Полина Луговцова – Лихоморье. Vivens lux (страница 29)

Поезд попал в поле зрения Божены и Марка, когда они наблюдали за территорией мраморно-известкового завода, забравшись на частично разрушенный бетонный мост, ведущий к одной из труб-печей. Мост обрывался за несколько метров до бокового отверстия в трубе, по всей видимости служившего для закладки сырья на обжиг, и с него отлично просматривалась вся территория завода, унылая и пустынная. После нескольких часов тщетного наблюдения Божена услышала стук колес, доносившийся издалека, прямо из леса, начинавшегося за бетонным ограждением. С помощью бинокля она осмотрела заросли и заметила плавно движущееся пятно синего цвета, оказавшееся поездом, который вскоре скрылся из виду. Отправившись туда, где был замечен этот поезд, Божена и Марк наткнулись на рельсовый путь и вышли по нему к железным воротам, покосившимся и облезлым, утопавшим в густом бурьяне. Было очевидно, что ворота давным-давно не открывались, но рельсы исчезали прямо под ними. Двинувшись по рельсовому пути в обратном направлении, Божена и Марк вышли к арке туннеля, забранного толстой решеткой, запиравшейся на огромный висячий замок. Затаившись в кустах неподалеку, они вскоре увидели, как поезд вынырнул из туннеля и прошел сквозь решетку так же свободно, как прошел бы сквозь ее тень. За огромным стеклом локомотива отлично просматривалась кабина машиниста, в том числе и сам машинист, сидевший за панелью приборов. Божена сразу узнала Зарубина: кусты, служившие им с Марком прикрытием, подступали вплотную к железной дороге.

При виде бывшего соратника Блаватская испытала настоящее потрясение: почему люцифлюсы приняли Виктора к себе на службу, наверняка зная все о его прошлом? Как они могли допустить к своим детям убийцу и душегуба? Неужели так верили в раскаяние и очищение живым светом? Божена считала, что раскаяние было, прежде всего, проявлением слабости, а разве слабый человек способен кардинально измениться? Разве ему под силу сладить со своей темной стороной? Пожалуй, они с Марком окажут огромную услугу люцифлюсам, навсегда удалив Виктора из их рядов.

Пока Божена предавалась философским размышлениям, Марк проявил чудеса смекалки и прыткости: выскочив из кустов, он помчался вслед за поездом и успел-таки уцепиться за последний вагон, благо скорость была небольшой. Божена ахнула, увидев угловатую фигуру своего спутника, по-паучьи раскорячившуюся на тамбурной двери, и решила, что еще не время списывать Марка со счетов.

Поезд умчался в лесные дебри, так и не остановившись: похоже, машинист не заметил присоединившегося на ходу пассажира. Божена вернулась по рельсам к заводским воротам и принялась ждать, не зная, когда объявится Марк и объявится ли вообще. Казалось, ее нервы гудели как струны, пока тянулись часы томительного ожидания и пугающего неведения. Она уже было впала в отчаяние, решив, что Марк разоблачен и схвачен, как вдруг поверхность ворот над рельсами всколыхнулась и пошла рябью, будто лужа от ветра, а в следующее мгновение оттуда вынырнул тот самый поезд, и точно так же им управлял Виктор Зарубин. Но в этот раз он был не один: в кабине рядом с ним стояла девушка в белой блузке, с золотистыми локонами ниже плеч, и с тревогой смотрела в боковое окно. Заметив Божену, она коснулась локтя Зарубина и что-то сказала ему. Колеса заскрежетали, зажатые тормозными колодками, и поезд остановился. Зарубин распахнул дверцу кабины и отчаянно замахал Божене:

– Поспешите, ваше темнейшество! – затем, осекшись, обернулся к девушке и объяснил со сконфуженным видом: – Это я так иногда подшучиваю над своей подругой. Она меня тоже дразнит, то рухлядью, то здыхликом.

– Очень мило и забавно! – Юная пассажирка улыбнулась, не заподозрив подвоха.

Вскарабкавшись в кабину, Божена первым делом заглянула в сумочку, висевшую на плече, чтобы украдкой посмотреть на фото Виолы, присланное чиновником из Санкт-Петербурга, хотя почти не сомневалась в том, что девушка рядом с ней и есть Виола. Блаватская отлично запомнила это миловидное лицо, потому что тщательно изучила фото, когда получила его по электронной почте. Для Марка она распечатала фото на бумаге, чтобы оно всегда имелось у него под рукой во избежание ошибки, ведь гаджет на территории люцифлюсов мог и отказать.

Растерянно хлопая длинными ресницами, Виола смотрела на Божену наивным доверчивым взглядом.

– Так вот ты какая… Как же я рада тебя видеть! – пропела Блаватская, щурясь от удовольствия, – еще один этап ее плана был только что успешно пройден.

– Виктор сказал, что вам известно, где находится моя настоящая мама. Вы расскажете мне? Я умею хранить тайны, если нужно.

– Бедная девочка! – Божена в умилении провела рукой по ее щеке и подумала: «Жаль отдавать такую на растерзание ведьме Лоухи! Хорошо, что я придумала более гуманный способ достижения цели. Если все сработает как надо, то эта крошка для меня горы свернет! А может быть, даже станет верной помощницей».

Слова, произносимые самым елейным голосом, на какой только Божена была способна, полились сплошным потоком – не зря были подобраны заранее. Забавно, что среди них почти не было лживых, Блаватская изложила события пятнадцатилетней давности, умолчав лишь о некоторых деталях. По урезанной версии Божены мать Виолы, Айна, обладавшая даром петь песни-заклинания, стала жертвой колдуньи, которая захотела присвоить себе ее дар. Перед смертью Айна успела передать одну песню своей дочери Виоле (Ведь все так и было! Ну, а о том, что Божена сама отдала приказ похитить Айну, она, конечно же, умолчала). Дальше, согласно этой версии, душа Айны попала в царство смерти, в одно из самых страшных его мест – в огненное пекло, которым повелевал железный демон, и теперь вместе с другими душами несчастных она была обречена вечно корчиться в жутких муках, не имея возможности вырваться и подняться в небесное царство, где могла бы обрести покой.

– Однако, – вкрадчиво продолжала Божена, – ты можешь помочь душе своей матери освободиться из плена.

Как же загорелись глаза Виолы при этих словах!

– Я могу?.. Правда?

– Ты ведь носишь в себе песню-заклинание для каменного великана, а он, как мне кажется, вполне способен открыть врата огненного пекла!

– Ого… – Глаза Виолы округлились, в них мелькнуло разочарование. – Но это вряд ли получится.

– Почему же? – встревожилась Божена.

– Великану нельзя уходить со своего места, он спит на вулкане и прикрывает собой его жерло. Если он уйдет оттуда, то может произойти извержение.

– Хм… Загвоздка… – Божена нахмурилась, но лишь для вида, на самом деле опасность пробуждения древнего вулкана ее ничуть не тревожила. – Ты ведь хочешь, чтобы душа твоей мамы перестала страдать?

– Да, но… там совсем рядом поселок, могут погибнуть люди.

– А если мы их предупредим? К примеру, я напишу сообщение в администрацию этого поселка с указанием даты и времени возможного катаклизма? Что скажешь? – Конечно же, Божена не собиралась никого предупреждать, но Виола сразу поверила и согласилась. Не удержавшись, Блаватская расплылась в довольной улыбке от того, что ей в очередной раз невероятно повезло: дочь Айны оказалась наивной провинциальной дурочкой, которую ни уговаривать, ни убеждать не пришлось. Правда, Виола все-таки спросила, откуда Блаватской все это известно – о гибели ее матери, о песне-заклинании и каменном великане, и вот тут Божене пришлось солгать, сказав, что она и Айна дружили с детства, доверяя друг другу самые сокровенные тайны, а сразу после исчезновения подруга пришла к Божене во сне, поведала о том, что с ней случилось, и попросила о помощи.

– Я искала тебя столько лет! Информация о твоих приемных родителях была засекречена, и мне никак не удавалось найти хоть какую-то зацепку. Лишь несколько дней назад мне подсказали, где тебя искать, нашлись добрые люди… А потом и Виктор, мой давний приятель, подтвердил, что ты действительно зачислена в этот университет, где он работает. Он согласился вывезти тебя, чтобы устроить нашу встречу. Мы, разумеется, доставим тебя назад, как только закончим беседовать, ведь тебе потребуется время, чтобы все обдумать.

– Тут не о чем думать! – запротестовала Виола и замотала головой так, что скрученные крупными пружинками волосы запрыгали по плечам. – Я не вернусь к учебе, пока мы не спасем маму!

– Но ведь тебя скоро хватятся.

– Какая разница, сейчас хватятся или потом, все равно меня никто не отпустит, если я расскажу, куда и зачем собираюсь отправиться.

– Верно, не отпустит. – Божена вздохнула, посмотрела в зеркала заднего вида за боковыми окнами и сказала с тревогой: – В таком случае нам следует поспешить с этим делом, пока не начались поиски! Ты готова начать действовать прямо сейчас?

– Ой… – Виола вскинула на Божену ошарашенный взгляд, помедлила и уточнила: – Вы ведь напишете сообщение в администрацию поселка Гирвас?

– Можешь не сомневаться. Я сделаю это немедленно, если ты готова.

– Я готова.

– Что ж… – Божена извлекла из сумочки смартфон и довольно быстро набрала сообщение на виртуальной клавиатуре. – Сделано.

– Как? Уже отправили? – Виола посмотрела на нее с некоторым сомнением.

– Думала, я шучу? – усмехнулась Божена, пряча телефон обратно в сумку, пока Виоле не пришло в голову взглянуть на данные об отправке, которых, конечно же, не было. К счастью, девчонка до этого не додумалась, или же постеснялась спросить, но она спросила о другом: