Полина Лоранс – Опасный ангел (страница 19)
— Цель не обнаружена, путь свободен, — сообщает подруженька. — Однако есть плохая новость: припёрлась Наумская. Явилась не запылилась!
— Эх, ну зачем! Не могла поболеть ещё пару недель?
— А ты безжалостная, — смеётся Зоя.
Наумская отсутствовала полмесяца, говорят, болела гриппом. А я уже привыкла, что на занятиях ко мне никто не цепляется, не комментирует мои ответы, не обсуждает внешность…
Сейчас опять начнётся.
— Лер, а вдруг это Наумская всё придумала? Если это она, я собственноручно ей патлы повыдёргиваю! — воинственно заявляет Зойка.
— Да ну! Маргоша совсем не дура. Всё же можно заскринить. Нам бы это сразу кто-нибудь принёс.
— И что? Ты бы в суд пошла с этими скринами?
— Ну, хотя бы к декану…
Пока Марго травит меня устно, я никому ничего не докажу. Но скрины из чата уже какой-никакой документ. Мажорка не стала бы подставляться, публикуя в сети откровенную клевету.
На парах Наумская издали сверлит меня презрительным взглядом и то и дело начинает шептаться с фаворитками. Понимаю, почему она опять недовольна. Я для неё классовый враг, Маргоше противно, что плебейка посмела занять место в аудитории, где учатся избранные. А теперь я ещё и приоделась. Для Марго это нож в сердце…
Вероятно, она увидела во мне конкурентку. Раньше, когда я одевалась в обноски, мне и в голову не пришло бы сравнивать себя с нашей звездой. Но сейчас, когда я вся такая модная, ещё вопрос, кто выглядит лучше.
В перерыве выхожу в коридор, и спесивая брюнетка тут же перегораживает путь.
Когда она от меня отлипнет?! Достала!
— Надо же, как тебя приодел тот мужчинка на крузере! — гаденько ухмыляется Марго.
Сразу понимаю, что речь идёт о Геннадии Андреевиче. Наверное, кто-то из информаторов мажорки видел нас вместе две недели назад и сразу ей доложил.
Однокурсница стоит рядом, покачиваясь на высоченных шпильках. Она в ботфортах и тёмно-синем коротком платье с белым отложным воротником. Наряд провокационный — Марго изображает из себя скромную ученицу, но выглядит при этом развратно. Вообще-то, странно в таком виде разгуливать по универу. Но разве ей кто-то сделает замечание? Барышня принадлежит высшей касте, ей всё позволено.
Она достаёт айфон, листает галерею и задумчиво рассматривает фото.
— А цветы неплохие, — комментирует стервочка и показывает мне снимок: я стою около чёрного внедорожника с красно-жёлтым букетом в руках. Рядом возвышается Геннадий Андреевич.
Кто-то успел нас щёлкнуть. Да что ж такое!
Как мне учиться в этом вузе? Такое ощущение, что на меня устроили облаву! Думаю, фотография всплыла бы ещё раньше, если б Наумская не заболела. Пока она сражалась с гриппом, ей было некогда заниматься моей персоной.
— Лер, а тебе самой не противно трахаться с таким жирным и старым? — сочувственно интересуется она.
И тут я вскипаю.
— Слушай ты, сучка… Не смей говорить обо мне гадости, ясно?
Пугаюсь собственного голоса — из горла со свистом вырывается шипение, словно я не человек, а змея. И я действительно ощущаю себя коброй, готовой сделать смертельный бросок. Нервы натянуты струной, все мышцы в напряжении. Ещё миг — и взорвусь от ярости, глаза застилает красной пеленой.
Всё, что со мной случилось, всё, что я пережила за последний месяц, выплёскивается из меня сгустком бешеной энергии — это и обида, и гнев, и ненависть.
Маргарита в ужасе отшатывается. Очевидно, она кожей ощутила мою ярость, почувствовала, что сейчас я стала опасна. Она испуганно пятится, и у неё вдруг подворачивается каблук… В следующее мгновение Марго с грохотом падает на пол, сверкая ляжками.
Я ошарашенно смотрю на поверженную противницу, понимаю, что эта дура очень сильно ударилась. Вся моя злость внезапно куда-то испаряется, мне уже жаль Наумскую. Я не хотела, чтобы она разбилась.
А к потерпевшей уже подлетели подружки и несколько парней. Маргошу отковыривают с паркета, возвращают в вертикальное положение, начинают утешать.
— Ой, как же больно! — рыдает она. — Эта тварь меня толкнула! А если бы я затылком ударилась?! Господи! Набрали всякого отребья, теперь здесь опасно! Всё, Лаврова, тебе конец. Ты меня избила, я это так не оставлю!
Травмированная принцесса уезжает домой в сверкающем лимузине с водителем, и три дня не появляется на занятиях. А я ощущаю себя так, будто надо мной на тонкой струне подвешена каменная глыба — вот-вот сорвётся и рухнет прямо на голову. От меня мокрого места не останется…
— Ты, Лаврова, конечно, молодец, — подливают масла в огонь Риткины подружки. — Зачем руки распускаешь? У Риточки сотрясение мозга, ей скорую вызывали, она обследование проходила.
Час от часу не легче! Что же со мной теперь сделают? Как я докажу, что не прикасалась к этой крысе? Но её фаворитки подтвердят любой Риткин бред — например, могут сказать, что я запинала Наумскую ногами и едва не сломала ей рёбра.
Думаю, сотрясение мозга она симулирует. Да, я видела, что Маргошка ударилась спиной и задницей. Но чтобы затылком — не было такого!
Но кто мне поверит!
В расстроенных чувствах еду на очередное собеседование, но с работой снова не получается. Тот график, который предлагает менеджер, мне не подходит, да и ресторанчик выглядит затрапезным, грязным. Вряд ли здесь удастся заработать хоть какие-то чаевые. Думаю, скоро нагрянет санэпидстанция и прикроет это заведение.
Пока с подработкой пролетаю, стараюсь решить хотя бы другую проблему — купить ноутбук. У меня есть десять тысяч от Коляна, я их не трачу, сохранила. На прошлой неделе выдали стипендию, до неё я дотянула благодаря деньгам, которыми меня одарил приезжий бизнесмен Демьян Андреевич. Спасибо ему огромное.
С покупкой ноутбука тоже пролетаю — мне отказывают и в кредите, и в рассрочке, для банка я ненадёжный клиент. Выясняется, что у них даже есть сведения о нашем долге за квартиру. Данила тоже как-то узнал об этом долге.
Данила…
К концу недели ловлю себя на том, что ищу его глазами в коридорах вуза уже не потому что боюсь с ним столкнуться, а потому что безумно хочу снова его увидеть.
Как же так?
Я по-прежнему на него злюсь, но мне не хватает его зелёных глаз — ледяных и насмешливых. До ломоты в челюсти хочется услышать его голос, почувствовать его запах — дразнящий, упоительный…
Это неправильно! Я не должна по нему скучать, ведь он ужасно меня оскорбил… Но с каждым днём душу всё сильнее скручивает тоска. Злюсь на себя за такое безволие, но ничего не могу поделать: мне грустно без Данилы. Начинаю восстанавливать поминутно все наши встречи, вспоминаю каждый его жест, слово, взгляд… А по вечерам я, как наркоман, лезу в интернет — вдруг в соцсетях Данилы появится какая-то новая информация или фото.
Нет, на Данилином аккаунте, как обычно, никаких обновлений. Зато на городском новостном сайте вижу заметку о том, что группа студентов разработала уникальный софт для оптимизации алгоритмов городского хозяйства. На снимке наш мэр пожимает руку Даниле, рядом ещё четверо парней.
Значит, у него всё хорошо. Ну, как всегда. Это у меня сплошные неприятности, а он разрабатывает программы, пишет коды, его благодарит сам мэр…
В пятницу, во время лекции по макроэкономике, в аудиторию заглядывает секретарь декана. За секунду до того, как дама открывает рот, у меня успевает оборваться сердце. Кожей ощущаю, что пришли по мою душу…
Так и есть.
— Хана тебе, Лерочка, — шипят Риткины подруги, когда я иду к выходу.
Секретарь ведёт меня в кабинет декана, её шпильки звонко цокают, отдаваясь эхом в пустом коридоре. Я плетусь следом и мысленно прощаюсь с бюджетным местом. Меня вышвырнут из универа, как нашкодившего щенка. Если Марго двинет в ход тяжёлую артиллерию — своего папу — никто меня не защитит. Всем известно, что декан ходит на цыпочках перед одним из главных спонсоров университета.
Дверь в кабинет распахнута, однако секретарша кивает на диван:
— Его нет, сейчас придёт. Сядь, подожди.
И вот в приёмной появляется целая процессия — бледная, несчастная Марго, за ней высокий худощавый мужчина в роскошном чёрном пальто, а следом — подобострастно улыбающийся декан. Видимо, встречал дорогих гостей в вестибюле.
Увидев меня, Вячеслав Альбертович сразу же меняется в лице, раздражённо морщится.
— А вот и Лаврова, — объясняет он Риткиному папаше. — Идёмте в кабинет.
Мужчины заходят первыми, а Наумская мстительно и торжествующе улыбается. Но как только её отец оборачивается, тут же снова принимает трагический вид.
Великомученица, блин!
Захожу в кабинет, как в камеру пыток. Сейчас они надо мной покуражатся… Делаю шаг, ноги подгибаются от страха, и тут же замираю, не веря своим глазам.
За столом декана сидит… Данила! Он удобно расположился в большом кожаном кресле, перед ним монитор стационарного компьютера и два раскрытых ноутбука. Слышится быстрое клацанье клавиш, а потом Данила отрывает глаза от экрана, и тоже удивлённо застывает. Наши взгляды скрещиваются.
Мгновенная вспышка радости на миг озаряет всё вокруг, я даже на секунду забываю, зачем меня сюда привели. И о своей ненависти к вредному мажору я тоже забыла. Жадно его изучаю, чувствую, как всю меня охватывает нежный жаркий трепет. Вспоминаю наш поцелуй в магазине, и кровь немедленно приливает к щекам…
Данила тоже не сводит с меня глаз, они горят мрачным огнём. Очевидно, в отличие от меня, мажор вовсе не обрадовался случайной встрече.