Полина Минк – Кто позвал меня? (страница 10)
– Да я бы с удовольствием, но у меня уже есть такой, – с умиленной улыбкой, ответила Эмма, как только представилась возможность. – Дома нашла сегодня утром. Я что-нибудь выберу и позвоню.
– Нет-нет. Это невозможно. Каталог обновляется каждый месяц. Я только получила июньский. Ваш уже, наверняка, устарел. Вот, возьмите, не отказывайтесь, – настаивала девушка.
– Ну хорошо, спасибо, – согласилась Эмма, приняла глянцевую книжицу и положила в продуктовую тележку.
Когда юная предпринимательница наконец отошла от них, явно довольная результатом, и принялась за других посетителей, старушка взяла Эмму за руку.
– Ты заходи в гости, Эммочка, чаю вместе попьем. А то скучно мне одной. Я живу в пятом доме. Зеленом таком, одноэтажном, тут рядом, тоже на Речной улице, как и вы. Авось про деда с бабкой расскажу тебе что интересное. Ты ведь крохой была, когда они живы были, поди, мало что помнишь.
– Спасибо. Зайду, Валентина Петровна, – с улыбкой пообещала Эмма.
– Тьфу на тебя, Валентина Петровна! Баб Валя я, Эммочка. Баба Валя…
Поистине удивителен человеческий мозг. Ценник женщина разглядеть не смогла, а лицо Эммы, спустя столько лет, узнала. Кажется, теперь она и сама припоминала добрую знакомую старушку из детства, хоть образ и не был четким, черты сохранились в памяти очень приблизительно: очки, еще не такие глубокие, но все же морщинки, покрытые платком седеющие волосы, да и все, пожалуй. Так себе фоторобот. Под это описание подойдет половина российских старушек. Если тогда ей было хотя бы шестьдесят, то сейчас должно быть уже в районе восьмидесяти. Для этого возраста женщина восхитительно активна. Что ж, поговорить с кем-то Эмме не помешает. Может, потом и вместе с Наташей сходят. Здорово, что здесь нашлись близкие ее семье люди. Так спокойнее.
Когда она вышла, на пятачке у магазина образовалось небольшое столпотворение – человек тридцать местных жителей эмоционально что-то обсуждали, перекрикивали друг друга размахивали руками. Ближе к стене, хмуро обводя взглядом говоривших, стоял и вчерашний амбал. Его только не хватало! Эмма вжала голову в плечи и повернула в другую сторону, пытаясь улизнуть незамеченной, но горластая крупная шатенка неопределенного возраста ее окликнула:
– Девушка, ну куда же вы? Не проходите мимо!
Эмма обернулась и ткнула пальцем себе в грудь – мол, это вы мне?
– Да вам же. Кому еще? Неужели вам так безразлична судьба поселка?
– Мне? Эм… Н-нет. Не безразлична, конечно, – промямлила она.
– Вот тогда, оставьте свою подпись.
– А что это? – поинтересовалась Эмма и сделала несколько шагов вперед, чтобы взять из рук женщины какой-то документ, красующийся на строгом канцелярском планшете с металлическим зажимом.
Другие члены собрания разом замолкли в ожидании, что будет происходить дальше, и внимательно наблюдали за ней, отчего стало еще более неловко.
– А вы не слышали? Власти собираются закрыть наш музей фарфора. Вместо него оставят только маленькую экспозицию в краеведческом музее. А на том месте построят торгово-развлекательный центр! Еще один.
Толпа вновь оживилась и принялась подпевать на разные голоса:
– Возмутительно!
– Это же наша история!
– Точно. Какой-никакой интерес для туристов.
– А что потом? Фарфоровый завод тоже закроют? И где мне работу искать?
– Им только волю дай – снесут и школу, и краеведческий музей, и театр. Лишь бы пить, жрать и играть в автоматы! Нет, друзья, надо такое пресекать на корню.
– Ой, что творится! Развалить решили поселок наш…
Эмма под таким напором поторопилась взять ручку и подписала бумагу.
– Ну вот и славно! – широко улыбнулась шатенка, выставив на показ свои желтоватые лошадиные зубы, и грубым движением вырвала из рук планшет. – А я вас что-то не помню. Вы жалобу в администрацию области подписывали? Финансирование-то вроде выделяется, а дороги, как все были в колдобинах, так и остались. Поставят пластилиновую залипуху, а она через неделю разваливается, а в другом месте новая дырка… Вы, кстати, с какой улицы? У вас на неделе не было перебоев с электричеством?
– Ой, простите. Вспомнила, что у меня суп на плите. Бежать надо, а то сгорит все, – попыталась отвертеться Эмма.
Тут раздалось несколько тихих щелчков, и члены собрания синхронно повернулись в сторону раскидистого дуба на газоне напротив магазина, под которым появился парень с профессиональной фотокамерой. В свободной серой рубашке с закатанными рукавами и джинсовых шортах, высокий, ладный. Лицо не разглядеть за большим круглым объективом, но Эмме было и не до того. Она наконец улучила момент, чтобы сбежать от докучливых активистов.
Позади таяли последние обрывки разговора:
– А-ну, Артем, иди к нам. Все нас фотографируешь, а тебя ни на одном снимке нет. Давай-ка запечатлим нашу дружную команду борцов за историческое наследие… – раскатисто потребовал мужской голос.
– Правильно. Пусть знают, осталась еще небезразличная молодежь, – подхватил женский.
Только Эмма выдохнула и расслабилась, довольная тем, что ей удалось смыться, хоть и придется теперь сделать небольшой крюк, как громкий автомобильный гудок из-за спины заставил ее подпрыгнуть и схватиться за сердце. Она отошла к обочине.
Из открытого окна розовой машины ей махала ручкой какая-то молодая блондинка. Они знакомы? А не тот ли это розовый автомобиль, на который вчера жаловался квадратный Владислав? Точно ведь… пежо, не иначе.
– Привет! Подскажи, что у них там за сборище? Что-то серьезное случилось? – проворковала блондинка сладким голоском.
– Угу. Музей фарфора хотят сносить. Собирают подписи против…
– У-у-у. Ясно. Дело хорошее. Только терпеть не могу все эти собрания. Все равно еще дома наверное будут обходить…
Эмма понимающе кивнула.
– А ты здесь рядом где-то живешь? А то лицо, вроде, знакомое, но никак не соображу…
– Да я не отсюда. Вот приехала только вчера навестить сестру.
– Сестру? Не Наташу случайно?
– А ты откуда знаешь?
– А я ваша соседка, – блондинка склонила голову к плечу и состроила милое личико. – Меня Лика зовут. – Забирайся, подвезу. Ну надо же, как похожи!
Эмма тоже представилась, поблагодарила, села на соседнее с водительским сиденье и пристегнулась.
– Да не пристегивайся ты. На окраине движения почти нет.
– Я на всякий случай, привычка, – тихо оправдалась Эмма.
– Ну как тебе?
– Поселок? Да неплохо. Я часто бывала тут в детстве. Река, природа красивая. Ну и обустроен неплохо, все-таки не какое-то захолустье, вполне цивилизованно, как небольшой городок.
– Да нет. Я про машину.
– Машина? А… Хорошая машина. Едет бесшумно…
– Новая. Муж недавно подарил, – гордо заявила Лика.
– О… Молодец у тебя муж.
– Слушай, а что там за сплетни ходят? Вроде Наташа пропала. Говорят, даже полиция ее разыскивает, вчера ходили по домам, всех опрашивали. Меня как раз тогда дома не было.
– Да, – понурила голову Эмма. – Должна была меня в гости ждать. Приезжаю, а ее нет. Может, забыла, уехала куда-то. – Она умолчала о каплях крови, ни к чему об этом шептаться всему поселку.
– Вот как. Ну и дела. Так тебе скучно одной, наверное. Давай в гости. Вот мой дом. Видишь? Прямо рядом с вашим. Уже почти приехали. Мужа сейчас нет. Поболтаем по-девичьи.
«Надо же, какие здесь все общительные».
– У меня собака дома ждет. Голодная. Надо покормить. Может, попозже?
– Ну так давай к тебе.
От неожиданности Эмма не нашла, что сказать, и пришлось согласиться. Лика завела машину во двор, а затем они вместе дошли до дома Эммы.
Когда девушки оказались в прихожей, записка на тумбочке так и лежала нетронутой, а Йоши сидел в углу у двери и дрожал.
Поставив пакет с продуктами, Эмма стыдливо перевернула записку, как что-то личное, и подхватила песика на руки.
– Что это с ней? – заволновалась Лика.
– С ним. Это мальчик. Не знаю даже. Наверное, еще не привык к новому дому. Тише, мой маленький. Ты что, подумал, я тебя здесь оставлю? Да ни за что. Я всегда буду рядом, – она потерлась о его маленькую пушистую голову щекой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.