Полина Корицкая – Демоверсия (страница 53)

Потом Аню снова захватывает вода, Аня успевает подумать, что, может быть, она умирает, и решает попробовать открыть глаза. Должна же она хоть что-то увидеть перед смертью?..

Она открывает глаза и видит, что находится в какой-то яме, и расстояние до поверхности такое же, как до дна. К поверхности плыть очень трудно, она уже пыталась, а на дне еще не была, тем более что это оказалось легко и приятно – погружаться вниз. Но главная причина была в другом: на дне ее что-то ждало. Она смутно различала в иловой взвеси какое-то существо, размером примерно с нее, похожее на большую бирюзовую обезьяну, только вместо хвоста и ног у него были полупрозрачные щупальца. Зато верхняя часть тела была совсем как у человека, с руками и головой. Руки были совсем уж обычные – с пальцами и ладонями, как у Ани. Она уже подплыла совсем близко, и существо тянуло к ней свои ладони, и оказалось, что они точно такого же размера, словно зеркальное отражение ее собственных. Почему-то Аня совсем его не боялась, хотя видела на ушастой голове маленькие острые рожки, похожие на плавники. Существо протянуло к ней руку и коснулось Аниной руки, а потом отдернуло и тут же протянуло другую, потом сразу две – и Аня поняла, что оно хочет с ней поиграть. Она встала напротив него, чувствуя пятками теплый ил, и стала играть с ним в «ладошки». Она обожала «ладошки», и даже в пять лет ее не мог обыграть ни один взрослый, и сейчас Аня чувствовала необыкновенный азарт, словно играет в самую важную в жизни игру. Словно это были какие-то главные, решающие «ладошки», ради которых она отбила сотню ладоней во всем дворе. Играть в воде было странно, движения замедлялись, и Ане было сложно преодолевать сопротивление плотности, но почему-то у нее получалось – пока получалось, хотя силы кончались быстро, как прежде кончался воздух…

Воздух! Аня вынырнула из темноты и открыла глаза. Перед ней было лицо папы с перепуганными глазами, окруженное светлым, почти белым небом.

Аня почувствовала, как рот заполняет водой и чем-то еще, вроде консервированной морской капусты, и повернулась на бок.

Это была вторая картинка, которую она запомнила из поездки на Иссык-Куль.

В мастерскую вошла клиентка. Аня работала с ней давно, уже делала для нее несколько витражей, и теперь на очереди был потолок. Клиентку звали Катей.

– Ну что, будем делать яблоню? – спросила Катя с улыбкой.

– Да, – кивнула Аня. – Вот, посмотрите, я подготовила для вас образцы. Взгляните на эскиз.

Катя взяла цветную распечатку и оглядела пленки.

– Если вы помните, на эскизе цвета достаточно условны, каждый оттенок будем подбирать индивидуально. Давайте сначала выберем фоновые пленки.

– Мне нравится эта, – сказала Катя, указав на голубую пленку с белыми разводами. – И еще эта.

– Да, мраморный беж даст хорошее сочетание. – Аня записала номера пленок. – Теперь выбираем зеленые оттенки. Нужно выбрать как минимум три, а лучше пять: зелени очень много.

– Да, – согласилась Катя и задумалась, глядя на эскиз. – Давайте трава будет прозрачно-зеленая и потемнее, вот эта.

– Ага, тогда на листву советую посмотреть эти цвета.

– Согласна.

Аня пододвинула к краю стола следующую группу образцов.

– Теперь яблоки. Красные? Желтые?

– Золотые.

– Может быть, добавим немного красного?

– Да. Немного.

Витражный потолок планировался огромный, на двадцатиметровый зал. Рисунок был разделен на множество квадратов и прямоугольников.

Аня снова посмотрела на эскиз и сказала:

– Даже не могу сказать, сколько по времени это займет…

– Я совершенно вас не тороплю! – поспешила успокоить ее Катя. – Главное, чтоб было красиво.

Аня могла бы сделать этот витраж за месяц, при условии отсутствия других дел и непрерывной работе, – но чувствовала, что с ее здоровьем что-то не так и могут быть осложнения.

– Да, – уверенно сказала она. – Будет красиво.

Агата стояла на сцене, готовясь петь. На ней был матросский костюмчик с короткой юбкой и капитанская фуражка. Обычно она ходила на занятия в чем-то бесформенно-сером – и в таком виде предстала впервые. Аня смотрела на нее как в первый раз – и при этом почти последний: скоро у нее выпускной, и она уедет в Москву поступать в театральный, а Агата останется здесь.

– Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы всем на дно, Там бы, там бы, там бы, там бы пить вино!

Агате уже исполнилось четырнадцать, и у нее были необыкновенно длинные ноги, которых раньше она никогда не показывала. Рыжие волосы рассыпались по плечам.

– Там под океаном Мы трезвы или пьяны – Не видно все равно[106].

Учитель смотрел на нее с широкой улыбкой. Должно быть, Николай Александрович очень ею гордился – он ведь учил ее петь с семи лет. И вот Агата, такая взрослая и красивая, готовилась к выступлению на международном вокальном конкурсе.

– Эй, моря-а-а-а-як!..

Голос у Агаты был сильный и чистый. Когда Аня слушала эту песню в ее исполнении, все в ней словно выворачивалось наизнанку. Она думала о том, что никогда не сможет так петь. А еще она вспоминала о таинственном морском дьяволе, живущем где-то под водой и тянущем щупальца к берегу.

– Давно начались проблемы? – спросила врач, надевая перчатки.

Аня внутренне сжалась в ожидании осмотра, говоря себе, что это обычное, рядовое дело, к которому давно уже пора было привыкнуть.

– Да. Последние два года цикл был нерегулярным, но сейчас… – Аня споткнулась на полуслове, чувствуя, как в нее вводят холодную руку. – Сейчас я вообще перестала понимать, что происходит.

– Здесь больно?

Врач грубо пальпировала Анины внутренности.

– Да.

Привыкнуть к этому было невозможно.

– Это ведь уже не первая киста, насколько я помню?

– Да, были функциональные несколько раз. Обычно рассасывались.

– Эта не рассосется. Пойдете на удаление. Одевайтесь.

Каждый такой осмотр был похож на изнасилование. Аня одевалась, слушая монолог врача за шторкой.

– Готовьтесь. Собирайте анализы. Кровь здесь, терапевта и маммолога пройдете в поликлинике… – Врач вдруг замолчала и серьезно посмотрела на Аню, когда та села у стола. – Анна Ивановна, я давно уже вас наблюдаю.

Аня посмотрела на нее со страхом, словно сейчас ее в чем-то уличат.

– Если вы не измените что-то в своей жизни, вас каждый месяц скоблить будут. – Врач достала листочек из большой папки. – Сейчас я выпишу направления. Поставите печати в регистратуре. Если снова будет кровотечение, вызывайте «Скорую». Сколько, вы говорите, было кровотечений за последний месяц?

– Четыре.

Врач покачала головой, дала Ане в руки стопку бумаг и сказала:

– Пригласите следующую женщину.

Заповедное место, в которое Аня приехала с Владом, было несравнимо приятнее анапских пляжей. Но недавняя ссора тяготила Аню – больше, чем едва заметный живот.

Утром она проснулась от мелькнувшего солнечного луча и звука застегивающейся молнии. В палатке было душно и чем-то нестерпимо воняло. Аня оделась и вышла наружу.

Влад сидел у костра.

– Я хочу дыню, – сказала Аня.

Кроме Влада у костра сидело еще несколько человек, и они умиленно взглянули на Аню, а потом на Влада. В их взглядах был неоспоримый вердикт, и Влад встал, разводя руками.

– Ну ок, щас пойду добывать дыню.

Он двинулся куда-то в сторону, потом остановился и сказал:

– А может, яблок поешь?

– Они кислые и червивые.

– Зато домашние, местные.

– Меня от них тошнит.

– Тебя от всего тошнит.

Аню действительно от всего тошнило. Тошнило, когда она ложилась в гамак, и солнце над головой начинало раскачиваться, как светящийся маятник. Когда лежала в палатке, дыша спертым воздухом. Когда сидела на берегу, ловя запахи готовящейся еды.

Влад ушел, и Аня села у костра, шевеля палочкой горящие угли. Она старалась не смотреть вокруг и никого не видеть. От людей ее тоже тошнило.

Нет, люди были неплохими. Многих она знала и раньше. Лизу, например, которая была организатором концертов в Москве. Ее мужа, с которым Влад каждый вечер уходил пить куда-то в горы. Еще одну молодую пару, постоянно целующуюся на берегу. Парня, часто играющего на гитаре. Девушку по имени Саша.