевной белой скатерти, музыкального аккомпанемента и приятной светской беседы, к которой сама ирландка отнюдь не расположена. Она делает небольшой глоток и морщится:
– Боже, Кеннет, пейте сами это пойло!
Все недовольство Морганы не передает кошмарного вкуса чая, разведенного крепким алкоголем.
– А я думал, ирландцам нравится подобное, – усмехается Кеннет. Он придерживает блюдце, берет чашку за тонкую ручку, отставив элегантно палец. – Похоже на то, что эта карта и приведет нас в дальнейшем к цели. Удивительно, как в древности смогли сделать такие подробные рисунки.
– Как мило, – ехидно отвечает Моргана. – Неужели? Мне казалось, что это просто кто-то плюнул на стену и растер.
Лорд сдерживается, чтобы не сделать шаг в сторону. Пиратка прекрасно усвоила, что ругань и крепкие словечки заставляют Бентлея возмущаться. Но из вежливости, ограниченный своим этикетом и рамками статуса, он никогда не скажет об этом вслух.
– Только это либо очень древняя карта, либо… ушедшая далеко вперед? Что такое… Соединенные Штаты, – кончик кривого шрама подрагивает, искривляется улыбка. Злорадная, немного жестокая. – Разве там не Новая Англия? Жаль, здесь нельзя заглянуть и посмотреть на то, что ждет впереди Компанию. Может, от нее не останется и следа.
Если карта действительно представляет будущее, то, возможно, английские колонии смогут стать отдельным государством, а у Морганы есть все шансы отвоевать свою родную землю. О’Райли выплескивает чай в сторону и протягивает чашку обратно Кеннету.
– Капитан О’Райли, вы закончили? Или, может, вернетесь к работе? – нотки жесткости звенят в его голосе. Очень просто лорд переходит на приказной тон.
Моргана бережно закрывает записную книжку и убирает ее под одежду. Самое ценное всегда хранится под сердцем рядом с крестом, прижатое ремнями нагрудной кобуры.
– Я отметила для себя некоторые вещи, надеюсь, ваши люди перерисовали карту достоверно и точно. Тогда я смогу работать и проложить точный маршрут.
– В этом нет нужды. Мои мичманы займутся маршрутом, просто отдайте свои записи.
Подобный расклад не устраивает Моргану. Чувство собственной незначительности затягивает петлю на горле. Кеннет скорее доверит карты и маршрут людям, которых считает своими приближенными, нежели вновь положится на нее – пиратку, действующую в собственных интересах. Но она не может потерять возможность завладеть Сферой.
Кеннет подает Моргане руку, но девушка поднимается сама. Она расправляет плечи, чуть задирает подбородок. Бентлей всегда смотрит на нее свысока, хотя их разница в росте практически незаметна.
– Маршрутом буду заниматься я, милорд. Позвольте, у нас с вами договор…
Мужчина спешит оборвать О’Райли на полуслове:
– Но в договоре нет ни слова о том, что именно вы должны заниматься этим. Я ценю ваше рвение и преданность делу, но, – Бентлей все еще держит ладонь протянутой, – Моргана, будьте благоразумны, отдайте мне ваши заметки. И вы свободны, можете отправляться в Лондон с каперской грамотой на руках и моим письмом с ходатайством о суде над двумя офицерами британского флота.
– Нет.
Резкое громкое слово заставляет отвлечься некоторых солдат. Спаркс в особенности поднимает голову и уже откладывает на развернутый стол перо, чтобы подойти и стать прямым свидетелем разговора между капитаном и лордом.
– Я буду работать с картами. И я дойду до Сферы, милорд. Не смейте отстранять меня от дела, которым я занимаюсь не несколько месяцев. Я потратила на все ни один год. Вот вам известно, что остров, который мы сейчас ищем, появляется лишь раз в год при… определенных условиях? Вероятно, нет. И прибыв на место без должных знаний, вы будете очень разочарованы, не найдя там ничего. А как же будет разочарован ваш король, когда не получит нужный артефакт!
Моргана скрещивает руки на груди. Кислое выражение, мелькнувшее на лице лорда, но быстро скрытое за маской невозмутимости, доказательство успешного набивания себе цены. Она не отступится и не позволит англичанину завладеть всем. Намеренно блефуя, надеется сбить Кеннета с толку.
– К тому же сомневаюсь, что вы в совершенстве владеете гэльским, чтобы перевести написанное, – капитан кладет руку на сердце. Пытается защитить свою записную книжку.
– Пройдемте на корабль, мисс О’Райли, – цедит сквозь зубы Кеннет, а следом рявкает: – Доставить карты на «Приговаривающий». Спаркс, проследите за этим. И подорвите здесь все. Никто больше никогда не должен найти этого места.
Капитан пиратов поджимает губы. Ей жаль уничтожать творение рук древних.
– Верните меня на мой корабль. Я буду работать только там.
Бентлей утомленно потирает двумя пальцами переносицу. Моргана ведет себя возмутительно: встала в позу и в очередной раз диктует собственные условия.
– Вы будете работать на «Приговаривающем», и это не обсуждается. Давайте не будем ругаться и выяснять отношения. За такое поведение вас мало высечь, – он сжимает ладонь в кулак, заводит руки за спину и сцепляет их в замок, чтобы не потерять остатки самообладания.
Диким зверем Моргана меряет шагами чистую надраенную палубу «Приговаривающего», пахнущую плавящейся на жарком солнце смолой.
– Ну, так возьмите плеть, если вам хватит духа. Я не буду здесь находиться!
– Вдохните поглубже, мисс О’Райли, а то вы сейчас задохнетесь от собственного возмущения и чепухи, которую извергаете, – едко комментирует Спаркс, встревая в разговор, за что и получает неодобрительный взгляд своего лорда.
Кеннет относится к ней как к невероятно глупой девице. Всего лишь отягощающему обстоятельству, которое мешает вести дальнейшие дела в соответствии с английским педантизмом. Но она не будет работать, бросив свой корабль. Если она оставит свою посудину даже под присмотром Колмана, счет до бунта пойдет на часы.
– Да как вы смеете?!
– Так и смею. Прекратите. Много шума из ничего. Вы принимаете условия, садитесь в лейтенантской каюте и работаете вместе с моими людьми. Мичман Кэмпбелл, мичман Фриман и мичман Эванс помогут вам справиться быстрее.
Моргана ищет среди офицеров тех, кого именуют тремя фамилиями. Но из всех идеально подобранных друг под друга мужчин тяжело выделить того, кто хоть немного повел бровью, а по форме она так и не научилась отличать офицеров друг от друга. Больно смотреть на форму в кровавой бане. В такие моменты голову бы свою спасти.
– И не подумаю.
Бентлей разворачивается, направляется к лестнице, ведущей на капитанский мостик. Своим молчанием он показывает, что не планирует продолжать разговор. О’Райли готова рычать. Чудом не хватается за оружие.
– Я требую уважительного отношения к себе.
Лорд останавливается, стискивает потемневшее дерево перил. Спина лорда расправляется, он вздыхает и качает головой:
– Закуйте ее в кандалы. Бросьте в карцер, а по «Острому лезвию» дайте залп из мортир, если будет сопротивляться. Настоятельно рекомендую вам, мисс О’Райли, подумать над своим поведением. Я приду через два часа.
На «Приговаривающем» практически каждый жаждет пролития пиратской крови. Верные шавки Бентлея подхватывают ее под руки, заламывают их, чуть ли не кладя ее на палубу. С головы капитана падает шляпа. Разозленная О’Райли дергается, пытается вырваться из крепкой хватки. Она пинает носком сапога некрасивого лейтенанта, за что ее грубо встряхивают.
– Английский подонок! – Моргана плюет на палубу.
– Угомонись, дикарка.
Солдаты утаскивают капитана. Волокут, как мешок с мукой, небрежно толкают по лестнице в полумрак трюма. Им приходится спуститься еще ниже, прежде чем О’Райли закрывают в карцере, отобрав оружие и отмычки. Зря она продемонстрировала свою способность к тесному взаимодействию с замками.
Поднимаясь на руках, капитан садится на колени, затем вползает на узкую жесткую койку. Ее сочли достаточно опасной, нацепив на запястья тяжелые кандалы. Еще бы, Кеннет прекрасно знает, на что она способна в гневе. Расчетливый Бентлей осторожен и предусмотрителен. Нужно было прирезать его, когда была возможность.
Но каждый раз ее останавливали чувства. Сомнительные, фальшивые и, кажется, неправильные. Эта невозможная буря в душе, сгорающее в пламени сердце. Запутавшись в эмоциях и переживаниях, Моргана совершила непростительные ошибки по отношению к самой себе. Как же глупо было думать, что Бентлею хватит совести соблюсти договоренности. И ведь он указывал ей на то, что пираты не знают о чести ничего. Однако мир в очередной раз перевернулся. И нечестивыми тварями оказались не джентльмены удачи. Кто бы сомневался.
Дьявол скрывается в людях, носящих напудренные парики, чистые камзолы и прикрывающихся благими намерениями.
От беспомощности Моргана прикусывает кончик языка. Проводит ладонями по растрепанным волосам. Она стаскивает поблекшую истрепавшуюся ленточку. Пропускает сквозь пальцы, наматывает на кончик указательного.
О’Райли ложится на койку, подбирает цепь, чтобы удобнее заложить руки за голову и смотреть в потолок, под которым болтается мутная лампа с огарком свечи. В карцере чисто, но в воздухе кружится пыль, оседает на пол, на все другие немногочисленные поверхности – бочки и мешки. И даже на, казалось бы, чистом, намытом корабле где-то в темноте скребутся крысы. Скрип маленьких коготков не перепутать ни с чем.