Полина Грёза – Всё не так (страница 2)

— Максим! Ларин Максим Анатольевич. Как ты думаешь, Ларина Людмила Валентиновна — звучит?

Людка продолжала трещать, но Алена ее уже не слушала. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстро- быстро.

— Не может быть! Что он здесь забыл? Ты точно ничего не путаешь? Фотка в резюме есть?

— Да, смотри какой красавчик! Он мой, Алёнка! Слюни не пускай, у тебя муж есть!

— Люд, да это стёб какой-то! Не может Ларин Максим Анатольевич проситься в Залесскую ЦРБ, да ещё простым хирургом. Ты погугли кто он. Это же светило хирургии! У него своя крупная клиника и денег столько, что он нашу больницу на месячную зарплату купить может. Ну и однокурсник это мой по совместительству…

— Так это же прекрасно! Вот ты и уговоришь его остаться начмедом. И, признавайся, у вас что-то было? Я ревную!

— Всех с кем у меня было давно уже замочил Иван, — спокойно сказала Алена, — Шутка.

— А вот ни фига не шутка. Ванек твой может. И не ври, пожалуйста. Я же тебя знаю. Это не просто однокурсник. Екнуло в тебе что-то. Ни разу не видела, чтобы ты так реагировала на имя мужика.

— Все осталось в прошлой жизни, — задумчиво произнесла Забродина, — и сейчас это совсем не важно. Так, хватит соплей. Когда это светило отечественной медицины намерено прийти на собеседование?

— Сегодня в 14.00. Я пошла марафет наводить.

"А я нет," — подумала Алена, "Вообще из кабинета не выйду, если не позовут".

И все же ноги сами понесли ее к зеркалу. Да уж. Не шешнадцать. Но для 40 ещё вполне ничего. Фигура хорошая. В нужных местах выпуклости, там где должны быть — изгибы. Волосы причесать и собрать не в хвост или гульку, а соорудить что-то более интересное. Круги под глазами после дежурства замажем консилером. На ресницы — тушь, на губы немного блеска. Может надеть вчерашний халатик с туфлями? Да ну, нет, это слишком. И вообще, Забродина, куда ты собралась? Тебя никто пока не звал. А может и не позовут.

В 13.50 Алена трусливо сбежала в стационар. Разнести в пух и прах реаниматологов, на них как раз поступила жалоба.

Но это было не так то просто. Александр Владимирович Кретов, заведующий отделением анестезиологии-реанимации был человеком грамотным, и при этом прямым и жёстким. В споры с ним вступать в больнице мало кто решался. А если решался, то сам виноват. Но у Алёны сегодня не было выбора.

Целый час Забродина выискивала в историях болезней дефекты, тыкала в них Кретова носом и выслушивала всё о своих невысоких (по мнению зав. реанимацией) моральных и интеллектуальных качествах.

— Ну что ты, Алена Николаевна, мне предъявляешь? Ну не записал он, что введен этот препарат. Ну не успел, бегал от одного больного к другому. Зато две жизни спас.

— Это его работа. И спасать и меддокументацию вести. А то засудит нас теперь один из ваших спасённых. Как раз потому, что считает что это лекарство не получил.

— Это бред, — бесновался Кретов, — рекомендации эти писало стадо баранов, далёких от медицины. И ты недалеко от них ушла, если не понимаешь.

— Не знаю кто из нас, Александр Владимирович, идиот, но мы работаем строго по приказам. Учили нас с тобой в одном институте. И ты не можешь это не знать. Я буду вынуждена наказать доктора, который допустил такое. Иначе это может вылиться в уголовное дело.

— Только попробуй! — зашипел Кретов, — Своих наказывать могу только я!

— Значит, так! — включила стерву Алена, — Ты сейчас прекращаешь на меня орать, зовёшь своего халтурщика и вы вместе исправляете все косяки. Он получит свой выговор и дальше это дело не идёт. Или я собираю врачебную комиссию, долго и нудно фиксирую все недостатки и ты вместе со всем отделением сидишь без премии. А недописанная история уходит в следственный комитет или кто там захочет ей полюбоваться. И это уже совсем другие последствия.

— Ну ты и сука, Забродина, — процедил сквозь зубы злющий заведующий.

— Спасибо за комплимент, твоя школа, Кретов.

— А это наша реанимация! — раздался за дверью голос главврача, заходите, Максим Анатольевич, знакомьтесь.

Блин, это что, он Ларина сюда привел? Спряталась, называется.

— Это зав. отделением — Александр Владимирович Кретов, а это зам по КЭР — Забродина Алёна Николаевна.

Ну, что-ж, бежать некуда. Давай, Забродина, сделай это быстро. Как в холодную речку. Прыг — и всё. Алена набрала побольше воздуха в грудь и повернулась.

Всё так же красив. Высокий, широкоплечий. Немного благородной седины в черных, как смоль волосах. Прямой нос, твердый подбородок, четко очерченные губы. И глаза глубокого чайного цвета, темно-темно карие, почти черные. Хорош, зараза. Только взгляд потухший. Так смотрит на людей побитая собака.

— Какие люди без охраны! — опережает Алёну Кретов, — Ларин, ты что ли? Как тебя как в нашу Тмутаракань занесло? В Питере всех вылечил, решил за Залесск взяться? Или зарезал кого и теперь бегах? Алён, ты чего застыла? Это же наш Макс Ларин! — и толкает её прямо в гостеприимно распахнутые объятия Максима.

4. Максим

— Привет, Кретов! — протянул руку Максим и похлопал однокурсника по плечу, — А я думал, что язык тебе отрезали ещё в ординатуре. Но всё равно очень рад тебя видеть, хамло ты невоспитанное!

О, и Алёнка тут! Жгучая волна горечи колыхнулась где-то в районе солнечного сплетения. Сколько времени прошло, а старая рана все равно ноет. Так, виду не показываем, держим лицо.

— Ну привет, Ларин! — тепло улыбнулась она. И покраснела. Смущается что ли? Да ну, нет. Улыбаемся и машем.

— А я всегда говорил что ты ведьма, Сергеева! Шестнадцать лет тебя не видел, а ты все та же. Только лучше стала…

Максим дотронулся до ее плеч, легонько притянул к себе, безобидно чмокнул в щёку. Старые друзья, ничего больше. Тонкий аромат черной орхидеи, исходящий от ее волос непрошенно пробудил спрятанные подальше воспоминания.

Да. Где-то далеко в прошлой жизни осталась его тонкая-звонкая девочка с зелёными колдовскими глазами Алёна Сергеева, на которую он дышать боялся. Нет её больше. Есть Алёна Забродина с бриллиантовым кольцом на безымянном пальце правой руки. Взрослая, уверенная, красивая, но чужая. Жаль.

— А ты, говорят, на работу к нам пришел устраиваться? — спросила Алёна, — Да ещё простым хирургом. С твоим-то послужным списком…

— У матери проблемы со здоровьем. В Питере меня теперь ничто не держит. Решил осесть в Залесске. Вам же хирурги нужны? Или травматологи?

— Конечно нужны, — вступил в разговор главный врач, — а ещё нам начмед нужен. Хотя бы на время больничного. А вы, я слышал, руководили частной клиникой, опыт есть…

— Ну, не знаю, — потянул Максим, — В государственной медицине я давно уже не работал. Я бы лучше у операционного стола, руками…

— Максим, соглашайся! — проговорила Алена, — Мы с Андреем Викторовичем тебе помогать будем. А хочешь хирургом — можешь брать дежурства. Без любимого дела не оставим.

— Ладно, давайте попробуем.

— Вот и славно, — обрадовался главный, — с завтрашнего дня приступайте. Алёна Николаевна, покажите Максиму Анатольевичу его кабинет.

— Как всегда ты, Ларин, всех обскакал, — с насмешкой пробурчал Кретов, — Только появился, а уже в заместители. Я-то думал, что вместе кофе между операциями пить будем, а ты к главному по бочок…

— Под бочок, Саша, к жене спать приходят, — возразил Максим, — А я не отдыхать, а работать сюда пришел.

— Ну хватит упражняться в острословии, пойдем лучше рабочее место смотреть — сказала Алена.

В кабинете начмеда было пусто и холодно. Но вместе с тем ощущалось незримое присутствие хозяина. Как будто Санин вышел на минутку и сейчас вернётся. На столе лежали открытый ежедневник, ручка со снятым колпачком, небрежно брошенные очки, на спинке кресла висел халат. Неуютно.

— Не, Алён, в этом помещении я не смогу работать. Во всяком случае не сейчас. Ощущение, что по недоразумению занимаю чье-то место. Можно я к тебе в кабинет сяду, пока старый начмед на больничном? — произнес вслух Максим, а в висках застучало: — скажи "нет", пошли меня на три буквы, только не делай вид, что не помнишь.

— Да, пожалуйста, мне не жалко, — пожала плечами Алена, — Второй стол у меня есть, компьютер отсюда перенесем. И первое время так будет удобнее, пока дела принимать будешь.

Ну и зачем ты это сделал, баран? Чтобы видеть её каждый день с 8 до 17 без перерыва? Добром это не кончится.

А ей все равно на тебя. Даже бровью не повела. У неё есть Иван. Это ты за два дня просрал свое счастье, а он пришел, увидел, победил. Вцепился в нее, как клещ, и до сих пор не отпускает. Так и надо. Мужик. От таких как он не уходят.

5. Иван

Иван сидел на диване в бильярдной. В руках у него был фужер с коньяком, рядом стояло блюдце с тонко порезанным лимоном. Вокруг стола с кием в руках, выбирая удобную позицию для удара, ходил Александр Кретов.

— Иди, Ваня, руку надо тренировать., — проговорил он.

— Да, бесполезно это всё, — махнул здоровой рукой Иван, — Я даже мост нормально поставить не могу. Раньше я бы тебя с одного кия обыграл. А сейчас ты делаешь меня, как младенца.

— Не надо сдаваться, — сказал Кретов, — Вспомни, ещё недавно ты вообще руку поднять не мог. Прогресс есть. Надо тренироваться.

— Бесполезно это, — вздохнул Иван, — Все в моей жизни не так, как хотел. С 18 лет день и ночь пахал, деньги правдами и неправдами заработать пытался. Много чего неправильного натворил. А когда заработал, недолго радовался. Стал инвалидом. Да и взять жену, хотя бы. Вроде делает всё как говорю, не перечит, заботится. А чувствую я что-то не то.