Полина Онищенко – Невесомая (страница 10)
Эта мимолётная улыбка грела Алю весь урок классического танца, и на модерн она помчалась окрылённая. Забежала в раздевалку, начала переодеваться.
На стене раздевалки чёрным маркером было написано: «Love is Катя». Первой надпись увидела, конечно, Даша. Она вскинула брови, протянула: «О-у-у» своим низким грудным голосом и радостно пропела: «Смотрите чё, девочки». Возле надписи тут же собралась похихикивающая толпа. Обе Кати одинаково дёргали губами, сдерживая улыбку, фыркали и не очень успешно делали вид, что их это не касается.
– Это Егор. У него с английским всё плохо, – безапелляционно сказала Даша.
Кати одновременно протестующе заверещали, хотя глаза у обеих заблестели.
– Не, у Егора почерк другой. Он мне валентинку отправлял, – сказала Кристина. – Это на Макара похоже.
– Это Малиновский! – включилась в расследование Лика. – У него такой маркер был.
И тут свет в раздевалке погас. Кто-то взвизгнул.
– Да это парни, – послышался Дашин спокойный голос. – Ща я вернусь.
Дверь заскрипела, открываясь. В зале тоже стелилась тьма, и Дашина фигура в белой футболке ярко выделялась на этом фоне. А потом дверь захлопнулась.
Аля прислушалась к тому, что происходит за дверью. Дашиного зычного голоса слышно почему-то не было. Свет тоже не включался. Глаза привыкли к темноте, и Аля достала из пакета купальник. Девочки тоже уже перестали ждать свет и зашуршали, натягивая туники.
Аля оделась и выскользнула из раздевалки. Сначала ей показалось, что зал пуст, но потом она увидела в углу Дашу. Та сидела прямо на полу, неподвижно, уставившись в одну точку. Её лицо по цвету не отличалось от бледно-зеленоватой стены напротив.
Аля неуверенно подошла к Даше. Сейчас та выглядела такой маленькой и беззащитной, как младшеклассница. «Что произошло?» – подумала Аля. Что вообще могло произойти в абсолютно пустом зале за две минуты?
– Что случилось? – спросила Аля осторожно, присаживаясь рядом с Дашей. – Нужна помощь?
Даша моргнула и уставилась на Алю.
– Ничего не случилось. Сижу, отдыхаю. – Её голос звучал раздражённо.
Аля помолчала, а потом осторожно начала:
– Слушай, я всё думаю о том, что ты мне тогда сказала… Ну, про всякое странное здесь. И про призраков…
Даша нахмурилась и зачем-то посмотрела на зеркало.
– Призраков не существует, дурочка, – громко бросила она, рывком вставая с пола. Аля заозиралась, мгновенно краснея. В зале уже было достаточно народу, и, конечно же, многие это услышали. Зачем Даша так? Разве не она первой начала эти разговоры о потустороннем? Как будто бы сейчас перед Алей был совершенно другой человек, не тот, который поделился с ней одеждой несколько дней назад.
Вечером стояла первая репетиция. Аля очень переживала: они выступали вместе с классом старше, в составе было совсем мало ребят с их потока, и то в кордебалете14: Мира, Егор. Кристине досталась роль Феи Сирени.
За минуту до начала в зал влетел Никита. Он тоже будет в постановке? Аля не смогла сдержать улыбки.
Оказалось, что у него главная роль. Они будут танцевать вместе. От одной мысли об этом у Али бешено забилось сердце. У них даже поддержки в па-де-де будут. Понятно, партерные, на полу, но всё же… Он будет держать её за талию… Стало очень жарко.
Кордебалет увели в соседний зал. В этом зале остались только те, у кого было соло. Роза Викторовна показывала каждому его партию отдельно. Остальные разминались, пока ждали своей очереди.
– Нет, через мягкую ногу! – прикрикивала Роза Викторовна. – Над полом чуть в диагональ! А теперь зафиксируйся!
В партии принцессы Авроры было много аттитюдов15. Левая рука вверх, левая нога назад, правая рука вверх, правая нога назад… и так много-много раз. Аля надеялась, что она походит на изящную лилию, но в зеркале отражалась растревоженная курица.
Аля старалась ни на кого не отвлекаться, пока дело не дошло до Кристины. Теперь, когда Кристина больше не была её главным конкурентом, Аля начала замечать в её исполнении помарки и неточности. Кристина была хороша в прыжках, а вот фуэте делала неуверенно. Она, Аля, могла лучше. Так что ничьё место она не украла. Она заслужила главную роль.
Вот Никита действительно был бесподобен. Все движения лёгкие, в каждом – импульс и при этом страсть. От натянутого носка до вытянутой вверх ладони – как стрела, готовая к бою. Гранд жетё16 у него получался почти идеальным, как у настоящего танцора, не ученика. Чем дольше Аля смотрела, как он танцует, тем сложнее было поверить, что он вообще обратил на неё внимание. Хотя тяжело не обратить внимание на человека, который внезапно падает на тебя из пустоты.
Аля старалась прогонять движение за движением, но её взгляд то и дело сам ускользал в тот угол, где Никита оттачивал свою партию. Она видела бисеринки пота на его шее, в который раз отмечала, какие мускулистые у него руки, и поспешно отводила взгляд, жутко краснея. Собраться не получалось, и Аля злилась от этого и на себя, и на Никиту. Чего это он гуляет по ночным коридорам академии, а заваливает репетицию из-за этого Аля?
Когда к ней подошла Роза Викторовна – проверять партию, Аля вдруг подумала, сколько глаз будут так же украдкой следить за ней, пока она танцует, и, самое главное, что это будут за глаза. От этой мысли она совсем разнервничалась, перепутала порядок движений в шестом пор-де-бра17, да ещё и линию не выдержала, как первогодка. Роза Викторовна проворчала: «Попу выставила, как павианиха», и Аля снова залилась краской, спрятав глаза в пол.
Когда Роза Викторовна наконец-то ушла мучить других, Аля огляделась. Вроде все заняты своими партиями, никому до её ошибок нет дела.
В зеркальном отражении в углу зала, там, где стояло пианино, она увидела за клавишами тёмный силуэт. Кажется, женщина, хотя так сразу и не разберёшь – вся укутана в тёмный бесформенный балахон. В её старом училище музыкантом был молодой парень, высокий и улыбчивый. Он бы точно никогда не пришёл на репетицию в ужасной одежде грязных тонов. Странно, что тётка аккомпанировать пришла сейчас, уже почти в конце репетиции. Да и зачем сегодня живая музыка – каждый учит свою партию, для всех разом не сыграешь?
И тут зал заполнила знакомая мелодия. Та самая, которая звучала из старой шкатулки, – печальная, слегка тревожная, словно проникающая под кожу… В «Спящей красавице» точно не было такой партии! Эта тётка за пианино просто пришла поиграть свои любимые песенки, что ли? Почему Роза Викторовна её не останавливает?
Аля перевела взгляд чуть в сторону. В зеркале было видно, как Роза Викторовна выговаривала за что-то Фее Страстей. Остальные занимаются как ни в чём не бывало, будто музыки и нет. Аля снова глянула на отражение пианино. И, как будто почувствовав её взгляд, тётка подняла голову и посмотрела прямо на Алю. В зале было человек десять, но посмотрела она именно на Алю! А потом губы женщины растянулись в хищной, неестественно широкой улыбке.
Девушка вздрогнула, поспешно отвернулась от зеркала и посмотрела туда, где стояло пианино. И вздрогнула ещё раз, потому что за пианино никто не сидел. Да и музыки никакой не было – Аля только сейчас это поняла. А ещё осознала, что её коленки мелко дрожат, а из головы исчезла последовательность элементов, которую ей нужно было выучить.
Репетиция закончилась почти к 10 вечера. До отбоя оставалось минут 15, но Аля всё равно постояла у кулера, потягивая воду из стакана, чтобы не столкнуться в раздевалке с Кристиной. Зачем ей опять эти истерики и выяснения отношений? Ждать пришлось минут десять. Как только темноволосая стерва вышла и скрылась в коридоре, Аля толкнула дверь раздевалки. Внутри уже никого не было. Аля быстро накинула толстовку прямо на трико, запрыгнула в джинсы, сложила пуанты в рюкзак и хотела уже выскочить из раздевалки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.