Полина Корн – Ювелир Лазурных драконов, или Загадочный Камнегрыз (страница 30)

Я ползу к ногам и касаюсь нижних оков, прикрученных к полу. Пиротит гудит. Сопротивляется. Преобразование кристаллической решетки — очень сложно даже для опытного ювелира, но если я не решусь рискнуть всем ради него, то кем я буду? Ничтожеством? Убогой студенткой. Недодраконом?

Каким-то чутьем я знала, моя драконица не простит мне такой выходки. Крылатые, способные обращаться ни за что не признают слабую душой девушку. Лойд когда-то вытащил меня из огненного плена и написал на спине Изумрудного «Вор». Он не соблазнял меня, и не лез с поцелуями, он показывал характер, но ждал, когда я сама буду готова открыться ему, но я…

Очередной всхлип, полный жуткого страдания. Магия медленно покидает меня, все силы уходят на трансмутацию металла в мел. Да. Простой белый минерал точно порадует моих малышей. Я распростерла ладонь над грудью дракона.

Когда-то на втором курсе у нас преподавали анатомию. Профессор утверждал, что даже мертвого можно вернуть к жизни с помощью бытового электричества. Но я так слаба в обычной магии. Все что могу: разговаривать с камнями да камнегрызами. Горько усмехнулась.

Ну пожалуйста. Хоть маленькая искорка…

Глава 17. Преступление и наказание

Грэг шэ Расс

Брат умер. Его магия перестала биться, как и пульс в венах. Связующая нас нить порвалась, оставив только жалкие ошметки и очень много боли в моей израненной душе. Думал ли, пока он был жив, насколько ценю холодного отстранённого Лойда? Нет. Его рассудительность казалось мне самым большим недостатком. Умение скрывать чувства — глупостью. А уж увлечение человечкой и вовсе откровенным лицемерием. Но сейчас он лежит и улыбается после своей смерти, потому что успел услышать ее голос.

Рурина плакала. Она била по его груди, как сумасшедшая, своими жалкими маленькими кулачками. По большой мощной груди с прочными ребрами. Вокруг суетились камнегрызы, а я… ощущал себя самым беспомощным драконом во всем мире, прижавшись головой к преграде, отделявшей меня от брата и Рури. Барьер упорно не позволял приблизиться к небезразличной мне женщине, и к недостающей части меня самого в лице умирающего брата.

Она возвела магическую стену в нашем же доме, да так ловко и легко… Всему виной невнимательность. А ведь Лойд намекнул. Он явно заметил странности в поведении Павелы/Аворы. Да, наша бывшая, после общения с которой отношения между братьями окончательно испортились. Я ушел в кулинарию, а он в камни и книги. Мы даже разделили дом на две половины! Глупцы.

Изумрудная драконица. Проклятущая скользкая виверна! Мне открылось ее лицо, когда она пришла в комнату после расправы над братом. Мягкая, с виду такая невинная, с распахнутыми глазами черного цвета, затягивающими в глубокий омут безумия. Она говорила какой-то бред. Одержимо шептала мне на ухо, что так долго ждала этой возможности. Трогала ловкими, смутно знакомыми пальцами, скользила ладонями по груди, животу, паху. И все это, настойчиво упрашивая обернуться драконом, ведь по ее замыслу она должна разделаться с Руриной, досадной помехой на пути сумасшедшей драконицы, а потом оседлать меня и заставить открыть взлетную площадку Топазового грота. Что для нее еще одна жизнь? Я покорно дал заковать себя, а когда она ушла, начал медленно осознавать случившееся.

Им запрещено использовать гипноз на других драконах самим Триумвиратом, но это не остановило ни ее брата, ни ее саму. Более того, Авора так хотела получить меня, что решила расправиться с Лойдом. Очень глупо с ее стороны, она совершила непростительное преступление.

Сколько лет она притворялась Павелой? Не могу вспомнить. Я постоянно был в разъездах, а девушка ее положения вряд ли бы смогла долго отыгрывать роль прислуги. Скорее всего, она здесь совсем недавно.

Рурина снова ударила кулачками по груди Лойда, а потом, глотая слезы, вытянула крохотную ладошку над телом, и прикрыла глаза. Выражение лица стало крайне сосредоточенным. Что она делает? Все уже кончено.

Брат мертв.

Но я услышал неожиданный голос. Обрывки воркования новорожденной драконицы, мыслеречь, понятная только таким же крылатым.

— Я не позволю ему умереть, дорогуша. Мне просто нужно было выбрать магию, чтоб окончательно вылупиться. Электричество? Да будет так… С днем рождения, Рубиновая драконица.

Ничего не понимаю! Ее зверь выбрал силу? Рубиновая? Но я никогда не слышал об этом роде. Да он просто не существует! А дальше, на моих глазах стало твориться настоящее волшебство.

Крохотные пальчики осветила искра. Удар заставил тело брата конвульсивно дернуться. Из легких вышел последний воздух.

— Нет, Лойд! Ты мне обещал… Я ведь проиграла поцелуи, помнишь? И свидание? — Она потянулась к своей вездесущей поясной сумке и вытащила оттуда какой-то кусок породы. — Если очнешься, я уступлю тебе этот камень, обещаю, — девушка всхлипнула.

А я отвернулся, не в силах больше смотреть на мучения крошки. Интимная сцена вызвала во мне двоякие чувства. Я потерял брата, а теперь терял ее. Жуткая, необъяснимая и гадкая ревность поднялась в душе. Мой зверь перешел в режим инстинктов, взбрыкнув и расправив длинные крылья. Он бил хвостом, ранил меня и подталкивал срочно преодолеть барьер, сломать преграду любым способом, встать рядом с девушкой и дать ей то, чего она так хочет. Мужчину. Сильное плечо рядом. Опору.

Но она хотела не меня.

Я усмехнулся. Пришло время разобраться с Аворой и отомстить за эту нелепую смерть. Пошатываясь от боли, разрывающей изнутри, я старался уговорить дракона перестать заниматься гнусными вещами. Она выбрала Лойда. Посмертно. На этом точка. Но этот мелкий гад не унимался, обзывая меня идиотом, недалеким балваном и кретином. В итоге он согласился ненадолго отступить, когда я объяснил, куда иду и зачем.

Лаборатория Рурины.

Толкнул дверь, едва не сбив с ног Авору, держащуюся за живот. Она посмотрела на меня со смесью испуга, обожания, и… вожделения. Глубокого желания обладать. Безумной страстью, на которую способны только мы, крылатые монстры с голыми инстинктами. Но когда я заговорил, на ее лице не осталось ничего, кроме глухого разочарования.

— Ты убила моего брата, Авора. И едва не сгубила девушку, которую я люблю.

Признать правду оказалось так просто.

— Любиш-шь? — зашипела рассерженная драконица, — ты знаешь еще от силы двое суток, Грэг, а со мной провел долгие месяцы, полные взаимной страсти, но любишь ты ее?

Авора распрямилась, перестала держаться за живот, но не стала останавливаться и продолжила говорить:

— Она даже не дракон! Жалкая человечка! Она не способно выносить твое дитя, не способна даже выдержать близость! О чем ты думаешь, Грэг?! — ее слова могли бы сильно ударить по моему самообладанию. Однако она не знала многого. Например того, что Сердце Грота выбрало Рурину, и то, что внутри девушки растет дракон, который вот-вот покажет себя, и даже то, что я первого взгляда малиноволосая человечка зацепила меня так, как никто другой прежде. Как взвился мой огненный дракон, почуяв пару, как рассудительный брат вдруг потерял всякое критическое мышление, готовый выполнять каждый каприз Рури.

— Она — лучшее, что случалось со мной. — Отрезал я. — Ее мимолетной улыбки достаточно, чтоб я сошел с ума от счастья, Авора. А вот ты… Ты возомнила себя Великим Драконом, раз решила, что можешь отнять чью-то жизнь, да еще и столь мучительным способом. Но кое-что ты забыла, милая.

Авора испуганно распахнула ресницы. Глаза, которые я так часто видел, когда мы придавались совершенно животной страсти, забегали от страха. Отвратительно. Она искала выход из своего положения, и не находила. Его не существовало.

— Я — огненный дракон. И черное пламя подвластно мне столь же покорно, как самому Триумвирату. Ты умрешь быстро. Но сначала скажи, где настоящая Павела. — Я лениво облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди. Внутри нее ныло сердце. Оно разрывалось от боли за брата, оно было поглощено ревностью. И оно же, скулило по потерянной любви. Рури…

— Мне просто хотелось быть с тобой, — Авора грустно склонила голову.

— Ты могла предпринять что угодно. Но выбрала убить моего брата, — я не собирался жалеть девушку. Законы драконов суровы. Мы — хищники, в нашем мире нет места слабости и безумию.

— Но как, Грэг? Ты все время готовил свои пирожные, я много раз искала тебя на выставках десертов, попадалась тебе на глаза, даже несколько раз споткнулась прямо перед тобой, но ты все время совсем не замечал меня.

Она права. Я не помнил появления бывшей любовницы ни на одной выставке или соревновании. Меня увлекал процесс создания десертов, а не выискивание в толпе черных омутов глаз Аворы, рассорившей нас с братом.

— Где Павела? Ответь и умрешь быстро. Я в своем праве, ты это знаешь, — мне было совершенно не интересно слушать бред сумасшедшей драконицы.

Голова Аворы окончательно упала. Девушка сжала ладони, тонкие пальцы выдавали крайнее напряжение драконицы, с ресниц упала слеза, грохнув об каменный пол подвала.

— Думаешь, я такая дура? — ее голос вздрогнул. — Твоя драгоценная экономка жива. Но комнату, где она сейчас находится, можно открыть только моей магией. Я нужна тебе живой, Грэг.

Клянусь, я был готов сжечь мерзавку черным пламенем в ту же секунду, но в воздухе что-то изменилось. Знакомые вибрации магии брата наполнили артерии, пронизывающий весь наш дом. Я потерял надежду, а Рурина не посмела. Смелая, чуткая малышка. Она боролась за него до последнего и достигла успеха. А я даже не смог ей помочь.