Полина Нема – Блондинка и два брата-аристократа (страница 9)

План был столь же прост, сколь и дерзок. План девочки, ни разу не участвовавшей в сражениях и видевшей их последствия только издалека. План ребенка, расставляющего деревянных солдатиков.

Но этот ребенок держал в руках огромную силу. Целых два дракона были на его стороне: князь, способный повести за собой крылатую армию, и он, Дхиррайм.

Тонкая улыбка заиграла на губах Огненного:

– Мне нравится ход твоих мыслей. Что ж, я займусь подготовкой, а ты пока отдыхай. Мой замок – к твоим услугам.

– Ты не возьмешь меня с собой? – насторожилась Юна.

– Нет. Женщинам не место на войне. А то, что ты решила устроить – это война. Так что можешь гулять, отдыхать, менять тут что угодно по твоему желанию. Все слуги в твоем распоряжении. Найди себе занятие ни о чем не беспокойся, принцесса. Я сделаю тебя королевой.

Она ответила ему долгим взглядом.

– Спасибо за отца. Еще раз, – сказала, удовлетворившись увиденным.

Дхиррайм кивнул. Затем щелкнул пальцами.

Рядом тут же появились три горничные в одинаковых платьях. Причем так быстро, словно все это время стояли за ближайшим углом и ждали сигнала.

– Теперь принцесса Юнона – ваша госпожа, – произнес дракон. – Служите ей так же верно, как мне. Делайте то, что она вам прикажет.

Горничные синхронно поклонились.

Юна отметила, что прически у них тоже одинаковые, да и лица как под копирку. Наверное, сестры – решила она.

– Подожди! – остановила Дхиррайма, который уже собрался уходить. – Я могу изучить замок? Могу ходить, где хочу?

– Да, кроме моих покоев, – усмехнулся он. – И вот еще что. Не пытайся сбежать и не жди Эрисхайма. Он не придет.

И так пристально посмотрел на девушку, что у той вспыхнули щеки. Ведь едва Дхиррайм сказал, что она может бывать, где хочет, как в ее голове тут же возник план побега.

– Надеюсь, мы поняли друг друга, принцесса? – прищурился он.

Юна с задержкой кивнула. Но глаза выдали ее разочарование и досаду.

– Замечательно, – дракон наградил ее еще одним пронзительным взглядом.

Затем развернулся и, насвистывая, отправился прочь.

Принцесса смотрела ему вслед, пока мужская фигура не исчезла в глубине коридора. Только тогда, вздохнув, обернулась к служанкам:

– Мне можно выходить из замка?

– Да, госпожа, – ответила одна из них.

Хотя Юна ждала совсем другой ответ.

– А есть тут сад или парк? – снова спросила она.

– Да, госпожа.

– Прекрасно. Тогда я хочу прогуляться там с отцом.

***

К ее удивлению, никто не возразил и не запретил. Служанки заверили, что во внутреннем дворе есть сад, вокруг замка раскинулся ухоженный парк для пеших и конных прогулок, а с восточной стороны – еще и чудесное озеро, в котором водятся золотые кувшинки.

Все это казалось странным. Юна чувствовала подвох, но не могла понять, в чем именно он состоит. Ей не хватало знаний.

Вернувшись к отцу, она нашла его все так же сидящим в кресле, и озвучила свои сомнения:

– Папа, разве Бер-ан-Схар не был разрушен, когда Эрисхайм убил Райссарнаха?

Ульрих тяжело взглянул на нее:

– Дочь, я слышал, о чем ты говорила с Огненным. Не нужно тебе в это лезть.

Юна немного напряглась:

– Ты против? Разве ты не хочешь выгнать ризанцев с нашей земли?

– Хочу, но не такой ценой.

– Не понимаю…

– Сядь, – он указал ей на второе кресло, стоящее рядом. А когда Юна села, продолжил: – Ты собралась пустить в Астерию ужас больший, чем армия Вильгельма. Ты собралась пустить туда драконов. Вспомни, что случилось в прошлый раз, когда мы открыли им доступ на наши земли.

Она сцепила руки, скрывая волнение. В памяти всплыл Котлован. Та огромная выжженная воронка, оставшаяся от старой столицы.

Может, отец и прав. Может, она поспешила. Но какой смысл говорить об этом теперь?

– Уже поздно, – сказала Юна тихо, но твердо. – Договор заключен.

– Так отмени его!

– Нет. Уже все решено.

Вскинув голову, она встретила взгляд отца прямым взглядом:

– Прости, но я сделаю то, чего ты не смог сделать. Верну нам Астерию.

– Какой ценой?

– Любой.

– А если эта цена будет слишком высокой?

Принцесса поднялась и посмотрела на бывшего короля сверху вниз:

– А разве не ты учил меня, что всегда приходится чем-то жертвовать ради мира?

Ульрих побледнел.

– Не думал, что мой ребенок вернет мне эти слова, – проворчал, не скрывая досады. – Да еще при таких обстоятельствах.

Он тоже поднялся, тяжело опираясь на подлокотники кресла. Юна отметила, что отец все такой же высокий, как прежде: выше ее, хотя и немного сгорбился.

– Ты очень изменилась, – сказал он, глядя в ее лицо так, словно видел впервые. – Впрочем, твоя мать была такой же отчаянно смелой. За это я ее и любил.

Глава 6

Не отдавая себе отчета, Юна положила руку на грудь. Туда, где сейчас ёкнуло сердце.

Ульрих никогда прежде не вспоминал о ее матери, если не считать того короткого признания в подвалах дворца. И услышать сейчас, что она на нее похожа, стало сродни бальзаму на душу.

Прежде он был для нее королем – мудрым, сильным, но чужим и недосягаемым. А сейчас перед ней стоял сломленный старик, у которого отняли все, кроме воспоминаний и… дочери.

Она смотрела на него и видела перед собой не правителя, а отца. Того, кто по-настоящему беспокоился за нее.

Осознание было коротким и ясным: вот он, единственный родной человек, который у нее остался. Единственный, кому она может довериться, и который всегда, при любых обстоятельствах будет на ее стороне.

– Ты и внешне на нее похожа, – он улыбнулся, глядя на нее с затаенной печалью. – Если бы только можно было вернуться назад и все исправить…

Горло Юны сжалось от накативших эмоций, а сердце зашлось в неистовой пляске.

– Ты голоден? – выдавила она, беря отца за руку.

Ей хотелось разделить с ним воспоминания: от самых радостных до самых печальных. Подарить ему частичку тепла.