Полина Луговцова – Шиша. Тринадцатая кукла (страница 13)

Пашкина мама стала тревожной, растерянной и часто говорила сама с собой, сокрушаясь по поводу роста цен. Пашку пугали ее слова о том, что хлеб к обеду подорожал вдвое, а на килограмм масла теперь не хватит всей ее зарплаты, которую к тому же почему-то уже второй месяц не выплачивают, и все, что можно было продать в доме – золото, столовые сервизы и прочее имущество, имевшее какую-то ценность, давно продано. Чтобы избежать лишних вопросов и разбирательств, Пашке приходилось прятать от мамы новые кеды: он выносил их из дома в мешке для сменной обуви, а в подъезде переобувался. Увидев кеды, мама бы сразу догадалась, что они стоили намного дороже, чем килограмм масла.

– Эй, клоун! Дай свои скороходы погонять! – заорал тощий как жердь Витька и заржал жеребцом. – Ну дай, не будь жмотом!

Пашка повернул в сторону и молча продолжил путь, чувствуя, как стремительно краснеет до самых ушей.

– Стой! Куда почесал?! – подхватил смуглолицый Цыган. – Модный стал, что ли? Зазнался? Своих не узнаешь?

– Ты шнурки-то к ушам привяжи, а то скороходы потеряешь! – осклабился Крыса. Под задравшейся верхней губой обнажился ряд желтоватых зубов. Два передних зуба заметно выступали вперед, как у грызунов.

Пашка покосился на Крысу через плечо и ускорил шаг, с тоской думая о том, что до крыльца школы еще далеко. Троица продолжала зубоскалить, но их издевки Пашку не трогали, плевать он на них хотел, а в жар его бросило от Машиного смеха, фоном звучавшего за его спиной. Смех постепенно набирал силу. Пашка вспомнил, как в конце прошлого года провожал Машу из школы до самого дома и нес ее портфель. Уши и щеки загорелись еще сильнее.

Пашку схватили за капюшон куртки и дернули назад. Его ноги одна за другой взмыли высоко вверх, и он упал на спину. Кеды слетели с ног, пронеслись над ним, похожие на пестрых тропических птиц, и с глухим шлепком врезались куда-то. Смех Маши сменился визгом, его заглушил крик Витьки:

– Какого черта, а?! Клоун, ты охренел?!

Пашка ощутил болезненный пинок в бедро и охнул. Попытался подняться, но его сбили с ног грубым толчком в плечо.

– Мариетта, ты как? – Витькин тон сделался участливым, в нем прозвучали заискивающие нотки.

Пашка понял, что кеды угодили в Машу, и не смог сдержать насмешливого фырканья по поводу «Мариетты»: он еще не слышал, чтобы кто-нибудь так обращался к Маше.

– Прикиньте, ему смешно! – Голос Крысы всегда был противным, а тут Пашку аж передернуло от омерзения.

– Что с ним делать будем, Мариетта? – спросил Витька, и Пашка замер в ожидании.

Маша недолго обдумывала вердикт.

– Проучите его, чтобы надолго запомнил, – произнесла она ровным голосом, полным холодной надменности императрицы, распорядившейся наказать провинившегося холопа.

Пашка тотчас получил пинок в бок и стиснул зубы, сдерживая стон.

– Стойте! – Машин возглас предотвратил град пинков, готовых обрушиться на Пашку. – Не надо делать из клоуна жертву. Проучите его так, чтобы смешно было, – попросила она.

«Уж лучше бы отпинали!» – Пашка стиснул кулаки, приготовившись драться, но бить его не стали.

Они надели на него кеды и связали на них шнурки между собой, руки завели за спину и тоже чем-то связали, затем поставили Пашку на ноги и отпустили со словами:

– Топай отсюда, клоун! Шевели скороходами!

Под звуки их безудержного смеха Пашка заковылял к школе. Далеко уйти не удалось: он упал и начал извиваться червяком в попытках сдвинуться с места. Маша смеялась громче всех.

В этот час возле школы всегда было оживленно: родители вели домой младшеклассников, учившихся в первую смену; школьники постарше кучковались на школьном крыльце и на площадке перед ним, а в огромных школьных окнах мелькали лица учителей. Не может быть, чтобы никто из них не заметил скорчившегося на земле Пашку и хохочущих рядом парней, но никто не пришел и не попытался остановить беспредел. Никто даже не вызвал милицию! Пашка полз к школе со скоростью улитки, а трое отморозков – и Маша вместе с ними – покатывались со смеху, подтрунивая над ним до тех пор, пока им это не надоело. И только когда они исчезли, преспокойно войдя в школу через главный вход, к Пашке подошел учитель химии по прозвищу Реагент и поинтересовался, почему тот передвигается таким необычным способом. Увидев Пашкины связанные руки, проворчал: «Что за дурацкие забавы?» и не пожелал слушать никаких объяснений, резко осадив Пашку фразой: «Меня это не интересует! Пусть директор с вами разбирается!», но руки развязал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.