Полина Корн – Шесть орешков для Шоколадницы (страница 6)
– На счет этого кекса… – начала мама, – ты никогда у меня не спрашивал об отце Полины, а я не хотела рассказывать. Мало помню о нем. Но те далекие времена я правда думала, что люблю и любима, Паш. Обаятельный мужчина пригласил меня в кафе, мы познакомились на улице. И тут же накормил сладостями. А когда я обратила внимание, как он трепетно относится к ним, он признался, что работает кондитером.
– Света, может не надо? Я столько лет жил без этой информации и поживу еще, – попытался прервать ее дядя Паша, но она только отмахнулась.
– Нет, погоди. Послушай. Роман был бурным. Очень. Мне кажется, мы не вылезали из постели. И однажды утром я вышла на кухню пораньше, чтоб попить воды. Лерой был там. А еще вокруг него летала посуда, в плошке само собой замешивалось тесто, на сковородке уже шкворчали блинчики, а на металлическом подносе выстроился ровный ряд шоколадных конфет. И честно, я бы подумала, что мне это приснилось, если бы не одно «но». Он просто исчез. Через пару недель я узнала, что беременна.
– Вот же! – дядя Паша сжал кулаки, – и хорошо, что исчез! Зато какая мне жена досталась теперь, – он крепко обнял маму, сильнее притискивая к себе. – Так значит, он был волшебником? – хихикнул мужчина.
– Я до сих пор не знаю. Возможно, мне просто привиделась та сцена. Но Полина росла, и в три годика каким-то образом умудрялась доставать конфеты с дальней полки шкафа, хотя никак не могла дотянуться до них. Высоты табуретки точно не хватало. Все сладости, которые я пыталась прятать, она всегда находила. И я просто перестала покупать их с запасом, иначе накупленное тут же таяло прямо на глазах! Этот случай с кексом напомнил мне, что у Поли особые отношения со сладостями… – мама посмотрела на собеседника, и ее лицо осветил экран телевизора, который на время разговора замьютили*.
– Точно, особые. Знаешь, Свет, не волнуйся. Уверен твой бывший парень кусает где-то там локти, потому что бросил тебя с дочкой. А на счет магии и летающих вкусностей… Наша психика порой такие вещи творит и так искажает воспоминания… Спи спокойной. Даже если у нас растет маленькая сладкая волшебница – мы со всем справимся.
Мама тогда вздохнула и положила голову на плечо своего избранника, а я пошла спать, на цыпочках пробравшись обратно в спальню. Разговор со временем истерся из памяти, но оставил осадок. Веру в то, что из меня может вырасти настоящая повелительница сладостей. В ту ночь я решила стать кондитером, но я в итоге смогла устроиться только официанткой…
Почему-то именно сейчас, сидя на лавочке в полузаброшенном парке, я особенно остро вспомнила детскую мечту и полезла в пакет разбирать вещи из шкафчика. Может, устроиться на курсы?..
Набор маркеров, скетчбук, заколки и резинки, рабочая форма, купленная за свой счет… А это что?
На дне моя ладонь нащупала нечто и быстро вытащила на свет. На руке остался лежать орех! Какая-то странная смесь грецкого и арахиса. В такой, продолговатой скорлупке. Это что, чья-то шутка? Зачем в мой ящик подбросили его?
Не особо задумываясь над действиями, я поднесла орех к носу и вдохнула аромат, исходящей от темной скорлупы.
Терпкий, почему-то с нотками вишневого ликёра. Очень аппетитный. Ну ладно! Открою!..
*– выключили звук, с помощью кнопки mute(мьют).
Глава 4. Парлас
Под нажимом скорлупка лопнула, рассыпавшись кучкой острых осколков. Однако содержимое оказалось неожиданным, мягко говоря. У меня на ладони лежали две блистерные карамельки, будто отрезанные кем-то от большой пачки, синяя и красная конфетки. А рядом с закованными в пластик леденцами короткая записка:
Чего?!
Подняв голову, я бестолково заморгала, пытаясь уместить в голове дурацкую записку. Как ни странно, память вдруг активизировалась, не давая мне полной картины, но разрозненные и краткие, как фотовспышки, образы двух тел, переплетающихся в страстном порыве, быстро заставили меня покраснеть до корней каштановых волос. Да и аромат, все еще хранимый скорлупой загадочного орешка всколыхнул нечто горячее в сердце и кровь загустела до состояния сладкой патоки, гоняя по венам со скоростью неотвратимой пули.
Перечитала слова. Даже понюхала бумагу. Обычный клочок, небрежно оторванный от блокнота с неровным краем.
Шляпник, значит. Теперь набросок, нарисованный во время телефонного разговора не казался столь уже глупым. По телу пробежала дрожь. Рефлекс воспоминаний. Подстегивая кровь бежать еще сильнее и сконцентрироваться внизу живота. Он не врет. Я с легкостью могу поверить, что с ним испытала то, о чем мечтала всю сознательную жизнь. То, что раньше было недоступным.
Съесть конфетку? Изменить свою жизнь? А вдруг, я просто умру и она отравлена?.. Особенно если учесть, ЧТО этот мужчина сотворил с рестораном… Я замешкалась.
Синяя или красная? Забыть самые лучшие впечатления… Крышесносную близость. Отказаться от возможности испытать ее снова?
Нет. Такой была я. Безрассудной, повернутой на сладостях девчонкой, верящей в сказки. Ведь в глубине души, мне всегда думалось, что история мама – это не галлюцинация, а реальность. И отец мой и правда был неким волшебником, повелителем вкусняшек. Дома меня никто не ждал. Не было там мужчины, покорившего мое сердце, наоборот. Квартирка настолько уже наполнилась бесконечным разочарованием от прихода очередного бойфренда в жизнь, что я не хотела туда возвращаться. Немного подумав, я написала сообщение маме.
Разум твердил, что творю бред, но сердце замирало и трепетало в предвкушении. Я очень хотела встретиться со Шляпником снова. Возможно, в этот раз я не дамся ему так легко и немного помучаю гада! В первую очередь потому, что слишком устала ждать того самого в своей жизни. А он, в свою очередь, мелькнул на горизонте и испарился. Еще и часть воспоминаний забрал! Я даже не помню этот чертов оргазм! Ух!
Вскоре я так сильно себя накрутила, что пальцы скомкали бумажку и сжали карамельки. Пластиковый край блистера больно впился в кожу. Вступила кровь.
– Ай! Проклятый Шляпник, – зашипела я. – Даже если сейчас съем эту конфетку и сдохну, то восстану приведением, и буду мучить тебя в загробной жизни!
Одним махом легко выдавила капсулу, забросила красную карамельку в рот.
Яркий, чудесный вкус разлился на языке почти мгновенно. Здесь была и сладость клубники, с едва заметной горчинкой раннего садового яблочка, и незабываемый малиновый дух, сплетенный с вишневой пьяной кислинкой, и приторный, почти забытый, медовый взвар, который готовила раньше бабушка по материнской линии.
В один момент концентрация разнообразных ощущений взорвала мозги с невероятной силой. Я зажмурилась, не веря, что такой вкус существует на самом деле. Попыталась выплюнуть леденец, но тот будто прилип к нёбу, и продолжал неумолимо плавится во рту, разнося вокруг эту невероятную сладость.
Должно быть, я потеряла сознание, потому что мир померк, оставив сомкнувшуюся вокруг черноту. Все звуки, ощущения – испарились. Потерялась куда-то простоватая лавочка из парка, перестав подпирать спину, вслед за ней рассеялся и остальной мир.
Когда же веки, наконец, распахнулись, первой мыслью оказалась следующее:
«Прав был Шляпник. Моя жизнь никогда не будет прежней».
Ведь вокруг, пестря разными оттенками сиреневого буйным цветом возвышалась растительность чужого мира. Под ладонями, теперь упиравшимися в теплую, пропитанную иным солнцем, почву, смялась неестественно изумрудная трава. Прикрывая глаза ладонью-козырьком, я всмотрелась в высь и не смогла сдержать изумленного возгласа.
В синеве, словно копия фотографии из космоса в высоком качестве – плавала Земля. Она занимала собой почти половину пространства, я даже могла рассмотреть часть материков и циклонные вихри, воздушными облаками закручивающиеся над Евразией. Клянусь, если бы на моем месте побывал Нил Армстронг, он бы изошел на слюну от зависти – настолько прекрасная картина раскинулась перед моими неверующими глазами.
Куда я попала?!
Я определенно находилась в лесу. Не знаю, каким образом загадочный Шляпник переместил меня в это место, но оно едва ли напоминало Землю флорой и фауной. И либо я совсем сошла с ума после того инцидента, либо – меня забросило в другой мир!
Среди высокой травы и белых мелких цветов копошились жучки незнакомой мне наружности. Их хитиновые панцири поблескивали красным цветом в ярких лучах, десятки лапок перебирали своего рода муравейник – большую кучу.
Увидев всех этих копошащихся жучков, я села. Не хотелось, чтобы орава незнакомых ползучих членистоногих облепила меня с ног до головы. Потом поднялась, пытаясь прийти в себя. Виски пульсировали болью, а в кулаке остались зажаты осколки ореха – не похоже на видение или галлюцинацию. Вот же они: по-прежнему пахнут вишней. А записка куда-то пропала. Потерялась в перемещении, похоже.
Рюкзак, как ни странно, остался на моих плечах, и быстро встряхнув содержимое, я поняла, что все на месте. И маркеры и скетчбук. Хлопнула себя по лбу! Надо было воды положить! Где я тут теперь ручей найду… Во рту уже начинало требовательно сохнуть. Но полянка, на которой я себя нашла после перехода, не располагала к дружелюбному знакомству с новым миром.