Полина Касперович – Красавчики. Художники XX века. Истории, которые потрясли мир (страница 4)
В Париже Сезанн наконец дорывается до настоящего высокого искусства. Часами он сидит в Лувре, перерисовывая шедевры творцов разных стран и эпох.
Безусловно, он много времени проводил и с Эмилем Золя, с которым они будут видеться практически каждый день, будут очень рады воссоединению своего союза в столице и решат, что больше никогда в жизни не расстанутся. Ох уж эти наивные мысли молодости. В основном они будут проводить время в парке, где иногда Поля Сезанна можно было обнаружить спящим на лавочке, подложив ботинки под голову, будто подушку, опасаясь что их кто-то украдет, благодаря чему
обрел среди местного населения имидж городского сумасшедшего.
Золя все пытался привлечь Сезанна в свою богемную «тусовку». Он считал, что Сезанну ничего не добиться без нужных знакомств. Он все время хотел таскать замкнутого друга с собой по всем кафе и клубам, чтобы он обзаводился связями. Но для нелюдимого Сезанна все эти «тусовки» были скорее стрессом. Он не умел себя вести и часто производил впечатление, прямо скажем, не очень любезного человека, чем многих отталкивал.
Поль Сезанн проведет год в Париже, будет ходить в мастерскую, в Лувр, готовиться к поступлению в Школу искусств, но провалит экзамены. А поскольку Сезанн был человек очень ранимый, то любой отказ, любая критика воспринималась очень болезненно. Поэтому, не поступив в Школу, он разочаровывается и решает уехать домой.
Знаете, как сейчас многие уезжают на Бали на зимовку или в принципе переезжают туда, если есть возможность работать удаленно, и потом говорят «остров меня не принял» или «остров меня принял», в зависимости от тех обстоятельств, которые у людей там сложились. Так вот, в XIX–XX веках вообще все представители художественной культуры, будь то изобразительное искусство, музыка, да мода, что угодно, – все мечтали об этой Мекке – о Париже. Переехать в Париж, жить там, работать, общаться, развиваться. Но если кому-то удавалось там зацепиться, то кому-то удача улыбалась в меньшей степени. В общем, если бы у людей в те времена были социальные сети, они бы писали у себя в «статусе» «Париж меня принял» или «Париж меня не принял».
В общем, вы поняли, что с первой попытки Париж Поля Сезанна не принимает, и он вынужден вернуться обратно в Экс и, на радость отца, заняться «серьезной профессией». Но очень скоро он утверждается в своем мнении о том, что все-таки его призвание – это искусство. Ему было скучно, и он даже написал следующее двустишие:
Потому что любое свое свободное время он тратил на рисование, поскольку очень рано понял, что для него время, потраченное не на рисование, – это время, потраченное впустую.
Своими рисунками он заполонял поля документов.
Кстати, знаете ли вы, что рисунки на полях были очень популярны в Средневековье и назывались «маргиналии» – от латинского слова
Средневековые маргиналии
https://images.eksmo.ru/images/great-artists/sezann/3.1.jpg
https://images.eksmo.ru/images/great-artists/sezann/3.2.jpg
https://images.eksmo.ru/images/great-artists/sezann/3.3.jpg
https://images.eksmo.ru/images/great-artists/sezann/3.4.jpg
https://images.eksmo.ru/images/great-artists/sezann/3.5.jpg
Вернувшись домой, попытавшись снова стать на путь истины, каким считал его отец, и поработав в конторе, Поль Сезанн еще больше понимает, что все познается в сравнении. Да, в Париже непросто, да, у него не получилось с первого раза поступить в Школу изящных искусств, но все равно, попробовав такую жизнь и другую жизнь – профессию серьезную и профессию любимую, он осознает, что, несмотря на всю сложность, он все-таки выбирает именно творческие поиски. Отец окончательно смиряется с иным путем сына и снова отпускает его покорять столицу и писать картины.
Поль отправляется в Париж, снова начинает работать в мастерской Сюиса[7], по наказу отца пытается снова поступить в Школу изящных искусств. Знакомится с тогда еще малоизвестными и пока непризнанными Клодом Моне, Камилем Писсарро, Огюстом Ренуаром и другими художниками, находившимися в активном поиске нового в искусстве. Здесь важно понимать, что вообще царило в то время в Школе и в Парижском салоне, а царил академизм – искусство сына маминой подруги. И когда появляются эти молодые, другие, «неправильные» хулиганы вроде Клода Моне, Эдуарда Мане, того же Поля Сезанна, которые предлагали нечто совершенно другое, их искусство посчитали наглым и недостойным.
И когда Сезанн, Ренуар, Моне, Мане и многие другие «бунтари» предлагают выставить в Парижском салоне свои работы, их всех отвергают и не допускают к выставке. Это был 1863 год, который запомнится всем в истории искусств как год «Салона Отверженных». Потому что произошло удивительное!
Эти самые непринятые художники обратились к Наполеону III, и тот выпускает распоряжение – устроить выставку работ отверженных художников.
В том же здании, где и Парижский салон, только с другой стороны. И это было потрясающее событие! В итоге внимания к «Салону Отверженных» было больше, чем к Парижскому салону. Однако обольщаться не стоит. Это было сделано в большей степени для того, чтобы сбить спесь с этих возомнивших о себе молодых художников: придут люди, посмотрят на все это безобразие и щедро наградят насмешками. Такой срежиссированный буллинг молодых художников.
Да, представьте себе, были времена, когда так любимый многими сегодня Моне подвергался критике. Выдающийся художник Илья Репин говорил о Моне и Дега, что они дилетанты и все, что они делают, они делают только для финансовой выгоды. А теперь подумайте, что мы чаще всего слышим о представителях современного искусства? Что они дилетанты и все делают исключительно ради денег. Все-таки как же циклична история.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.