Полина Павлова – И только море запомнит (страница 22)
– Эд, черт возьми, Айртон. Чертяга Эд.
Она бы еще сто лет не видела Чертягу Эда. Хотя если вспомнить, что он задолжал ей не один десяток дублонов, поговорить есть о чем. Например, о расставании с Эдвардом в Кингстоне. А точнее, о том, как Моргане пришлось бежать через окно спальни, потому что его жена застукала их в самый интересный момент. Кто бы мог подумать, что беременная женщина не то что не растеряется, но еще и схватится за пистолет своего супруга и начнет палить во все стороны. О’Райли всегда знала, что женщины бывают не промах, да вот только чтоб настолько ювелирно попасть в ее шляпу не целясь – надо постараться.
И Эдварду стоит объясниться, если он еще надеется вернуть ее расположение к себе. По правде говоря, Моргане действительно нравится Айртон. Есть в нем что-то цепляющее. Да, он неудачник, но своими историями из жизни и байками бывалых моряков способен долгое время удерживать внимание женщин. Так они и познакомились в пабе. И с тех пор начали крутить роман под носом его жены.
Да если бы Моргана знала, что у Эда есть жена, она бы никогда с ним не связалась. Теперь же его жизнь практически в ее руках. Наткнуться на неприятности в такой глуши – еще надо постараться, но, видать, Айртон крепко влип. По крайней мере, на абордаж солдаты берут его корабль – «Певчую птичку».
Моргана со щелчком складывает трубу, и Колман в почтительном жесте отступает от штурвала, передавая его в руки ирландки. Одним изящным движением девушка поправляет шляпу, проводит двумя пальцами по перу от основания до самого кончика и хватается за рулевое колесо.
Можно не вмешиваться, пройти мимо, но О’Райли никогда не откажется доставить проблемы испанцам или англичанам. Особенно последним. На мгновение она представляет перекошенное от недовольства лицо Кеннета и разъяренного Спаркса. И ей очень нравится этот вид.
– Приказы, сэр?
– Все наверх! По местам! – рявкает Моргана.
От резкого поворота штурвала в сторону некоторые ничего не ожидающие матросы валятся на палубу. Ухмылка появляется на лице капитана, когда в числе этих недоносков оказывается и Спаркс, отчаянно ищущий опору хоть в чем-нибудь.
– Право на борт!
У команды есть немного времени, чтобы привести орудия если не в полную боевую готовность, то хотя бы сосредоточиться на том, что вот-вот произойдет.
– Переложить кливера!
Колман свистит в серебряный свисток, пока Моргана старается удержать руль в идеальном положении, дабы не увалить «Авантюру» полностью и не потерять ход.
– Что вы делаете? – кричит Спаркс, взлетая на капитанский мостик, в очередной раз не спрашивая разрешения.
О’Райли сосредоточенно и старательно следит за обстановкой. Они находятся в очень выгодном положении, эффект неожиданности, произведенный на испанцев, сыграет им на руку.
– На баке! К бою! На абордаж со штирборта[14]!
Матросы ловко управляются со снастями, передавая друг другу приказ капитана. Они уже делали все это не раз. Пираты прекрасно знают – жизнь каждого на корабле зависит от слаженности и четкости их работы. От того, как все постараются на благо друг друга.
– Что вы творите, О’Райли?! Прекратить это немедленно!
– Флаги поднять! Ориентир рангоут!
На судне поднимают не только черный, но и алый флаг – сигнал о том, что «Авантюра» дает бой. Спаркс вскидывает пистолет и приставляет его к виску Морганы. Та лишь откидывает косу за спину, тряхнув головой:
– Спаркс, делайте свою работу и не мешайте мне принимать решения на моем корабле.
– Бросайте свою затею. Это не наше дело.
Он визжит не то от возмущения, не то от злости за нарушенную субординацию. В его идеальном мире Моргана должна подчиняться каждому слову лорда, а так как того нет на борту, следовательно, слову исполнителя его воли – лично Спарксу.
– Это мое дело. Я не бросаю товарищей в беде.
– Не время для помощи, мисс… О’Райли.
Спаркс все еще держит направленным пистолет. И Моргане не остается иного выбора, кроме как отпустить штурвал. Колман тут же хватается за него, чтобы удержать, пока резким и точным ударом Моргана выбивает из рук агента Ост-Индской компании оружие. Все происходит слишком быстро, чтобы кто-то успел среагировать.
Моргана толкает Спаркса, хватает его за грудки и свешивает над краем. Одно неловкое движение, неудачно дрогнет судно, и оба они полетят вниз.
– Вы думаете? Если боитесь за свою шкуру, то идите туда, где и положено быть крысам. В трюм, – ухмылка появляется на губах Морганы. – Огонь!
В глазах Спаркса проскальзывает то, что О’Райли принимает за комплимент, – страх.
«Авантюра» дает первый залп, подходя ближе к испанскому судну. Этот залп можно было бы посчитать приветственным огнем, если бы не одно «но» – он был нацелен, чтобы сбить чужую мачту.
– Кэп, недолет!
– Так сделайте так, сукины дети, чтобы долетело! – О’Райли похлопывает мужчину по груди, отпуская. – Дышите глубже, Оливер. Мы идем на сближение.
«Авантюра» подходит так близко, что уже можно разглядеть, как те немногочисленные испанские солдаты, кто остался на бриге, испуганно носятся, стараясь перераспределить силы. Они были сконцентрированы на абордаже и не ожидали, что в этих водах появится кто-то, да еще и не с их стороны, а союзники пиратов. На палубе «Авантюры» суматоха, на палубе испанцев – паника.
Залп.
Тяжелые ядра разносят фок-мачту, та опасно кренится, повисая на снастях.
– На абордаж!
Заветная команда, которую предвкушают романтики, не знающие, какое сложное это дело. Сегодня им легко. «Авантюру» подтягивают кошками к испанскому бригу. Незадачливые солдаты и матросы не успевают рубить канаты. Так что корабль оказывается зажат с двух сторон.
Та часть экипажа, что осталась на палубе, поднимает тревогу. Но это не поможет. Испанские солдаты в меньшинстве. Появление союзного судна дает экипажу «Певчей птички» второе дыхание. С новыми криками и призывными воплями головорезы врываются на борт.
Моргана выхватывает клинок:
– За мной!
Капитан вскакивает на край фальшборта и, идеально балансируя, пробегает по нему, прежде чем перехватывает канат и перемахивает через пропасть между двумя кораблями. Какое-то время она находится в свободном падении, пока изящно не приземляется, нагибаясь почти что к палубе. Резкий рывок – и клинок проходится под языком испанца, тот не успевает даже взвизгнуть, лишь сдавленно хрюкнуть, подобно свинье. Кровь словно под напором брызжет во все стороны. Ногой Моргана отталкивает тело от себя.
И это только первое убийство. Аппетит приходит во время еды. Резкий росчерк лезвием перед собой, она преграждает другому солдату путь. Несколько хаотичных ударов клинков, прежде чем лезвие входит в живот, прорезая форменный камзол и плоть.
Танцуя в кровавой кадрили под рев пушек и залп мушкетов, О’Райли избавляется от всех и каждого, кто только попадется под ее лихую руку. Клинок свистит, мелькает, не давая возможности даже подступиться. Пока девушка не замечает того, кто ей-то как раз и нужен в этой суматохе и кровавой бане.
– Эд! – громкий оклик Морганы, и богато одетый пират уклоняется от удара палашом. Перерезает ловким рубящим движением горло испанскому лейтенанту.
– Моя королева?!. – улыбка на лице темноволосого, измазанного в крови Эдварда проскакивает быстрой молнией.
Она ненавидит, когда он так ее называет. Узнав настоящую историю Морганы и что она принадлежит к знатному роду бывших королей Ирландии, Айртон повадился называть ее королевой. И ни в какую не соглашается именовать как-то иначе. У многих пиратов есть прозвище, но Моргана точно не хочет прославиться как королева.
Два капитана сходятся, рука мужчины ложится на талию О’Райли, они прокручиваются на месте, словно в великолепном движении танца, музыка для которого – звук боя. Они делают три круга, глядя друг другу в глаза, пока, уклоняясь от резкого нападения и выставляя клинок, спасающий даму мужчина не целует ирландку.
На губах Морганы остается темная кровь, на кончиках пальцев – грязь и черная копоть.
– Спасибо за милость.
– Боюсь, моя милость весьма редка и дорогостояща, – категорично отвечает О’Райли.
Пираты расходятся, чтобы сплясать очередную фигуру поодаль друг от друга. Битва почти похожа на страстное совокупление влюбленной парочки после долгой разлуки. Пираты сражаются остервенело и рьяно, и пока на палубе не остается ничего, кроме груды окровавленных тел, не прекращают.
– Как всегда прекрасна, – запыхавшись, на выдохе произносит Эдвард. – Какими судьбами?
Мужчина вытирает ладонью кровь и грязь с лица, а Моргана равнодушно отправляет грязное оружие обратно на пояс. Призрак насмешки касается ее лица.
– Я знаю, – горделивый тон, О’Райли поправляет косу, взмокшие от пота волосы липнут к шее. – Это тебя не касается, Эд. Лучше верни мне два дублона, которые задолжал.
– Надо же, а я думал, что только что вернул тебе этот долг, – пират ехидничает, скрещивая руки на груди. Он играет бровями. И Моргана вспоминает еще одну причину, почему ненавидит с ним видеться. Он дурак. Отчаянный, даже безрассудный, даже интересный, но все же дурак. А от невыносимости глупых людей ее тошнит.
Между ними могли бы воспылать настоящие, искренние чувства, которые в обществе принято называть романтичным словом «любовь», да только О’Райли для себя решила, что лезть в чужую семью, особенно в которой есть ребенок, не намерена. Она помнит, как отец впервые привел в дом свою женщину. Не до конца понимая, что значит «любовница», Моргана была вынуждена наблюдать скорбную печаль на лице матери.