Полина Измайлова – Покорить разведенку. Укротить генерала (страница 9)
– А ты докажи. Я инвалид.
– Ты попал в аварию по собственной глупости, Паш. Ты ногу не на войне потерял, прости, что я так грубо. И в том, что ты ее потерял – виноват сам. Я говорила, что нужно лечение, я предполагала, что может начаться гангрена, а ты плюнул и поехал со своей кралей в отпуск… И не надо меня пугать, Новиков. Я пуганая.
– Я всё сказал, Лида. И ты знаешь, рычаги у меня есть. Я тебя всего лишу. Работы, звания, дома, сына, поняла меня? Или по-хорошему, Лид, или по-плохому. Или ты меня принимаешь, или я тебя уничтожу.
Он лихо разворачивается на своей коляске, выезжает из кабинета.
А на меня нападает истерический смех.
Господи… Как же я их ненавижу! Мужиков ненавижу! Что же за…
И почему мне так не везет?
Может, точно, плюнуть на всё, уволиться?
К Сурену пойти? Нет, никаких Суренов.
Никого не хочу.
Баста, карапузики… Кончилися танцы.
Никуда я отсюда не двинусь. Буду за себя бороться.
Но… пара дней за свой счет мне точно не помешает.
Встаю, чтобы пойти к главврачу, Сан Саныч должен понять, простить и отпустить.
Подхожу к распахнутой двери и вижу стоящего в коридоре генерала.
Глава 8
Это уже слишком.
Его как-то очень много сегодня.
Но я всё-таки врач. Заведующая отделением. Пусть у нас не клиника, санаторий, но всё же.
– Вы ко мне.
– Да. Вы собирались уходить?
– Заходите в кабинет.
– Если у вас дела…
– Заходите, товарищ генерал.
Я оставляю дверь открытой, но на свое место не возвращаюсь. Во рту пересохло. Беру бутылку воды. Машинально включаю чайник.
– Может, всё-таки угостите чаем, Лидия Романовна?
Так, да?
Это что?
Решил меня задобрить?
Слышал откровения Новикова?
– Харитон Антонович, меня жалеть не нужно, если вы что-то слышали…
– Ваш бывший – редкий гондон, это я понял.
Усмехаюсь.
Черт.
Это даже из уст Халка приятно слышать.
– Не подлизывайтесь.
– А вы язва.
– А вы…
Поворачиваюсь, смотрю на крупную, даже огромную мужскую фигуру. Плечи, кажется, больше дверного проема, бицепсы мощные. Грудь хорошо развита. А талия довольно узкая. Волосы как перец с солью, седины многовато, ему же нет пятидесяти? Лет сорок пять вроде. Щетина выросла. Раньше у военных строго было. Лицо гладко выбрито, никаких бород, усы разрешали, но со скрипом. Наши вояки стали бороды отращивать как раз тогда, когда в разных ЧВК стали служить и на Ближний восток по контракту мотаться. Тогда послабления начались.
И щетина появилась, и растительность на лице.
Видимо, Халк считает, что и тут можно?
Или просто потому, что, не успев в новую должность вступить, сразу решил полечиться?
– А я, по-вашему, подлец, Лидия Романовна, да?
– Будете разубеждать?
– Нет, не буду. Но чай всё-таки попрошу.
– Черт с вами, садитесь. Угощу вас и чаем, и печенками, и конфетками.
– Печенки… Забавно этот ваш Три Эс говорит.
– Кто?
– Ну, Три Эс. Сан Саныч Санин… Три буквы С.
Хмыкаю. Интересно, никогда не задумывалась. И никто у нас так Сан Саныча не называет.
– Вы же его Александр Александрович величали?
Мне даже странно, что я вот так запросто сейчас говорю с Мироновым. С Халком.
Такое ощущение, что после того, как я ему всё высказала, у меня запал иссяк. Сдулась.
Ну или… Высказала и высказала. Всё.
Что еще?
Ответить за свой проступок он не ответит. Было и быльем поросло, кто сейчас будет разбираться? Тем более генерал в силе. При должности. Наверняка за ним стоят какие-то важные шишки.
А кто я?
Майор медицинской службы…
С не самым гладким психологическим портретом.
Халк проходит в кабинет, выдвигает стул.
– Величал. Больше так, для острастки.
– Меня, что ли, стращали? – усмехаюсь, разливая заварку.
Слышу, как стул скрипит под ним, а генерал чертыхается.
– Нет, не вас…
– Меня… Ну и как оно, воевать с женщинами?