Полина Никитина – Чужая невеста для дознавателя (страница 32)

Слушаю затихающие шаги по лестнице и понимаю одно: надо действовать.

Прямо сейчас.

Глава 54

Оставшись в гордом одиночестве, я некоторое время сижу без движения, уставившись в одну точку.

Слишком много мыслей, слишком много опасений. И ни единой подсказки, как можно избежать проклятого замужества.

Выхода нет.

Предательскую мысль перекрывает нешуточная злость!

Я смогла уехать в другой город, начать жизнь с чистого листа, устроилась по специальности своими силами и даже получила первую зарплату!

Не сдамся! Вы не одолеете меня!

Подползаю к кровати, хватаюсь руками за прочное изголовье и поднимаюсь по нему вверх, вставая на пятки.

Сев поудобнее на матрасе, я уже готова оторвать часть подола, чтобы перевязать пораненные стопы, как слышу торопливые шаги и громкий щелчок замка.

Амалия появляется на пороге с большим подносом в руках.

- Это тебе, - она с опаской подходит ближе и ставит его на край твёрдого, как доска, матраса. - Помни мою доброту.

Быстро осматриваю поднос, не веря своим глазам.

Помимо тарелки с тушёными овощами и небольшими вкраплениями мяса, вижу порезанный неровными кусками хлеб. Рядом теснятся стакан с водой, сухарь, посыпанный сахаром, и самое главное - пузырёк с настойкой для промывки ран, кусок ваты и запечатанный брусочек стерильного бинта.

- Спасибо! - искренне говорю Амалии, но она тут же уходит прочь, не реагируя на мою благодарность.

Как только за ней закрывается дверь, я беру ложку, осторожно пробую чуть тёплое рагу и едва не мычу от восторга!

Если это приготовила любовница Алекса, то у неё определённо есть талант. Сочное, в меру соли, в меру перца, овощи идеально дополняют друг друга, а в сочетании с нежным, тающим во рту мясом, составляют неповторимый букет вкусов!

Спешно опустошаю тарелку и, радуясь, что меня никто не видит, выскребаю всё до последней крошки. Заедаю ломтем мягкого, свежего хлеба и запиваю прохладной водой из скважины.

Вкусно!

Пару кусков и сухарь оставляю на потом, и принимаюсь за обработку ран.

От настойки стопы горят огнём, но я упорно поливаю их целебной жидкостью, опасаясь заражения. Обматываю их бинтом, жду, пока боль утихнет, а затем осторожно ступаю на дощатый пол.

Терпимо. Жить можно!

Медленно подхожу к окну и осматриваю окрестности. Вижу сад напротив, дорожку между двумя живыми изгородями, край темнеющего неба. Мысли о том, чтобы попытаться сбежать - отсекаю сразу.

Во-первых, на пораненных ногах я далеко не убегу, а во-вторых, даже если и получится, отец так просто не сдастся. Под удар попадут все дорогие мне люди - Айра, тётушка Зоуи, коллеги по работе и Кайл.

Нет, здесь надо действовать по-другому…

Обдумывание плана занимает у меня весь вечер и добрую часть ночи. Я сижу на подоконнике, грызу сухарь и запиваю его остатками воды.

В доме царит тишина, будто кроме меня здесь больше никого нет.

Решение приходит в тот момент, когда на небе сияет полная луна. Продумав план до мелочей, я сворачиваюсь клубочком на стареньком матрасе, кладу ладони под щёку и мгновенно засыпаю.

Кажется, я только сомкнула глаза, как по чердаку разносится грубый голос отца:

- Просыпайся, кому говорят?

- Надеюсь, не мне, - еле слышно бормочу я, отворачиваясь на другой бок.

Чувствую себя такой разбитой, что хочется проспать ещё часов шесть-семь, если не больше.

Но у отца на меня другие планы. Он подходит к подоконнику, а затем на мои голову и плечи льётся оставшаяся вода из стакана.

- Нельзя же так! - возмущаюсь я, бодро вскакивая с матраса.

Трясу головой, разбрасывая капли во все стороны и неприязненно смотрю на папу.

- Молодец, - хвалит меня, настойчиво подталкивая к выходу. - Поспеши, церемония начнётся меньше чем через час.

- Что, прямо так? - оторопев, я застываю на лестнице.

- А с чего это мне тебя наряжать? Церемония только для родных. Шевелись!

Медленно спускаюсь по лестнице, мысленно проговаривая свой рискованный план.

Не могу поверить, но Алекс - мой единственный шанс на спасение.

Глава 55

Отец выводит меня на улицу, крепко придерживая за локоть.

Амалия нашла мне пару жутких, стоптанных до неузнаваемости туфель вместо испорченных, и я иду ровно, не спотыкаясь.

Пораненные ступни больше не беспокоят, настойка была хорошей. А вот настроение было ужасным.

План, казавшийся мне бесподобным, теперь выглядит рискованной затеей.

Слишком много “если”.

Что, если Алекс не согласится? А если не смогу увидеть его до церемонии? Если он передумает и снова захочет на мне жениться, а может, примет решение под отцовским давлением?

На улице непривычно свежо для южного утра. Капли росы покрывают траву и холодят ноги через прорехи в чулках.

Монстр, называющий себя моим отцом, не позаботился даже о пристойном наряде на свадьбу дочери!

Нет, он мне больше не отец. Впрочем, никогда им и не был.

- Хватит плестись как умирающий лебедь, - недовольно ворчит господин Сторм и вырывается вперёд, ускоряя шаг.

Мне приходится быстрее перебирать ногами, чтобы не потерять равновесие и не упасть. В нескольких шагах от нас идёт хмурая Амалия, задумавшись о чём-то своём. Искренне надеюсь, что наш вчерашний разговор посеял в ней здравые сомнения.

На дороге у калитки нас ждёт старенький потрёпанный кэб с древним дедушкой, сидящим на разваливающихся козлах. Хмуро окинув взглядом “свадебный экипаж”, Генрих злобно ворчит:

- Роберт, скотина! Не мог прислать что-нибудь поприличнее? Не для себя просил же, а для будущей невестки!

- Может, у него нет денег? - с надеждой в голосе спрашиваю я, желая сыграть на жадности родителя. - Я слышала, что Линсвид - единственный источник его дохода.

- Тебя забыл спросить, - грубо отвечает господин Сторм (язык не поворачивается теперь называть его отец). - Марш внутрь.

Скрипя зубами, забираюсь по шатающимся ступенькам в крохотную кабину и сажусь на деревянное сидение. Нестерпимо пахнет чем-то кислым, и я порываюсь открыть окно.

- Только попробуй, - Генрих тут как тут.

Садится у двери и приглашает Амалию занять соседнее сидение. Любовница Алекса недовольно морщится и спешно достаёт из кармана платок:

- Фу! Вонища!

- Терпеть, - рычит недовольный господин Сторм. - Бесите, бабы! Всё им не так. Нечего кривиться, не помрёте.

Кэб постепенно набирает ход. Все полчаса езды кабину качает из стороны в сторону, хлипкие колёса резво подпрыгивают на ухабах и к концу поездки меня укачало.

- Сейчас стошнит, - стонет Амалия, вываливаясь из кэба, и жадно глотает ртом свежий воздух.

- Меня тоже, - шепчу я ей и впервые за всё время натыкаюсь на искренне сочувствующий взгляд.