Полина Ордо – Коронованная пешка (страница 7)
Очки-половинки сползли на нос, седые всклокоченные волосы торчали как попало, а лицо начало зарастать щетиной. Опять не даётся.
– Добрый день.
– А! Здравствуйте! – отец переменился в лице. – Лера, почему ты не сказала мне, что у нас гости? Вы садитесь, уважьте старика.
Папа махнул рукой на свободный стул, недалеко от столика.
Я поджала губы и нерешительно прошла через комнату, осторожно присаживаясь на стул. Боясь смотреть отцу в глаза, вперилась взглядом в шахматную доску.
Испанская партия. Папин любимый дебют шахматной партии. Мы частенько разыгрывали его, когда было свободное время.
Оглядывая фигуры, заметила, что одна пешка стоит не на своём месте:
– е-два на е-четыре, – передвинула фигуру на нужное место.
– Вы любите играть в шахматы?
– Да, люблю.
– Тогда, может, сыграете со мной?
Дверь приоткрылась и к нам заглянула Лера. Услышав скрип, отец обернулся и ворчливо забубнил.
– Где Тая? Ты же говорила, что она придёт!
Женщина, словно уходя от ответа, вцепилась в свои рыжие кудри, поглядывая на меня. Я лишь отрицательно мотнула головой.
– Я позвоню ей, Вадим Алексеевич.
– Позвони. Совсем про отца забыла…
Сдерживая слёзы, поджала губы и вернулась к шахматам.
– Ну что же, милая дама, ходите. Уступаю вам белые.
– Слон бэ-пять.
Отец лениво покачивался в кресле, безразлично рассматривая доску.
– Пусть будет слон на цэ-пять.
Я оперлась локтями на стол, внимательно следя за фигурами. Отец привычно двигал их, вслед за мной. Мне так хотелось сказать ему хоть что-нибудь, но слёзы душили так, что я вынужденно молчала.
– Вы к Лере пришли?
– Что? – встрепенувшись, подняла голову и посмотрела папе в глаза с какой-то странной мольбой и надеждой.
– К Лере?
Нет, болезнь сильнее. Мне надо бы уже привыкнуть, но это так тяжело.
– Да, к ней.
– Ко всем ходят гости, а про меня родная дочь забыла! Тая, Тая… – причитая и еле шевеля губами, папа вдруг начал клевать носом.
Я не стала его беспокоить. Дождавшись, пока он задремлет, поправила плед. Слишком сильная слабость у папы. Сейчас поспит, проснётся и даже Леру с трудом вспомнит. Меня и подавно, пусть и моя фотография стоит за стеклом на одном из шкафов.
– Белые ходят. Шах и мат, – щелчком пальца уложила фигурку короля набок.
Выходила я не особо прячась. Выложила деньги и лекарства, по привычке скомкала пиджак и обернулась лишь на торопливые шаги Леры.
– Что, не вспомнил?
– Он уже давно не помнит меня, Лер. Ты же понимаешь, что это… – слова путались на языке. Мне было страшно признавать такую чудовищную правду.
– Когда придёшь в следующий раз?
– Я… я не знаю, позвоню. Лера, смажь замки. Хорошо?
Неспешно обулась и вышла, думая о своём. Наверное, мне стоило расплакаться, но вместо этого лишь шумно втянула носом воздух и запрокинула голову, щуря слезящиеся глаза.
Хватит себя жалеть.
Давай, Тая, соберись. Ты же знала всё давным-давно. Альцгеймер не щадит никого.
Никого…
– Тая?
Встрепенувшись от оклика, дёрнулась всем телом и повернулась лицом к Слону.
– Что?
– Я зову-зову тебя, а ты как глухую шапку надела.
– Прости, задумалась. И что же это за трудности у Влада?
– Ты о чём? – мужчина нахмурил лоб и задумчиво почёсывал лысину: свободных мест для парковки не было.
– Ну, ты сказал, что жизнь у Самировых была нелёгкая.
– Владу было тринадцать, когда его мать под жутким коктейлем из наркоты и алкоголя выпала из окна. Понятно, что написали совсем другое. Несчастный случай и всякое такое. Отец его не просто избаловал, а залюбил. Сложно судить его за это. У меня, правда, детей нет, но в чём-то я понимаю Андрея Геннадьевича. Поэтому хоть и грожусь на Влада, возмущаюсь, но жалею.
– Об ошибках воспитания не нужно жалеть, их нужно исправлять. Иначе Андрей Геннадьевич окажет медвежью услуг своему сыну. Если уже не сделал этого. А судя по разговору, у этого мальчика большие проблемы по этой части. Такого даже порка не исправит.
Слон припарковался и заглушил двигатель.
– Хорошо, великий педагог, будет тебе шанс повлиять на своего подопечного. А теперь пойдём маскировку налаживать.
Я отстегнула ремень безопасности.
– И кого я буду изображать?
– Ответ тебе не понравится, – Слон широко улыбнулся и подмигнул мне.
Рука дрогнула, помада скользнула по губам и едва заехала на кожу. Цыкнув, достала из косметички бумажный платок. Оттирая алый след, вдумчиво смотрела на своё отражение в маленьком зеркальце.
В конференц-зале было пусто. Слон оставил меня тут, так как Влада снова не оказалось на рабочем месте. На мобильный он не отвечал, а Конь с Ладьёй как в воду канули.
Это всё наводило на неприятные мысли.
Выдохнув, закрыла зеркальце.
По документам Влад числился старшим менеджером по работе с юридическими лицами. Логично было считать, что должность у него ответственная, престижная и хорошо оплачиваемая. Особенно, если твой папа владеет банком.
Наверное.
Рация шикнула помехами, и я услышала голос Ладьи: «Мы в подземном паркинге. Будем через две минуты».
Понятно, опять что-то пошло не так. А там, судя по всему, мобильники не ловили. Даже рация и та барахлила.
Сунула косметичку в сумочку и выпрямилась. Поправила жаркий парик и одёрнула непомерно короткое платье. Хорошо, что хоть не такое облегающее.
Красная струящаяся ткань, плавно стекала по бёдрам, совсем не мешая мне достать пистолет из специального крепления на бедре. Верх и того держался на двух жалких бретельках, оставляя открытой спину.
Туфли, несмотря на всё уговоры Слона, я поменяла. Ему бы на шпильках побегать. Перемеряв с десяток пар, остановилась на модели с широким и устойчивым каблуком, колодка тоже оказалась удобной. Под насмешливый взгляд напарника даже попрыгала в них.
Идеально.