Полина Ордо – В объятиях деспота (страница 11)
– Значит ли это, что я стану вашей женой? – перебирая шнуровку на лифе, взволнованно подобралась к пышному кружеву. – Могу ли я это считать вашим окончательным решением?
Мужчина медленно выпрямился и, всё так же разглядывая мою грудь, повернулся ко мне лицом и присел на край стола. Теперь я хорошо видела лицо этого чудовища! Удивительно, насколько мерзкими могут быть красивые люди. О! Нет, тщедушному и плюгавому Моргвату было далеко до такого красавца. Только за такой обёрткой пряталась настоящая гниль.
– Вы были очень убедительны в купальне… – мужчина поднял взгляд и с какой-то едкой ухмылкой посмотрел мне в глаза. Мне показалось, что будто целая гора упала сверху, придавив моё тело к земле.
– Что с Карлом? Где он? – выдохнула и впилась ногтями в плотную ткань лифа.
– Только не говорите, что вы вновь пришли мучить мои уши своими мольбами о каком-то пустоголовом храбреце! Не начинайте…
Жар мужских рук опалил кожу, когда грубые и сильные ладони сжали мою грудь. Жалобно застонала, заскрипела ткань, уверенно сползая вниз. Шнуровка с громким хлопком порвалась, давая глубоко вздохнуть. Мечтая сжаться в комочек, я вдруг оказалась в объятиях настоящего деспота. Пылкие горячие поцелуи едва ли не разъедали кожу, когда тёплые губы касались шеи.
Закрыв глаза, старалась не морщиться. Только с облегчением выдохнула, когда платье вместе с припрятанным письмом осталось на полу.
– Значит, вместо звонкой монеты вы решили мне предложить своё тело? – едкий, вкрадчивый шёпот вынудил сжать зубы до боли и промолчать. – Больше у вас ничего не осталось? Одного мужа свели в могилу, теперь второго… Да вы леди Смерть! Что мне нужно сделать, чтобы пережить это супружество? Заточить вас в темницу? Прямо сейчас?
Щёки полыхали от стыда и гнева. Не было ни малейшей возможности выбраться из крепких объятий. Мужчина всласть гладил и трогал моё тело. И я уже была готова проклясть всё, даже ту свою дикую смелость, потому что с каждым мгновением храбрость таяла. Думала, что будет также быстро, мерзко и гадко, как с Моргватом.
– Уж лучше там, чем в ваших объятиях!
Мужчину развеселила такая дерзость, озорные, но оттого более опасные огоньки заискрились в тёмно-зелёных глазах. Перехватив мои запястья одной ладонью за моей же спиной, другой жадно вцепился в подбородок, притягивая лицо к себе. Грубый удушающий поцелуй, от которого в глазах всё потемнело. Напрасно я старалась высвободиться, напрасно захотела сбежать. Удалась ли моя хитрость или перехитрили меня, и мессир получил желаемое?
По венам будто текло расплавленное железо. Дыхание участилось, стало жарко. Чем сильнее я билась, чем отчаянней сопротивлялась, тем крепче становились объятия, тем безжалостнее казались поцелуи.
Меня смяло и растоптало. Странные ощущения, давно забытые запахи. В голове мутилось, вертелось и крутилось. Получив мгновение свободы, судорожно дышала. Мужчина подхватил меня на руки и понёс к кровати. Не успев опомниться, ещё плыла в чём-то пылком и тягучем. Шёпот. Голос. Знакомый. Из прошлого.
Я смотрела мужчине в лицо, зачарованно наблюдала за его губами, говорящими что-то. Слова. Почему я не понимала их?
Подняв взгляд, испуганно выдохнула. Алые от крови глаза. Они околдовывали меня. Словно кто-то смотрел мне в душу!
Вскрикнув от боли в голове, схватилась за виски и перевернулась на бок. Горячее мужское тело накрыло меня. Будто что-то навалилось. Я била кулаками по крепкой мужской груди, царапала ногтями смуглую кожу и выла от голоса в своей голове. И стоило посмотреть на Амета, как тут же меня сковывало по рукам и ногам от жуткого, пронзительного взгляда алых глаз.
От хриплого, возбужденного шёпота кожа покрылась болезненными мурашками. Тяжелая рука легла на грудь, сминая тонкую ткань нательной рубашки. Потянув на себя, мужчина безжалостно рвал её. Громкий треск и чудовищные по силе рывки. Приподнимаясь вслед за тканью, ловила жаркие поцелуи. Проведя ладонью по обнаженной коже, Амет зачарованно шептал:
– Леона…
***
Колдунья! Какую власть имеет эта женщина надо мной? Рыжеволосая бестия!
Глотая ругательства, терпел из последних сил. Смотреть на любимую женщину и понимать, что она сделала, что может сделать и почему пришла. Нет, я не глупец и не дурак. Только вот Леона меня таким считала. Опять завела речь про мальчишку. Что ей дело до этого сопляка?!
Стоило только вспылить, как знакомый голос раздался в голове.
Нет! Я хочу совершенно иного!
Я так хотел Леону. Прямо здесь и сейчас. Почувствовать мягкость её волос. Вновь ощутить дыхание и прикосновения нежных губ. Понять, что в моих руках прежняя любимая Жемчужина. Что не было этих семи лет! Даже был готов простить всё… Я был готов сделать это!
Слишком много думал. Вспоминал. Мне было легче, когда Леону считал мёртвой. Была цель. И желание жить, чтобы отомстить. Теперь же, запутавшись в очевидных вещах, не понимал, что делать дальше. Увяз.
Впервые не мог освободиться от гнёта Хонрака. Он почувствовал, что я ослаб, и решил отступить.
Жуткие ощущения. Будто кто-то влез ко мне под кожу и теперь управляет телом. Огонь желания вспыхнул так, что в голове помутилось от похоти. Стоило Леоне подойти ко мне, как от возбуждения заломило тело.
Не останавливало даже то, что на это она согласилась, поборов себя. Леона никогда не умела лгать. Все эмоции сразу читались на её милом личике. И сейчас я видел там злость, ненависть и отвращение. Не только ко мне, но и к самой себе.
Губы моей Жемчужины. Сладкие.
Не будет других женщин. Никто не сравнится с Леоной. Лаская её тело, торопливо бормотал те милые и приятные вещи, что говорил ей всегда.
– Леона…
Хонрак прав. Я слаб. Я обычный человек. И моя любовь к Леоне не исчезла, а только стала сильней. Поэтому боль и горечь от предательства такая сильная.
Рубашка Леоны превратилась в лохмотья. Подстёгиваемый злостью и яростью Хонрака, понял, что бесполезно искать ответы на вопросы. Как и бороться. Мир сузился до одной только женщины, одной единственной, которую я безмерно любил и смертельно желал.
Кости захрустели. Мышцы взбугрились, а кожа будто затрещала. Сила. Ярость.
Обнажённая Леона лежала на кровати будто в беспамятстве. Затуманенные глаза, полуоткрытый рот, с покрасневшими от дерзких поцелуев губами. Тяжело дыша, она впервые не была похожа на саму себя. Почувствовав мой взгляд, выдохнула и запрокинула голову. Вцепившись хрупкими ладонями в покрывало, замерла.
Полная мягкая грудь с набухшими тёмными сосками, белая кожа с еле заметной россыпью золотистых веснушек. Время было благосклонно к Леоне. Я женился на девушке, юной и робкой. Теперь же передо мной была женщина. Соблазнительница. Искусительница.
Но даже мысль, что у сегодняшней встречи была цель, меня не отрезвила. Как и прогремевшие эхом в голове слова Цирии: Леона хочет убить меня. Опять.
– Леона! Боги…
Я едва не вгрызался в её плоть. Целовал, кусал и вновь успокаивал лаской. Губы. Шею. Грудь. Словно в дурмане, она металась подо мной, боясь даже дотронуться. Сжимала мятую простынь и отводила затуманенный взгляд. А мне так хотелось увидеть её глаза! Как они сияют от счастья и наслаждения.
Вцепившись пальцами в её подбородок, резко развернул её лицо к себе. Что с ней?
Власть Хонрака была безразмерной. Безразмерной… Всесильный змей!
Так сжал пальцы, что Леона сдавленно застонала. В голове будто что-то лопнуло с яркой вспышкой. Подминая Леону под себя, жадно целовал белую холёную кожу. Упругие бёдра, пышные, слишком манящие. Рука сама скользнула на едва увлажнившееся лоно: эта женщина меня
Прижавшись губами к острому соску, ласкал его языком, едва задевая зубами. Мял, сжимал чувствительную грудь, но не слышал привычных стонов. Только сбившееся дыхание и бессвязный шёпот.
Раздвинув колени Леоны, опустил вторую руку ниже, торопливо и жадно гладя живот и бёдра. Стоило только коснуться самой нежной кожи, как с губ гордой королевы слетел пугливый стон. Погружаясь пальцами во влажную плоть, распалял желание.
Неожиданно вскрикнув, Леона попыталась высвободиться. Но по румянцу на её лице и учащенному дыханию понял, что не так уж всё бесполезно.
– Дерек… – вяло шепча, Леона прикрыла лицо руками и всхлипнула. – Дерек!
– Я здесь, моя… Жемчужина… – каждое слово давалось с трудом. Будто кто-то насильно сжимал мои челюсти. – Леона!
В голове всё помутилось. Страсть накрыла едкой волной. Рывком уложив Леону на подушки, закинул её ноги к себе на плечи. Первое же грубое и такое торопливое движение вырвало самое грязное ругательство. Леона вскрикнула и изогнулась, цепляясь тонкими пальцами за подушки. Каждый толчок распалял лишь сильнее. Я был готов разорвать её пополам!
От похоти стало нечем дышать. Двигаясь, как заведённый, наслаждался каждым мгновением. Запрокинув голову, с рыком выкрикнул: