Полина Ордо – DS: Откровение (страница 7)
Коленом развёл мои ноги и отпустил волосы. Он с силой вжимал меня в пол, пока яростно дёргал застёжку на сарафане. Внутри снова поднималась жгучая волна гнева, перебивая панику, а ещё примешивалось что-то… Необъяснимый жар и слабость, от которых всё тело обмякло.
Взвизгнула молния. Его руки царапали мою спину, жадные поцелуи обжигали шею, выбивая весь воздух из лёгких. Задыхаясь, замерла, словно тело не хотело бороться. Мне казалось, что я наблюдаю за всем сверху. Тело и разум не могли договориться.
Протяжный стон заставил очнуться.
Это был мой стон.
– Видишь, ты сама не против. Признайся, как давно ты меня хочешь? – въедливый шёпот, от которого я мгновенно покрылась мурашками.
Сбоку что-то звякнуло, осторожно щупая руками пол, терпела грубые ласки.
Где же он, где? Перебирая пальцами, схватилась за жалкий кусок металла, мой единственный шанс. Сжав ключ в кулаке, выжидательно замерла. Поняв, что я сдалась, Олег расслабился. Он пытался задрать сарафан, но у него ничего не выходило. Ослабил хватку и рывком перевернул меня на спину. Я видела триумф на его лице, как же он упивался сам собой, своей властью, тем, что происходит.
Больной ублюдок!
Изловчившись, со всей силы ударила его в пах. Он скорчился, зашипел от боли и выпустил меня из рук.
Ужом вывернувшись из-под насильника, я поковыляла к двери.
– Сука-а-а… – протяжный хрип придал мне ускорения.
Я слышала, как Олег встал, он почти нагнал меня. Вот-вот его руки вцепятся в мои волосы и снова всё повторится.
Вдруг в коридоре раздались голоса.
– Лера! Оксана! – крикнула, что есть мочи и забарабанила кулаками в дверь.
– Мария Васильевна?
– Тут у нас и эту дверь заело. Сходите на пост охраны, пусть придут, – я прижалась спиной к двери, чувствуя, что ноги вот-вот подведут меня.
Олег ошарашено замер, он молча смотрел на меня. Взгляд разъярённого зверя. Ещё бы, долгожданная добыча уплыла из рук.
– Ты сейчас уйдёшь. Просто выйдешь и уйдёшь, – устало дыша, утёрла кровь с подбородка. – Советую забрать документы. Жизни здесь тебе я не дам. Приложу все силы.
Яростно провернула скрипнувший ключ в замке и отошла в сторону.
– Догонишь девочек и скажешь, чтобы охрану не звали. Всё понял? Пошёл вон! – всё ещё мелко дрожащей рукой дёрнула дверь на себя.
Олег, медлил, бросая на меня полный злобы взгляд. Он едва сдерживался, сжав кулаки. Оглушительный треск: от бессилия ударил по двери совсем рядом с моим лицом. Вздрогнув, ещё крепче вцепилась в дверную ручку. Закрыв за Олегом дверь, обессилено опустилась на пол и долго прислушивалась к шагам в коридоре. Наконец всё стихло.
Ушёл.
Схватилась за грудь, растирая кожу, пыталась унять ноющую боль. Я казалась себе невыносимо грязной, от меня пахло им. Передёрнувшись от омерзения, дала волю чувствам. Слёзы обжигали лицо, невыносимо больно напоминая о каждом ударе.
Что теперь будет?
* * *
Я с трудом отработала до отпуска. Дни шли нескончаемой вереницей, похожие один на другой. Всё делала на автомате, состояние апатии и страх, растущий по мере приближения сессии. Каждый шорох и тень заставляли коченеть от ужаса.
И стыд, липкий, жгучий. Каждый взгляд, каждая фраза окружающих воспринимались мной слишком болезненно. Я смотрела людям в глаза, и мне казалось, что они всё знают.
Это сводило с ума.
Первой мыслью было рассказать о том, что случилось. Растереть этого мерзавца в пыль. Но… Кое-что ещё, кроме стыда, боли и унижения всякий раз останавливало. Что-то, что пугало меня гораздо больше, что говорило и о моей вине в произошедшем. Иногда казалось, что я схожу с ума.
Олег на зачёт не явился, пересдачу назначили другому преподавателю. Облегчение было недолгим.
Этот дамоклов меч всё ещё висел надо мной, предвещая неизбежную гибель.
Я стала плохо спать. Каждый раз мне снилась эта лаборантская, невыносимо узкая, с тёмными стенами. Физически ощущала всю ту боль, просыпалась совершенно разбитой: крича от ужаса и со слезами на глазах.
Ещё и мама подключилась к травле, подливая масла в огонь. Моё состояние она списала на депрессию по поводу развода. Даже не удосужилась спросить, что со мной не так.
Было стыдно смотреть ей в глаза, отводила взгляд, вжимая голову в плечи. Она и так не с восторгом приняла наш разрыв с Игорем. Но тут я ничего не могла поделать. Он ушёл сам. Собрал вещи и ушёл, не сказав ни слова. Я ей так и не объяснила почему. Какой был в этом смысл? Если всё равно виноватой останусь я.
Она продолжала пилить меня изо дня в день, бубня и сетуя на свою нелёгкую долю. Ведь дочь выросла непутёвая и неблагодарная!
Зарплата маленькая, живу с ней. Мужа нет. Перспектив тоже. Мол, одна тебя воспитала, думала, на старости лет заживу. И тут я с чемоданом. Квартиру брали в ипотеку, мне просто её не потянуть – вот и переоформил Игорь всё на себя. Я не стала возражать.
Бесхарактерная размазня… До сих пор поздравляю его с праздниками. Он ни разу не ответил. Чуда не произошло.
Вот и сейчас мама завела шарманку. Я понуро сидела и страдала над чашкой с кофе, который уже должен был покрыться ледяной коркой, когда запахло грозой.
– Ну что ты сидишь. Хоть чем-нибудь занялась бы! Полы помыла, например. Матери помогла.
– У меня выходной, – сжав зубы, тихо процедила.
– А у меня нет выходных! – громко звякнула тарелка в раковине. Мама нервно включила кран. Тот пшикнул, плюнул и задрожал. – Опять сломался. Был бы Игорёша, починил бы. Такого хорошего мужчину не смогла удержать.
По моим щекам потекли слёзы. Внутри скручивался целый комок чувств и эмоций. Обида. Она так и не заметила, что со мной что-то страшное произошло. Может, не стоило так тщательно скрывать все эти следы…
Снова виновата. Это не Игорёша ушёл к моей подруге. Вовсе нет, это я не смогла его удержать! Последняя капля переполнила чашу терпения.
Голос разума твердил, что мама неплохой человек. Просто очень резкий, строгий. Мне же всегда с ней было тяжело. Особенно после того, как умер папа. Я была слишком мала, чтобы понять это. Счастливой и улыбающейся маму можно видеть уже долгие годы только на старых фотографиях, когда на мне ещё красовались белые банты.
Я ей благодарна, она воспитала меня, дала мне образование. Подняла на ноги. Но мне тоже было тяжело! Она не понимает, что я убежала замуж только из-за неё. Высказать ей всё в лицо у меня никогда не хватало сил.
Глотая слёзы и нервно грызя ногти, смотрела на чашку с остывшим кофе.
– Ты что, опять плачешь? Сколько можно? – сердитый возглас потонул в странном шуме. Мама и дальше возмущалась, но все звуки превратились в непонятный гул.
Ослепительная вспышка. Звуки, запахи, чувства – всё ушло на задний план. Я летела на свет, не ощущая своего тела.
* * *
Пронзительная боль прожгла сознание раскалённой спицей. Мотнув головой, очнулась от забытья. Сквозь мутную пелену слёз проступало тёмно-красное пятно. Я подняла голову: мама стояла возле плиты, и на её лице чётко читались ужас и непонимание.
Белые осколки фарфора яркой россыпью лежали на столе и полу. Холодный кофе растёкся лужицей по столу и мерно капал мне на колени. Грудь тяжело вздымалась, в руке я сжимала остатки ручки, острые края впивались в кожу, и горячая кровь капала на стол. Я разжала ладонь, и окровавленный кусок чашки со звоном полетел вниз.
– Ненавижу… ненавижу… ненавижу… – губы почти беззвучно говорили одно и то же слово.
Хотелось кричать, ломать, рвать, бить. Это была квинтэссенция чистого гнева и ярости. Меня даже потряхивало. Внутри клокотало и кипело нечто.
Толкнув стол, размазывая слёзы окровавленной рукой, рванула в ванну. Сердце стучало как сумасшедшее. Я просто задыхалась, воздуха не хватало.
Ненавижу себя.
Эта мысль оказалась такой очевидной.
Сидя на краю ванны, промывала ладонь под тёплой струёй воды.
Как же я ненавижу себя…
В дверь постучались.
– Да.
– Ты в порядке? – голос мамы напоминал мне шелест сухой травы.
– Жива, – резко ответила, вывернув ручку крана до упора. Шум воды заглушил её ответ.
Жива. Словно заведённая, я твердила и твердила себе это короткое слово. Меня как прорвало. От солёных слёз опухли веки, глаза горели огнём. Всхлипывая, умылась, но легче не стало.
Скинув растянутую старую футболку на пол, вместе с шортами и нижним бельём, залезла под душ. Упругие струи горячей воды расслабляли и согревали моё разбитое тело. Я оперлась на холодную кафельную стену обеими руками и опустила голову. Вода стекала по волосам, смешиваясь со слезами.
Это всё реально? Всё, что произошло?