Полина Грёза – Виноваты звёзды 2 (страница 4)
— Так и я не терапевт, однако придется сидеть на общем приёме. Ничего, вместе прорвёмся… Будешь звать меня, когда в чем-то сомневаешься, а я — тебя.
— А если что-то вообще экзотическое?
— Ну, тогда о'кей Гугл… — развел руками Денис.
— Очень смешно… — вздохнула Марьяна и подставила под щёку кулак.
— Не дрейфь, прорвёмся, — проговорил мужчина, осторожно обнял девушку за плечи, притянул к себе и заглянул в глаза, — Ты, главное, не паникуй. Одна голова — хорошо, а две — лучше.
Он смотрел тепло и ободряюще. Легко и ненавязчиво гладил по плечу. Как сильный и мудрый взрослый неразумного ребёнка. Тёмный взгляд излучал железобетонную уверенность и олимпийское спокойствие, которые заражали. И ещё что-то сокровенное. То, о чем не говорят вслух. Предназначенное только для неё.
И Марьяна решилась. Просто склонила голову и закрыла глаза, наслаждаясь. Уткнулась носом в твердую грудь, наконец-то сделала то, что давно уже хотела — вдохнула его запах… До дрожи, до одурения…
Они ведь не делают ничего противозаконного? Немного подышать друг другом ведь не преступление? Или всё-таки приравнивается к употреблению наркотиков? Потому, что это такой кайф…
Пусть окружающие думают, что хотят. Она и не знала, что это так приятно… Расслабиться, довериться, утонуть в тепле рук… Почувствовать себя под защитой. Ничего больше не надо, просто не отпускать подольше это убаюкивающее ощущение.
Денис склонил голову ниже и тоже втянул воздух, вбирая в себя аромат её волос. Марьяна почувствовала как по шее и спине побежали мурашки.
— Если хочешь, подреми вот так, — зашептал на ухо Ден, укладывая девушку поудобнее, — Нам ехать ещё больше двух часов…
— Ммммм, — она тихо заурчала, — Смотри, приучишь так засыпать — потом не выгонишь.
— Думаешь, напугала? Спи на здоровье, — улыбнулся он и провел рукой по её волосам.
— Нет, это невозможно, — Марьяна выкинула в мусор очередные перчатки и покачала головой, — А мы жалуемся, что плохо живём… У нас хотя бы есть возможность обратиться к врачу, если чувствуем, что что-то не так. Здесь же — сплошной запущенный туберкулёз и гепатит… Замуж выходят в четырнадцать, рожают в пятнадцать, дома с жутчайшими осложнениями, за беременностью никто не наблюдает… В двадцать пять это уже не женщина, а старуха… Дети умирают от болезней, которые во всем мире успешно лечатся. А жена чихнуть боится без разрешения мужа… Сплошное средневековье…
— Не везде так, — отозвался из-за ширмы переводчик, — просто район неблагополучный. Здесь террористы хозяйничали несколько лет.
— Бедные люди… — Марьяна вздохнула, натянула перчатки и надела маску, — Ладно. Зовите следующего.
В комнату вошла женщина, укутанная с головы до ног чёрное одеяние, оставляющее на виду только глаза. Следом за ней вошёл муж — внушительных размеров мужчина с густой бородой, лет сорока на вид, и опустился на стул, предназначенный для пациентов. Жена осталась стоять рядом.
Марьяна озадаченно посмотрела на странную пару.
— Саид, — обратилась она к переводчику, — поинтересуйтесь, пожалуйста, кто из этих двоих- пациент.
— Мужчина говорит, что у жены несколько месяцев назад появилась шишка на груди и она растет. А сейчас стала болеть.
— Мне нужно осмотреть женщину. Попроси его выйти, пожалуйста. Тут может быть зрелище не для слабонервных.
— Он сказал, что должен знать, что с его женой и поэтому останется здесь.
— А, может, она не хочет, чтобы муж здесь находился? Спроси её.
— Она не станет возражать. И на мой вопрос не ответит. Ей нельзя напрямую разговаривать с незнакомым мужчиной. Эта жена будет беспрекословно подчиняться супругу. Не советую вмешиваться, — заметил переводчик.
— Ладно. Мы пойдем за ширму. Пусть дама раздевается.
Женщина сняла одежду и Марьяна обомлела. Правая грудь была синего цвета и неправильной формы, на ней появились первые признаки распада опухоли.
— Сколько вам лет? — спросила она.
— Двадцать девять.
— Сильно болит?
— Очень. Сделайте что-нибудь…
Девушка покачала головой и отвернулась.
— Саид, я не знаю как с ними разговаривать. Тут уже ничем не поможешь. В России я бы отправила ее на паллиативную терапию чтобы назначили химию и адекватное обезболивание, но в этих условиях я не знаю что делать… Как можно было дотянуть до такого?
— Здесь была война. Люди не имели возможности вовремя обратиться к врачу.
— Позови Дениса Олеговича, пожалуйста. У нас есть наркотические анальгетики, но чтобы их выписать, мне нужно его разрешение.
Орлов вошёл в палатку и тут же напоролся на неприязненный взгляд мужа пациентки. Тот, яростно жестикулируя, что-то быстро заговорил на арабском.
— Он говорит, что ни один посторонний мужчина не смеет посмотреть на его жену. И, тем более, прикоснуться.
— Объясни ему, что сейчас я не мужчина, я врач, — спокойно ответил Денис, — И, если Марьяна Андреевна меня позвала, значит дело действительно серьёзное. Что там, Марьян?
— Онкология в терминальной стадии. У неё сильные боли. Мы можем выписать наркотические анальгетики?
— В таблетках у нас только трамадол. А он поможет?
— На какое-то время должен. И это лучше, чем ничего.
— Хорошо, выписывай. Я распишусь. Саид, переведи, что вылечить его жену мы не можем, но можем немного облегчить её состояние, — Орлов вышел из-за ширмы и посмотрел в глаза мужу пациентки.
Тот выслушал переводчика и затараторил на повышенных тонах, угрожающе наступая на Дениса.
— Что он говорит?
— Он считает, что вы не только ничем не помогли, но и оскорбили его и его жену, посмотрев на женщину без одежды. Тем самым введя в грех её чистую душу, которая вскоре предстанет перед богом. Что, находясь в его стране, вы должны чтить религиозные законы. А ваши женщины ходят с непокрытой головой, оголенными шеей, руками и в брюках, вводя в искушение местных мужчин.
Денис посмотрел в глаза сирийцу и жёстко ответил:
— Саид, напомни ему, что он сам обратился к нам за помощью. В том числе и к нашим женщинам. Они — российские военнослужащие и одеты строго по форме, установленной законами нашей страны. И по-другому не будет.
Марьяна, выпиши им рецепт и пусть уходят. И, прошу тебя, не выходи одна на улицу. И это касается всех наших женщин. Только со мной или с кем-то из охраны. Не понравились мне его рассуждения… Звучит как угроза.
5. Денис. Предчувствия
Денис только закончил вечерний доклад вышестоящему командованию и закрыл экран служебного ноутбука, когда его накрыло странное ощущение: с Марьяной что-то случилось. Не надо было вставать с места, куда-то идти, задавать лишние вопросы, эта информация шла откуда-то изнутри. Он просто знал, что ей нужен. Именно сейчас, в эту минуту.
Ден нашарил в ящике стола телефон и нажал кнопку вызова. В динамике что-то затрещало, но сигнал пошёл.
— Господи, Денис, как ты кстати… — раздался из трубки мелодичный голос, — А я сама собиралась тебе звонить… Слушай, тут такое дело… Как ты думаешь, в этом районе есть какие- нибудь эпидемиологические службы?
— Ты где? — ровным тоном спросил Орлов, хотя сердце замирало от нехороших предчувствий.
— В частном доме. Пара — тройка кварталов к юго-востоку от лагеря.
— И что ты там делаешь одна? Я же запретил тебе выходить без охраны на улицу.
— Я не одна. С Саидом. Он просто попросил посмотреть родственника, который вернулся из далёкой поездки, заболел и чувствует себя настолько плохо, что не может встать с постели… Короче, Денис, я, конечно, не инфекционист, но тут, похоже, бубонная чума…
— Твою мааать… Этого нам ещё не хватало… — Орлов тяжело опустился на стул, лихорадочно соображая, — Ты сама-то как одета? Хоть маску с перчатками с собой взять догадалась?
— Догадалась. Только толку от них… Положен-то противочумный костюм. Не дураки же это придумали. Короче, ума не приложу что делать дальше… Тут большая семья. Женщины, маленькие дети… Гентамицин у нас, вроде, был, лечить есть чем. Но как быть с санитарной обработкой помещения и изоляцией контактных? И самой мне теперь куда? На карантин? Оставаться здесь или возвращаться?
— Сиди там и жди меня. Хочу сам посмотреть. Есть небольшая надежда, что ты ошиблась.
— Зачем? Не хватало ещё тебе заразиться. Я случайно вляпалась, а ты почему- то осознанно собрался в очаг… К чему такое самопожертвование? Оставишь лагерь совсем без врача…
— То есть ты предлагаешь мне бросить тебя там одну? Если случится что-то нехорошее, во-первых сам себе не прощу, во-вторых как буду смотреть в глаза твоему отцу?
— Ну, я же сама виновата… Надо было головой думать. И хотя бы комбинезон одноразовый с собой захватить… Сколько там инкубационный период? От одного до семи дней?
— Бывает и до двенадцати… Это вот тот дом, с зеленой дверью?
— Да. А как ты узнал?
— Понятия не имею. Просто понял и всё. Ноги сами принесли. Открывай.
Марьяна оказалась права. Бубонная чума в её классическом проявлении… Как по учебникам. Особо опасная инфекция. Болезнь, выкосившая в свое время половину населения Европы и практически исчезнувшая в наше время.